9. Образ змеи в верованиях курдов

Наш краткий обзор показал, что религиозная жизнь курдов изобилует фактами, и даже поверхностный ана­лиз обнаруживает несколько отчетливых пластов, участ­вовавших в формировании сложного целого, скрытого за внешним обличьем ислама. Интересная работа о суе­вериях и поговорках курдов написана Исмаилом Хакки Чавш².

Заканчивая главу о суевериях курдов, я добавлю несколько замечаний о роли в них образа змеи. Это пресмыкающееся занимает определенное место в сим­волике езидов: мы видим изображение змеи у входа в

^{___________________________________}

¹В книге проф. Н. Марра «Языковая политика яфетической теории и удмуртский язык», М., 1931, содержится убедительный анализ слова «паук» и его производных (стр. 33—37). Мы считаем нужным указать, что курдский демонологический термин «пире-холк» также имеет значение «паук» и одновременно «старая жен­щина», «ведьма»: pir ha + vu — k (l здесь элидируется). Н. Марр (там же, стр. 34, прим. 2) «обращает наше внимание на значение этого термина в изучении проблемы «девственниц-матерей», в част­ности, на вторую половину этого слова, которая по-курдски озна­чает he-vu > he-vi «наложница», «гаремная женщина». Курдские женщины употребляют это слово в смысле «подруга», «дорогая». Жены одного мужа называют так друг друга (согласно указанию И. А. Орбели). Н. Марр полагает, что следы института «девствен­ниц-матерей», общественного установления, предшествовавшего семье (см. в гл. I замечания Н. Марра о евнухе), остались в гру­зинском и армянском языках (см. там же, стр. 53—54 и прим. I на стр. 54). Добавим, что другое курдское слово, означающее «паук» (как раз встречающееся в приводимом нами здесь тек­сте)— «дапирошк» (dapirouchk)—также связано с понятием «старуха» и означает «повивальная бабка».

²См. Ismail Haqqi Chaveich, Hende prupuçi peşinan we matal, Bagdad, 1938.

353

храм шейха Ади. Здесь, по-видимому, сказываются отголоски очень древних представлении. И действительно, змея — предмет хтонического культа — невольно вызы­вает ассоциации, связанные с религиозно-социальной борьбой эллинистических и азианических концепций в Малой Азии. О ней, в частности, пишет проф. О. Керн1); он говорит об интереснейшем процессе взаимопроникно­вения, в ходе которого греки мало-помалу подчинили своему влиянию патриархальную иерархию языческого пантеона (хтонических богов азианического, или, по выражению Керна, «таврического» матриархата). Так вырисовываются очертания по крайней мере одного из элементов «религиозной подпочвы», куда уводит нас изучение курдских суеверий.

В частности, речь идет о целом ряде традиций, свя­занных с образом змеи, который встречается в армян­ском, курдском, мидийском и скифском фольклоре.

Вслед за Ф. Шпигелем обратимся к сравнительному анализу легенды, рассказанной Мовсесом Хоренаци. Она повествует о борьбе армянского героя Тиграна с мидийским змеиным царем (Аздахаком или Астиагом?), которого он победил, перевез со всей семьей в Армению и поселил близ горы Масис (Арарата). Ф. Шпигель² отмечает противоречия с исторической правдой, имею­щиеся в изложении Мовсеса; в частности, указывает он, само слово аздахак не встречается в армянской леген­де: в ней мы находим только слово виишп («змея») и вишапазунк («дети змеи»). С другой стороны, аналогия с иранской легендой о Зоххаке представляется бесспор­ной: вспомним о роли кузнеца в обоих вариантах, о го­рах Демавенд и Масис и т. п. Ф. Шпигель подчерки­вает, что если иранский эпос отражает этнические кон­фликты, протекавшие на почве восточного Ирана, то армянский удачно дополняет его, повествуя об анало­гичных конфликтах на западе Ирана среди народностей Кавказа, в том числе скифов (аланов). Мы снова стал­киваемся со скифами; напомним, что по словам Геро­дота, скифы считали себя потомками Геракла и боже­ства— полуженщины, полузмеи, жившей в устье реки

^{___________________________________}

¹F. К е r n, Die Well wori'in die Griechen traten, «Antropos», Bd. XXIV, 1929.

²Fr. Spiegel, l-rAnlnchc Alterthuniskunde, Bd. Ill, S. 227.

354

Борисфен. Итак, перед нами та же фольклорная тема. У Мовсеса Хоренаци¹ вишапы — «...сказочные существа, наподобие гадюк». Шпигель указывает также, что ряд знатных армянских родов считал себя потомками детей мидийского змеиного царя (обосновавшихся некогда близ Масиса). «Курдский царь мидийцев» упоминается в «Карнамак-и-Арташире». Не будем разбирать здесь фольклорные мотивы, связанные с образом змеи в рус­ской народной традиции (см. цикл о Змее-Горыныче, по­жиравшем юношей). Нас прежде всего интересует их претворение в фольклоре армян, мидийцев, скифов и курдов. С одной стороны, мы рассматриваем предания как отражение реальной истории этих народов, остав­шейся на уровне легенды в силу неполноты наших зна­ний о тех далеких временах; с другой стороны, нам важно проанализировать широкую фольклорную тему, связанную с образом змеи. Здесь мы упомянем о роли змей на плечах Зоххака в народной традиции курдов, касающейся их происхождения (следует произвести лин­гвистическое исследование имен трех поваров легенды — Армаила, Курмаила и Дурмаила, спасающих юношей, предназначенных на съедение змеям; особенный интерес вызывает второй элемент этих имен, одинаковый для всех трех: возможно, он поможет нам расшифровать некоторые этногенические корни. Важное место зани­мает образ змеи в традиции и религии езидов, которые больше всех других курдов сохранили пережитки язы­чества. И наконец, легенда говорит о маленькой стране Орамар в самом сердце Центрального Курдистана, где, согласно традиции, находится убежище змей. Здесь перед нами переплетение двух легенд: языческой, ко­торая лежит в плане уже описанных представлений, и христианской, которая впитала круг языческих обра­зов. Она повествует о том, как святой Мари Мамму су­мел околдовать змей и запер их в подземелье; над этим подземельем была построена церковь его имени. Цер­ковь стоит там по сей день, и ее охраняет единственная среди курдов семья халдеев. Раз в год сторож христиа­нин видит «отца змей». По местным верованиям, если бы христианскую семью лишили этой привилегии, змеи покинули бы подземелье и расползлись по всей округе.

^{___________________________________}

1.F г. S p i ege I, op. cit., S. 228.

355

Горские евреи Канкана знают Ошдехо-мара, духа дома (домового), наследие культа предков; он имеет облик семиглавой змеи и живет, подобно русскому до­мовому, под -полом; сам он невидим, но его сыновья иногда являются людям. Ошдехо-мар стоит на страже благополучия дома, и ему делают подношения — мед. Его изображают обычно в виде «латунной змеи, кото­рая охраняет спрятанные под ним предметы от воров­ства и порчи». Этот мотив родствен известному фоль­клорному мотиву о змеях, охраняющих сокровища (см. следующую главу о литературе)1).

Таковы некоторые черты курдского фольклора, важ­ные для определения вех этногенической эволюции.

Фольклорные мотивы, связанные с образом змеи, дают обширное поле для исследований. Мы оставим в стороне северный цикл мифов о Сигурде, истребителе драконов; отметим лишь, что дракон (змей) герман­ского эпоса, параллель которому мы находим у курдов, сторожит спрятанные клады (см. курдские сказки у Сосина: «Змей — хранитель золота», «Змея у источника», «Змеиный царь»). Герой, одержавший победу над чудо­вищем, как, например, Сигурд в германском эпосе или Каве в сказаниях, говоря условно, у иранских народов может воплощать образ человека, подчинившего себе металлы, человека, вступающего в эру металлургии. Та­кое толкование лежит в плане гипотез яфетидологов. Следует отметить, что Н. Марр объясняет слово «мидийский», исходя из следующей цепи: me-d <> mi-d < ma-d - mar-d и армянское mar —тотем «змея» (соотв. vichap). Этот вопрос рассматривается в работе Марра «Вишап», опубликованной в 1931 году, где имеется ряд сведений о материальных следах культа рыб (змей) в языческой Армении.

Любопытное замечание находим у Якоба ². «Вначале Ева сама играла роль змеи, что явствует из ее имени». В жизнеописании Плотина³, относящемся к эллинисти­ческой эпохе, говорится, что, испуская дух, Плотин ока-

^{___________________________________}

¹В Дерсиме, о селении Киштим, бытует подлинный культ змеи, символизированной палкой со змеиной головой. Этот обряд описан в книге «Kurdistan Tarihinde Dersim», p. 97.

³Q. Jacob, Marchen und Traum, S. 50.

³P 1 о t i n, Enneades, t. 1, par E. Brehicr, ed. «Le Belles Lettres», p. 3.

356

зал: «Я стремлюсь возвысить частицу божества, живу­щую во мне до всемирного божества». В этот миг змея скользнула под его кроватью и скрылась в отверстии в стене. Хотя мотив появления змеи и момент смерти встре­чается очень часто, здесь ее образ связан с дьяволом Плотина: этот дьявол, он же бог, несомненно, воплощен в змее, покидающей Плотина в момент его смерти. В Александрии известен бог-змея Агатодемон, во многом сходным с Гермесом-Тотом: оба они — открыватели бо­жественной истины1). Быть может, именно его образ показался в дьяволе Плотина Александру Евстохиусу. В представлении гностиков-офитов в Арсенотелисе, в змее с лицом гермафродита воплощался «второй Адам», «сын человеческий». Любопытно напомнить, что дьявол, который явился Абдель-Кадиру эль-Гайлани, «походил на гермафродита с тонким голосом, бес­форменным лицом и пучками волос на подбородке»².

^{___________________________________}

'См. R. О а n s z у n i e с, De Agathodaeinone, d'apres Phil. Woche, 1921, p. 565.

² R. L e s с о t, op. cit., p. 51.

357

Святой Ипполит, епископ II века, описывая офитов-наасейцев, говорил, что они поклонялись змее на древе добра и зла, видя в ней воплощение Слова (Логоса). Их гимн славил Аттиса, оскопившего себя, дабы не быть ни мужчиной, ни женщиной, а неким новым суще­ством— kaine ktesis. Фрако-фригийский бог Сабазиос, игравший фаллическую роль в дионисийских действах божественного совокупления, также символизировался в образе змеи, дракона. В особой работе, посвященной Сабазиосу, Марр указывает на существование культа этого бога у армян.

Скандинавские эдды рассказывают о мудрых и до­бродетельных змеях (Ваниры), обитавших на юге той области, где некогда жили многочисленные скифские колдуны Азы1).

Змеи обвивались вокруг жезла Мерку­рия; змея украшала эмблему бога Асклепия, чудесного исцелителя недугов; мифические чудовища Эхидна, Бо­рей, Тифон, Кекропс изображались в виде змей; колес­ницу Триптолема, совместившего в себе три главных братства античных священнослужителей, несут крыла­тые змеи.

Богиня Деметра скрыла Персефону в подземелье, поручив охрану ее змеям. Но Зевс превратился в кры­латого дракона, обманул стражу, ползком проник в пе­щеру и соединился со своей дочерью. От этого союза родилось рогатое существо с бычьей головой — Дионис Загреос².

В символических изображениях бык и змея часто переплетаются друг с другом; так, загадка на праздне­ствах Орфея гласит: «Бык породил дракона, дракон по­родил быка». В этой связи интересно отметить: на каменных глыбах, изображающих вишапов (рыб-дра­конов), можно увидеть высеченные бычьи шкуры и го­ловы.