Формирование я-концепции личности.

Сегодня считается достаточно признанной невозможность рассмотрения самости вне ее взаимосвязи с влиянием социального окружения. Более того, существует достаточно много радикальных подходов, рассматривающих самость как чистый продукт социального окружения (Markus и Cross, 1990: 577-591). Предтечей такого подхода является James, выделивший социальную самость в качестве одного из аспектов единой самости. Cooley, в своей концепции зеркальной самости рассматривает ее как производную соотнесения себя с точками зрения значимых других. Baldwin формулирует более комплексный взгляд на социальную природу самости, представляя ее не как пассивную рефлексию себя в глазах других, а как активный процесс взаимодействия Я-концепции со взглядами на ее значимых других, приводящий к образованию их гармонического единства Особая роль в развитии представлений о социальной сущности самости принадлежит Mead, подчеркивавшему, что индивид становится социальной сущностью только включая в мир собственного Я мир оценок его другими людьми, соотнося собственные оценки и действия с реакциями на них со стороны значимых других, включая их в самих себя. Развитие идей о межличностной или интерперсональной самости связано так же с именами Sullivan, Bowlby и другими исследователями.

На сегодняшний день в рамках различных психологических традиций и школ накоплен огромный фактический материал со всей очевидностью демонстрирующий зависимость как самости в целом, так и Я-концепции, в частности, от значимого социального окружения. Причем эти доказательства получены психологами, работающими в области психологии развития (Stern, Trevarthen), зоопсихологами (Gallup), теоретиками объектных отношений (Machler, Kernberg, Fairbairn) и другими.

Принципы формирования я-концепции личности

Формирование Я-концепции является весьма сложным процессом, рассматриваемым с позиций различных теоретических подходов, выдвигающих в качестве базовых те или иные принципы. Любопытно, что все эти подходы как бы дополняют друг друга, высвечивая те или иные аспекты становления и развития системы представлений человека о самом себе. Это выступает наглядным представлением продуктивности интегративной эклектики.

Зеркальное отражение. Откуда же появляются эти представления человека о самом себе? Стандартный ответ предлагает символический интеракционизм - из реакций на себя со с стороны окружающих людей, точнее - значимого социального окружения. Вводя понятие зеркальной самости Cooley, описывал ее как следствие воображений или предположений людьми решений других людей в отношении их самости. Эта же идея была скрупулезно проработана Mead. Рассматривающего процесс формирования представлений о самом себе, как интернализацию мнений и оценок значимых других.

Появляясь на белый свет человек не обладает какой-либо системой критериев оценки самого себя. Он усваивает эти оценки от других и формирует на этой основе собственную систему критериев и представлений. В многочисленных исследования, проведенных по данному вопросу показана зависимость Я-концепции от отношений с первичными воспитателями, ровесниками и иными значимыми другими. Это влияние со стороны значимых других особенно возрастает в отношении тех компонентов Я-концепции для которых не имеется достаточных оснований для собственных заключений. Это влияние особенно возрастает при единодушии оценивающих значимых других. Не трудно представить, что если вам коллективно внушается мнение о вашей бездарности, то это может, как минимум, привести к формированию вопроса о наличии каких-то оснований для подобного рода оценок. Чувствительность к оценкам других в купе с повышенной само-абсорбцией может привести к высокой изменчивости, которую Rosenberg (1986) назвал "барометрической Я-концепцией", флуктуирующей от ситуации к ситуации в зависимости от реальных или воображаемых оценок других людей.

Эта зависимость от значимых других или от рефлексируемого одобрения во многом определяет и проблемное поле человека. В частности, как свидетельствуют проведенные под моим руководством исследования феномена стигматизации (Янчук, Смирнова, 1998), становление человека "козлом отпущения" во многом определяется его повышенной чувствительностью к негативным реакциям других. Сталкиваясь с недоброжелательными оценками он либо смиряется с собственной бездарностью, либо озлобляется, неадекватно реагируя на происходящее. Формирование этой предустановленности к враждебному отношению отрицательно проявляется и при смене социального окружения. Попадая в новую среду, человек со страхом ожидает проявлений враждебности. Это ожидание приводит к неадекватной интерпретации нейтральных реакций со стороны нового окружения как враждебных, что в конечном итоге, и приводит к формированию у него предубежденного отношения. Еще несколько таких подтверждений собственной стигматизированности может сформировать наученную беспомощность со всеми вытекающими последствиями.

Рефлексивное одобрение может привести к росту самоактуализации личности, неодобрение - к ее краху. В частности именно оно лежит в основании процесса социальной адаптации лиц с какими-либо отклонениями. В частности, в технологии, применяемой анонимными алкоголиками упор делается на применение рефлексивного одобрения со стороны "друзей по несчастью" на заседаниях групп встреч. Сталкиваясь в обычной среде с постоянными косвенными подтверждениями собственной ущербности (предложения выпить, ирония, скепсис и т.п.), бывший алкоголик нуждается в поддержке, которую и получает со стороны своих. Во-первых, он получает круг общения, не связанный с необходимостью использования алкоголя "для раскрепощения. Во-вторых, никто иной как бывшие алкоголики не может оценить и эмпатироваться к ситуации, переживаемой проходящим реабилитацию, наглядно осознавая к каким последствиям может привести возвращение к пьянству. Эта то поддержка и выступает одним из самых действенных средств реабилитации.

Понятно, что возможности социального одобрения не безграничны, но по отношению к определенным проблемам они обладают очень высоким позитивным потенциалом. В исследованиях Rosenberg (1973) было показано, что дети от трех до двенадцати лет уже обладают потенциалом избирательности в отношении мнений значимых других, в частности используя механизм дискредитации. Rosenberg приходит к выводу, что мы склонны рассматривать себя подобно тому "как нам кажется думают другие, являющиеся значимыми для нас и чьему мнению мы доверяем" (там же, стр. 857). Эти значимые другие представляют своеобразную внутреннюю референтную группу для нас. Причем внутренняя референтная группа может быть как реальной, так и гипотетической. Сам Mead говорил по этому поводу, что мы не рассматриваем себя так, как нас рассматривают другие, а скорее как генерализованные другие (1934). Таким образом, рефлексивное одобрение скорее должно рассматриваться как способность человека к отражению представлений о нем значимых других людей, но это мнение, при прочих равных, может обладать весьма высокой действенностью, особенно в ситуации отсутствия каких-либо определенных собственных критериев самооценки. В свете современных представлений мнение значимых других выступает в качестве, во-первых, установленной повестки дня, как бы формирующей круг вопросов, на который обращает внимание человек при оценке самого себя в, во-вторых, интерпретационного фрейма (Yanchuk, 1998), задающего характер и направленность интерпретации наблюдаемого и анализируемого.

Социальное сравнение. С течением времени, по мере формирования собственной системы критериев самооценивания, человек начинает все больше внимания уделять сравнению себя с другими. Этот процесс, получивший название социального сравнения впервые стал объектом серьезного психологического анализа еще в работах James, а в последующем Festinger, разработавшим теорию социального сравнения. В известной формуле определения самоуважения как результата деления успеха на уровень притязаний James показывает, что чем выше уровень притязаний, тем сложнее их удовлетворить. Festinger (1954) показал, что сравнивая себя с другими, индивид получает возможность оценки собственных способностей, привлекательности, качеств личности и корректности поведения или взглядов. Festinger выделяет две функции сравнения себя с другими: нормативную и сравнительную. В нормативном сравнении индивид научается нормам, ценностям и аттитюдам, которые могут быть интернализованы и стать регуляторами поведения. Сравнительная функция предоставляет человеку информацию о своих способностях, характеристиках и атрибутах. Festinger считал первичной функцией социального сравнения точную оценку способностей и аттитюдов. Как результат, он отмечал склонность людей сравнивать себя со сходными другими.

Формулируя содержание принципа социального сравнения можно сделать следующее определение - человек, формируя представления о самом себе, сравнивает, во-первых, свое настоящее с прошлым, а притязания с достижениями; во-вторых, он сравнивает себя с другими людьми. Причем, последнее всегда реализуется не в абстрактной, а в конкретной системе координат и будет переживаться не в некоей абстракции, а в индивидуальной конкретике. Лучший ученик в никудышной школе все равно по самоощущению будет отличником, точно так же, как худших ученик элитнейшего лицея, прошедший сложную процедуру отбора, все равно по самоощущению будет худшим. Понятно, что человек живет не в местечково изолированной замкнутой системе. Он пользуется средствами массовой коммуникации, вроде бы предлагающей ему массу оценочных эталонов и идеалов, но в реальной жизни он все равно выходи в конкретную аудиторию и соотносит себя с непосредственным окружением, получая удовлетворение или разочарование. Причем, обладая высокой степенью свободы и активности он может сам задавать сравнительную эталонную систему, используя все наличные ресурсы кумиризации и дискредитации. В ситуации конкуренции всегда имеется возможность либо дискредитации, либо устранения конкурента. Точно так же как существует и возможность абсолютизации собственных достоинств посредством сравнивания ее с заведомо выигрышной системой координат.

Отмеченная Festinger склонность людей сравнивать себя со сходными другими, можно отметить феномен своеобразного подыгрывания себе в верификации собственных выводов. К кому обращается человек принимая решение по какому-либо значимому вопросу - к близким. Правда забывая при этом, что близкие придерживаются сходных взглядов или просто не хотят обидеть его вынесением отличных от косвенно навязываемых спрашивающим совета. Вспомним так же вашу реакцию на отличающийся от запрограммированного ответ. В то же время, очевидно существование огромного количества людей придерживающихся отличных, в том числе и диаметрально противоположных, мнений и оценок.

Роль принципа социального сравнения в формировании Я-концепции была показана во многих исследованиях. Wood (1989) обозначает три функции социального сравнения: самооценка, саморазвитие и самовозвышения. В случае самооценки индивид сравнивает себя с другими для диагностирования и дифференциации информации о своих способностях. Получение этой информации создает основания для саморазвития. Наконец, саморазвитие создает предпосылки для самовозвышения. Социальное сравнение предоставляет человеку информацию не только о его достоинствах и недостатках, но и об уникальности.

Социальное сравнение является и необходимым условием саморазвития и самоизменения. Во-первых, человеку нужны координаты для самомониторинга изменений. Во-вторых, ему необходимо подтверждение реальности этих изменений, которое, опять-таки, осуществляется в сравнении себя с другими. В-третьих, ему необходимо внешнее подкрепление со стороны значимого окружения. По этой причине прогнозирую коррекционную работу по развитию тех или иных свойств и качеств личности, надо включать необходимость создания среды сравнения на которой человек может фиксировать позитивную динамику. Если этой среды нет становится сложным убедить человека в позитивных последствиях осуществляемых им действий.

Самопрезентация и самоверификация. Формирование Я-концепции необходимым элементом включает и процессы самопрезентации и самоверификации. Формируя некоторый образ собственного Я человек осуществляет своеобразную проверку точности этого образа и адекватности представлений о самом себе. Эта адекватность не может быть достигнута каким-либо иным путем кроме соотнесения с оценками, осуществляемыми другими людьми. В соответствии с принципом самопрезентации и самоверификации, формируя представления о том или ином аспекте собственного я, человек, первое, моделирует его в воображении, строит модель презентации, наконец, антиципирует возможные реакции на данное предъявление со стороны других людей, и выступающие в качестве основного критерия адекватности - неадекватности. Второе, сравнивает антиципируемую реакцию с реальной и, в случае субъективной констатации совпадения, - укрепляется в осознании адекватности, в случае же несовпадения - предпринимает шаги по корректировке до момента совпадения. Третье, осуществляет текущий мониторинг адекватности, внося коррекции при необходимости.

Наиболее полно описание процесса самопрезентации представлено в работах Swann (1983, 1984, 1985, 1987) в рамках разрабатываемой им теории самоверификации, более подробное описание которой будет приведено в разделе "Социальное познание людьми друг друга".

Самоатрибуция. По мере накопления человеком некоторой суммы представлений о себе и об окружающем мире Я-концепция стабилизируется и человек в больше степени начинает полагаться либо на собственное мнение, либо на устойчивые оценочные шаблоны, зафиксированные в его опыте. Этот аспект, связанный с эмпирической констатацией полагания на свои, пусть даже и неадекватные оценочные суждения, стал предметом рассмотрения автора теории самовосприятия Bem (1972). В своем оригинальном содержании теория самовосприятия рассматривает вопросы, связанные с оценкой людьми своих внутренних состояний. Bem отмечает, что люди в определенных случаях приходят к постижению своих внутренних состояний "из наблюдений за своим открытым поведением и / или из обстоятельств, в которых это поведение реализовывалось" (там же, с. 5). В качестве примера он приводит те ситуации, когда у людей нет необходимых оснований для объяснения тех или иных своих состояний и испытывая их, например находясь в подавленном состоянии, они выдвигают объяснение, что они испытывают его потому, что им плохо или пытаются найти внешние причины.

Это же имеет место и по отношению к ситуационным факторам. Оказываясь в тех или иных обстоятельствах и испытывая соответствующее состояние, человек приписывает его их влиянию, хотя на самом деле состояние спровоцировано именно самой ситуацией. В частности, многим из нас известны примеры тенденциозных придирок к окружающим в состоянии раздражения. Причем, человек искренне верит и пытается себя убедить в том, что именно они и являются первопричиной. Bem отмечает, что "в зависимости от степени неопределенности, размытости и трудно интерпретируемости внутренних импульсов, человек функционально может оказаться в том же состоянии, что и внешний наблюдатель, наблюдатель, полагающийся на внешние сигналы при совершении выводов о внутреннем состоянии наблюдаемого" (там же).

В общем, в соответствии с принципом самоатрибуции, в процессе формирования представлений о самом себе и причинности совершаемых действий, человек полагается на информацию из трех следующих источников: анализ внутренних импульсов; наблюдения за своим открытым поведением; и анализ обстоятельств, в которых это поведение реализуется. Чем противоречивее и неопределеннее внутренние импульсы, тем в большей степени он полагается на свои поступки и обстоятельства, в которых они реализовывались. Причем, данный принцип реализовывается не только на уровне индивидуального, но и общественного самосознания. Так, в 1960-70-е годы большинство жителей СССР легко "справлялись" с "происками" западной пропаганды в отношении недостатков социалистического строя, находя в качестве контраргументов многочисленные примеры "язв капитализма", подсовываемые отечественными средствами массовой информации. Когда же эта уверенность рухнула к концу 1980-х годов, они стали повышенно доверчивы к суждениям любого западного, да и отечественного шарлатана.

Иерархизация. По мере накопления представлений об особенностях формирования и проявления Я-концепции на первый план начали выходить исследования, связанные с выявлением ее структурной организации. Наиболее полно вопросы организации Я-концепции были изучены Rosenberg (1982; 1986). Он впервые предложил иерархическую структуру, в которой реализуется принцип соподчинения. В соответствии с предложенным Rosenberg принципом психологической центральности представления человека о самом себе организуются в структуру, в которой вышестоящие элементы, определяют нижестоящие и, в конечном итоге, - самоотношение и мироотношение личности.

К психологическим центральностям или ядру Я-концепции относятся те элементы, свойства, качества, социальные роли и т.п., которые оцениваются как субъективно значимые. Это своеобразные струны души человека, к которым он особенно чувствителен. В качестве таковых могут выступать внешний облик или его деталь, интеллект, положение в обществе, материальные возможности и многое многое другое. Примером такого рода центральности могут выступать курносый нос, веснушки, фирменная одежда и т.п. Причем в тот или иной момент времени эта психологическая центральность может быть доминантной, направляя все помыслы человека, например, неугасимое стремление к косметической операции, покупке соответствующей "шмотки", встрече с кумиром и т.п.

Психологические центральности индивидуализированы и облают возрастной спецификой. Важно отметить значимость их знания в выстраивании взаимоотношений с человеком, в частности, не наступания на "мозоли". Если человек особенно чувствителен к своей внешности, то любое критическое замечание в ее адрес может вызвать весьма болезненную реакцию. Если моральное Я находится на далекой периферии, то любое взывание к совести заранее обречено и т.д. и т.п.

Смысловая интеграция. Вполне понятно, что перечисленные принципы не функционируют по отдельности, что они связаны друг с другом и доминирование одного из них соответствующим образом сказывается на других. Идея единства и смысловой интегрированности в формировании Я-концепции отмечалась И.С. Коном, подчеркивавшим, что "понятие смысловой интеграции - более емкое - подчеркивает не только системность, целостность "образа Я", но и его ценностно-смысловой характер, неразрывную связь когнитивных аспектов "самости" (что, насколько и благодаря чему осознается) с мотивационными" (1984: 240). Другое дело что сама эта смысловая интегрированность далеко не всегда описывается в ее проявлениях рациональностью и целостностью. Эта проблема уже затрагивалась выше, здесь же я хочу подчеркнуть, что часто человек в своих проявлениях часто демонстрирует диаметрально противоположные грани собственного Я, что создает сложности в описании и объяснении интегрированности его образа.

Рассмотренные принципы формирования Я-концепции не являются исчерпывающими, точно так же как не представляют они какой-либо завершенной системы. Это не является и основной целью данного раздела. Основной задачей скорее являлось знакомство читателя с подходами и достижениями в проблемной области. Теперь остановимся на возрастной динамике Я-концепции и ее особенностях.