3. Роль скотоводства

Итак, животные обеспечивают курда всем необходи­мым для существования. Этими домашними животными являются лошади, ослы, козы, курдючные овцы и

^{____________________________________}

1. Араб Шамилей, Курдский пастух. Курды Алагеза. Повести. Перев. с. курдского, 'Тифлис, Закавк. гос. изд-во, 1935, стр. 28—32.

101

собаки, стерегущие их. Верблюды и буйволы встречаются у курдов реже. Лошадь—животное наиболее часто используется для верховой езды и как вьючное лишь в крайних случаях. Кобылье молоко иногда пьют, хотя гораздо реже, чем у кочевников Туркестана. В Армении коневодство не имеет столь большого значения. Неровный характер местности не способствует его развитию. Основным районом разведения лошадей можно считать местность, примыкающую к турецко-иранской границе, где условия для этого являются более подходящими и где племенам удается сохранить относительную независимость. Итак, коневодство в почете у племен, живущих в горах а также у курдов племени хейдеранли в Аладаге, на пространстве между озером Ван и Араратом. Высокогорные, покрытые травой плато с более жоступными путями больше способствуют развитию коневодства, чем районы ущелий и высокогорных равнин в других частях Курдистана. Курдская лошадь похожа на арабсскую1). Она мельче, но зато выносливее. Лошадь эта

^{____________________________________}

¹О том, что родословная коня и его качество отражают у курдов традицию арабов, можно судить по тому, что в курдской поэзии среди лучших пород лошадей называются сиглави и кохейлан, то есть две из пяти легендарных арабских пород; танесси, манеги, кохейлан, сиглави и джульфе (L. Меrcier, Parure des Cavaliers, перевод с арабского). В курдской поэме «Коч Осман» речь идет об известном скакуне, подвигам которого и посвящена поэма. Чтобы подчеркнуть достоинства этого коня, в поэме говорится, что его предок был жеребцом-производителем (О.Mann. Die Mundart der Mukrikurden, Teil II, S. 353). Эта тема весьсма распространена в фольклоре, и ее можно встретить не только у курдов (см. гл. XII). Как указывает один иранский автор, только в одной провинции Арделан можно насчитать по крайней мере 60—70 тыс. лошадей. Немецкий путешественник пишет: «В Южном Курдистане лошади используются умеренно. Как указывает Рич, курды пашалыка Сулеймание являются наездниками смелыми, но плохими, которые в отличие от арабов плохо разбираются и лошадях и бешеной ездой по камням портят от природы хороших коней. Охотно объезжают лошадь после араба, иногда после турка, но почти никогда после курда». «Смешанная арабо-курдская порода лошадей,— пишет тот же путешественник,— быстро теряет свои хорошие качества». Напротив, полковник Чайл превзносит способ курдской верховой езды. «Только среди мукринских курдов на юге озера Урмии я видел искусных и опытных наездников, которые, ко­торые не уступают арабам в выездке лошадей* (М. Wagner, Reise nach Persien mid Kurdistan, S. 239). О лошадях породы кохейлаy см. Мoltke, Briefe..., S. 246.

102

приспособилась к характеру местности и уверенно скачет там, где человек едва может пройти. Почти все курды — искусные всадники. Путешественники, кото­рые посещали районы коневодства, с большой похва­лой отзываются о курдах как наездниках.

В «Шереф-наме» (указ, изд., стр. 377) рассказывает­ся, что глава мукринских курдов эмир Бек бен шейх Хайдар вместе с турками напал зимою на персов в Ма­рага. Он привел в качестве военных трофеев лошадей арабской породы из табунов, принадлежавших шаху Тахмаспу из Караджика. Это были скакуны, «быстроно­гие, как ветер» (bad-pa), и «благородные от рождения» (diw-zad). «Самые могущественные государи никогда не имели подобных...»

Ослы встречаются в хозяйстве курдов значительно реже, и их чаще можно встретить у армян. Овцы и козы — вот главное богатство курдов; они обеспечи­вают курда жильем, пищей и всем прочим. Овцы — крупные, с двойным курдюком. Такая порода овец хо­рошо выживает в этом суровом, но здоровом климате, где восемь месяцев бывает холодно и снежно и только четыре месяца длится теплое лето. Эта порода овец очень вынослива. У них топкая шерсть и более нежное мясо, чем у овец Ирака и Сирии. На Армянском на­горье (район Эскишехир-Афьоп) разводится прежде всего порода белый караман (или ак-караман). Далее на восток, начиная с территории древней Армении, на­ряду с ак-караманом можно встретить и другую поро­ду белых длинношерстных баранов — адемис. Однако черные бараны встречаются чаще — это кызыл-караман (красный караман) и другие виды черных бара­нов: тож, херик, мор, а также каркас (или каркаш).

Бело-черные бараны (от ак-карамана до кызыл-карамана) встречаются также в Сирии. Спрос на цвет­ную шерсть этих баранов особенно велик в западных странах. С другой стороны, в разведении этих пород заинтересован и сам скотовод, поскольку пигментация защищает их от разрушающего влияния солнечных лу­чей (овечьей рожи) ¹.

Из овечьей и козьей шерсти курдская женщина вы-

^{____________________________________}

¹См. F. Ва1sап, Chez les moutons de Turquie, «Union ovi­ne», fevrier-mars, 1940.

103

делывает войлок1 или прядет шерсть, идущие затем на изготовление одежды и палаток. Основу питания курдов составляет молоко в самых разных его видах. Мясо же, напротив, как это ни странно, встречается в меню курда редко. Стадо — это капитал кочевника, и молочный скот забивается лишь в особых случаях. Что касается самцов, то их обменивают на зерно. Мясо сохраняют и для особо торжественных случаев. Рогатый скот у кочевников встречается реже, так как буйволы плохо переносят длительные переходы, к которым козы и овцы приспособлены лучше. Буйволы по большей части встречаются только у полукочевников, которые используют их как рабочий скот². Что касается собак, то они служат надежной охраной от диких зверей и от чужих людей. С лучше не сталкиваться. Они напоминают крупных волков с мощной шеей, подрезанными ушами, с длинным, очень густым хвостом; нередко они бывают или целиком белые, или совсем черные. Тип таких собак описан абсолютно точно.

Вся жизнь курда подчинена требованиям ухода за животными. Таяние снега и появление весенней растительности на Армянском нагорье означают освобождение людей и животных, которые взаперти проводят всю зиму. Ведь как только наступают холода, курд загоняет свое стадо в тесный хлев, примыкающий к землянке. Хлев — это темный, грязный загон без воздуха, где животные содержатся совсем в иных условиях, чем

^{____________________________________}

¹Перед нами единственный в своем роде способ выделки гру­бого войлока для курдских ковров, для шатров и зимней одежды. Остатки шерсти, разложенные на земле, наматываютя на палку длиной около полутора метров. К обоим концам палки при­язывается довольно длинная веревка, а другие концы веревки привя­зываются к шее лошади, которая под присмотром подростков несколько дней скачет с этим рулоном по полям (Binder, op. cit., p. 155).

²Скотоводство играет в Восточном Иране такую же роль, как и земледелие, по трем следующим причинам: I) скот дает естественное удобрение — навоз; 2) молочные продукты являются большим подспорьем в питании и идут на продажу; 3) козья шерсть идет на производство материи для шатров и изготовление веревок, а овечья шерсть — на выделку ковров (A.К.S. Lambton, Landlord and Peasant in Persia, 1954, Oxford Univ. Press, p. 350).

104

в летние месяцы. Скученные животные теряют наполо­вину свой вес, который они набирают за лето. Их кор­мят запасенным на зиму сеном и дубовыми листьями. Санитарные условия, в которых содержится скот, очень плохие. Животные страдают худосочием. Часто вспы­хивают эпидемии. Такие подземные хлевы называются «агыл», их строят равно и в Армении и в Иранском Курдистане, где они, правда, не примыкают к жилью1).

С наступлением весны не следует медлить с выго­ном животных на пастбища, ведь корма подходят уже к концу. Если весна запаздывает, стада несут большие потери. Как только снег начинает таять, курды — по крайней мере в Армении—-покидают свои землянки и, хотя ночью бывает еще холодно, устанавливают свои шатры на южных склонах холмов. Такой весенний се­зон длится не более шести недель. Под жаркими луча­ми солнца почва быстро иссушается, растительность вянет, и курды отправляются выше, как уже говори­лось, на альпийские пастбища. Предоставим еще раз слово курдскому писателю Арабу Шамилову.

«Мы кочевали со стадами по горам, а паши хозяева в это время были заняты переработкой молока в про­дукты, способные выдержать продолжительное хране­ние и перевозку. Делалось это, конечно, самым перво­бытным способом. Приготовление масла у курдов — тяжелый, мучительный труд, который выпадает на долю женщины. Хозяйки сливают все надоенное за день молоко от коров, овец и коз в большие медные котлы — казаны вместимостью от двух до десяти ве­дер. Казан ставят па огонь, а когда молоко вскипит,

^{____________________________________}

¹Существует точный порядок пыпаса животных па летнем пастбище. После вечернего доения животных оставляют пастись еще на один час (это вечерний корм — «шивхор»). Затем живот­ных загоняют в так называемый «хавсз», где их держат до часа ночи, когда их снопа выпускают на два часа на пастбище (ночной выпас — «шепни») и опять загоняют в «хавез» до рас­света. На рассвете животных снова пасут в течение двух-трех ча­сов (это называется «таштхор») до водопоя; каждое стадо пасется на своем определенном месте. За водопоем начинается утреннее доение в специально отведенном месте — «данега». После доения животных вновь закрывают в загоне, который носит название «пыштерож», где их оставляют до вечернего водопоя. Такого рода подробности могут показаться скучными, но мы хотим тем самым показать читателю, до какой степени жизнь курда подчинена уходу за стадом.

105

дают немного остыть. Приблизительно каждые десять минут хозяйка определяет пальцем температуру моло­ка; когда молоко остынет до температуры, требуемой для закваски, хозяйка вливает в каждый казан по сто­ловой ложке кислого молока и тщательно покрывает казан джелопом1. К утру все готово, и хозяйки сли­вают кислое молоко в кожаные бурдюки — мэшк, ко­торые плотно завязываются. Затем начинается самая тяжелая работа: бурдюки надо толкать то в одну, то в другую сторону, подливая время от времени холод­ной воды, до тех пор пока не собьется масло. Когда этот момент наступит — а наступает он нескоро, и много уходит сил на эту утомительно однообразную работу,— все содержимое из бурдюков выливают в осо­бые конические холщовые мешки, в которых масло от­жимается. Затем готовое масло вынимают из метка, промывают свежей водой, солят и складывают в осо­бую посуду.

Остаток от масла, по-курдски — дау (что значит — пахтанье), идет па приготовление творога; его солят, приправляют разными травами и, когда он совершенно створожится, выливают в холщовые мешки и отжи­мают под грузом. Сыворотка идет телятам, а отжатый творог плотно укладывается в бурдюк. Творог у кур­дов— основной продукт питания. Богачи запасают его в большом количестве, по десять-пятнадцать бурдюков, а бедные — один-два бурдюка на-семью.

Сыр приготовляется не менее примитивным спосо­бом. Женщины сливают в казаны выдоенное за день молоко, обязательно цельное: по понятиям курдов, при­готовить сыр из снятого молока — большой грех. За­тем молоко кипятят и заквашивают последом. Для этой цели курды при ягнении овец собирают последы, тща­тельно промывают его с квасцами и сушат. Высушен­ный послед разрезается на кусочки величиною при­близительно с медный пятак и кладется в казаны при приготовлении сыра. Закваска идет быстро: молоко свертывается через пятнадцать-двадцать минут. Затем содержимое выливают из казанов в специально приго­товленные холщовые мешочки, которые завязываются и укладываются на гладкую каменную плиту. Боль-

^{____________________________________}

¹ Шерстяная ткань. — Прим. Ред.

106

шой, тяжёлый камень заменяет пресс. Спрессованный сыр вынимают из мешков в виде плоских кружков и подсушивают на вольном воздухе.

Летние кочевки курдов, передвижение их стад с места па место отнюдь не случайны. Весною снег рань­ше всего начинает таять в долинах; в горах он тает медленнее, начиная с нижних склонов, понемногу осво­бождая каждую неделю часть пространства, которое благодаря обилию влаги и жаркому солнцу быстро по­крывается растительностью. Следуя за отступающим снегом, кочевники со своими стадами забираются все выше в горы. Осенью, приблизительно со второй поло­вины октября, начинается обратное движение. В доли­нах идут дожди, высоко в горах выпадает снег, и кур­ды со своими стадами начинают спускаться с гор, ухо­дя от наступающего снега; так они доходят до места своих прежних кочевок, где успела за лето вырасти но­вая трава. Наконец глубокой осенью стада спускаются в долины, где еще нет снега, а если он иногда и выпа­дает, то быстро тает за день. Однако в конце концов спет выпадает и в долинах, и тогда стада со своими хозяевами возвращаются в зимние кочевки.

Курды отмечают это осеннее возвращение стад как радостное событие, потому что миновали хотя и при­вольные, но вместе с тем и опасные дни летних коче­вок, стада вернулись в целости, для пастухов близится время получения расчета за летнюю работу, а для хо­зяев — крупных прибылей. Однако этот праздник ни­как нельзя сравнить с весенним «Баро-даном»: в нем меньше оживления и непосредственности. Смена вре­мен года сильно отражается на настроении курдов. Это особенно заметно, когда наступает осень с пасмурны­ми днями, дождями и туманами. Кажется, что и жи­вотные чувствуют предстоящую перемену. Когда я гнал вниз в долины своих баранов, которые так хоро­шо отъелись и окрепли за лето, мне всегда казалось, что животные, уныло понурив головы, словно сожа­леют, что окончилось летнее приволье и нается длительное, тоскливое стояние в тесных загонах.

Но, конечно, жизнь, с ее нуждами и хлопотпами берет свое. Каждая хозяйка, возвращаясь домой, уже в пути начинает обсуждать со своими приятельницами,

107

удачное ли было лето. Они подсчитывают, сколько каждая из них заготовила масла, творогу и сыра... Мужчины рассчитывают, сколько можно без ущерба для своего хозяйства продать масла, сыра, шерсти и сколько пшеницы и ячменя они купят на вырученные деньги. Кочевники-курды, занимаясь главным образом скотоводством, сами ничего не сеют и вынуждены по­купать хлеб; поэтому вопрос о ценах на зерно имеет для них большое значение. Обсуждается также вопрос об организации зимней пастьбы, так как курды не за­готовляют сена, а в зимнее время выгоняют каждый день свой скот на подножный корм. Молодые хозяйки хвастают друг перед дружкой, рассказывая, какие вещи они успели выменять у проезжего купца: платки, иголки, нитки, пуговицы, спички, украшения для голов­ных уборов.

Юноши и девушки поверяют друг другу свои тай­ны: кто и кого наметил себе в женихи или невесты и договорились ли окончательно о женитьбе. Влюблен­ные говорят о том, как счастливо прошло для них лето, вспоминают места, где они сиживали вместе, родники, из которых пили вместе холодную и прозрачную воду, лунные ночи, под покровом которых они проводили са­мые счастливые минуты своей жизни среди гор и цве­тов; вспоминают места, где на свободе, вдали от зор­ких глаз родителей смеялись и играли, плясали, пели любимые песни и где, наконец, в решительную минуту поклялись именем «ходэ»1) всю жизнь оставаться вер­ными друг другу.

Девушки показывают подругам подарки жениха или возлюбленного: серебряные и медные кольца, по­золоченное зеркальце или разноцветные бусы. Моло­дые люди в свою очередь показывают полученные ими подарки: носовые платки, шитые бисером кошельки и рубахи, вышитые разноцветными шелками, вязаные шерстяные носки, перчатки. А кругом — поблекшая трава, засохшие цветы, на деревьях желтые листья; небо хмурится, и резкие порывы ветра заставляют ускорять шаги.

Так медленно подвигаются курды со своими семья­ми, добром и стадами по размякшим от осенних до-

^{____________________________________}

«Ходэ» (курдск.) — бог.— Прим. ред.

108

ждей гряадым грунтовым дорогам, пока наконец не доберутся до зимних жилищ. Здесь хозяйки па скорую руку устраиваются опять па зиму, убирают привезен­ные с гор припасы, пересчитывают скот и приводят а порядок хозяйство.

Наступает праздник «Бэран-бэрдан», которому больше всех рады пастухи и подпаски, потому что в этот день кончается срок их службы и они получают вознаграждение за свой летний труд. В день «Бэран-бэрдан» овец отделяют. в особый загон и пускают к ним племенных баранов, которые все лето паслись от­дельным стадом; это делается для того, чтобы весной следующего года все овны принесли молодых бараш­ков одновременно.

В тот момент, когда баранов пускают к овцам, кур­ды стреляют пз ружей и винтовок, как бы празднуя свадьбу своих овец. В этот день приготовляют разные кушанья: «мртоха» — халва, «гата» — сдобные слад­кие лепешки, «каурма» — жаркое, и приглашают гостей на обед, а затем собирают бедняков, которым раздают кушанья.

Девушки снимают с головного убора свои шелко­вые платки и накидывают их на шею своим любимым баранам, а молодые люди подходят и снимают эти платки в знак того, что они любят этих девушек и же­лают взять их в жены. Отцы и матери следят, кто из юношей снял платок их дочери: они знают, что моло­дые люди сговаривались летом и что дочь их согласна выйти замуж за того, кто берет ее платок. Если пет препятствий со стороны родных, то совершается по­молвка, а спустя некоторое время устраивается и свадьба. Конечно, родители обычно отдают предпочте­ние богатым женихам, и в прежнее время мало кто из богатых хозяев согласился бы отдать свою дочь за па­стуха.

После, праздника «Бэран-бэрдан» хозяева произво­дят расчет со своими пастухами. Взрослый пастух по­лучал за летнюю работу от восьми до двенадцати ба­рашков, а подпасок — от трех до пяти. По местному обычаю, с каждых двадцати овец пастух получал одну; по этому расчету, если у кулака-хозяина было стадо в двести—двести пятьдесят голов, он давал пастуху де­сять-двенадцать голов, что представляло собой более

109

чем скромную плату за тяжелый л опасный труд па­стуха. Но, кроме того, курдский кулак ухитрялся об­манывать еще и другим, окольным путем: он входил в соглашение с менее состоятельными соседями и брал за плату их небольшие стада па летнюю кочевку; так незаметно набиралось еще двести-триста овец, кото­рые паслись вместе с его стадом. Пастух же, отвечав­ший за целость этого добавочного стада, не получал никакой дополнительной платы»1.