5. Судебная власть вождя

Независимо от того, пришел ли курдский ага к вла­сти по праву наследования (be hesb-ê ers), в результате выборов (be esteswab- ê achair we akwam) или путем

210

захвата власти силон (bа zour- ê bazоu), как в только что описанном случае, раз уж претенденту удалось захватить власть, он продолжает оставаться ее бесспор­ным носителем и все его решения являются окончатель­ными. Мы располагаем, однако, слишком скудными све­дениями о курдском обычном праве, о круге вопросов, относящихся к компетенции вождя, и о курдском пра­восудии. В настоящее время от всего этого осталось очень немногое, особенно после того, как иранское и турецкое правительства дали курдам почувствовать свою власть. Как рассказывают, около четверти века назад одним из самых тяжких наказаний, применяемых, например, при умыкании девушки или замужней жен­щины без ее согласия, было разграбление (talan) иму­щества виновного. За другие преступления жилище пре­ступника подвергали сожжению (mal-soti) и вырубали деревья в его саду (raz-byri). Но самое страшное нака­зание по курдским понятиям — это изгнание из племени (kir'ia der). Впрочем, естественно, что для людей, кото­рые сильны лишь своей принадлежностью к определен­ной племенной группировке, изгнание равносильно ли­шению всех прав. Поэтому инстинкт самосохранения сливается в данном случае с племенным инстинктом.

О том, насколько курды дорожат своей принадлеж­ностью к племени, говорит следующий факт: захвачен­ные турками участники одного из восстаниq были со­сланы в Африку, в Триполи. Однако они ухитрились бежать оттуда и вернулись в родные горы на иранской границе! Менее существенные правонарушения караются не столь сурово. Например, за похищение девушки с ее согласия полагается штраф (nacht) размером от 10 до 100 турецких лир. При уводе скота полагается вернуть владельцу эквивалент и уплатить четыре монеты вождю племени. Равным образом возмещается и кража птицы, с той лишь разницей, что вождю выплачивают лишь две монеты, иначе говоря, счет идет по числу ног. Компен­сация пострадавшему носит название тола (tola), а сум­ма, выплачиваемая aгe, называется гунха или кериети. Высшим залогом правосудия является сама личность главы племени. Рассказывают, например, что шемдинанский эмир Абдаль-бек пользовался особой известностью в этом отношении. Ежегодно он разбивал свой огород на склоне горы Шехидан рядом с летними пастбищами

211

племени харки, причем не трудился даже обносить его изгородью. «Моя слава, — говорил он, — послужит ему изгородью». И в самом деле, при нем не было замечено ни одной кражи вплоть до того дня, когда некто Юнис, сорвиголова из селения Таре, украл лучшего барана из стада, принадлежащего христианам селения Хатуна-Иекхари. Все розыски оставались тщетными, и владелец приписал исчезновение барана волкам. Однако известие об этой краже дошло до ушей Абдаль-бека, который пришел в ярость и приказал разыскать виновного. Юниса доставили в Нери, и дело его передали на рассмотре­ние суда племени. Были предложены различные наказа­ния. Одни считали, что следует сжечь дом Юниса, дру­гие предлагали отрубить ему руку, ногу либо изгнать вора из страны. Ни одна из этих мер не была одобрена эмиром. «Поскольку в мое правление кража и наруше­ние порядка являются делом неслыханным, наказание должно быть таким же». И он приказал оскопить Юниса, что и было сделано. И года не прошло, как бо­рода и усы Юниса вылезли, лицо его покрылось мор­щинами и стало похоже на старушечье. Люди поняли тогда, сколь мудрым было решение эмира, и до сих пор история Юниса жива в памяти народной.

Можно было бы также привести пример равандузского паши Махмуда, при котором кражи стали чем-то неслыханным. Как-то торговец, потерявший свой кошель с деньгами, получил его обратно в целости и сохранно­сти — так велик был авторитет паши¹. Другие примеры, характеризующие правосудие, как его понимают курд­ские родоплеменные вожди, мы приводили в гл. IV. Приведем еще несколько высказываний Сурейя-бека.

Кражи, жульничество, грабеж были и остаются не­известными в Курдистане. Среди купцов объявление о банкротстве, подлинном или ложном, никогда не имело места.

Когда коммерсанту нужно переправить крупную де­нежную сумму из одного города в другой, он частенько поручает доставку этих денег какому-нибудь старику, а не почте.

Опираясь на посох, старики, переносящие на себе большие деньги, спокойно идут своим путем, через горы

^{___________________________________}

М. В i 11 n e r, Der Kurdengau Uschnuje, Wien, 1895.

212

и ущелья, и всегда беспрепятственно доходят до места назначения.

Минорский справедливо отмечает, что там, где курды живут, не смешиваясь с инородцами, у них несомненно наличие определенного представления об общественном порядке. Все члены племени подчиняются общему для всех порядку и поддерживают его сами, без какого-бы то пи было вмешательства властей. В городке Саккыз Минорский был поражен картиной оживленнейшей жизни, бьющей ключом повсюду, на улицах и на рынке, при полнейшем отсутствии представителей власти. В таких чисто курдских районах, как Сулеймание, Мехабад, курды вызывают еще большую симпатию, добав­ляет он.

Споры иногда завершаются полюбовным соглаше­нием; это нередко является поводом для проявления курдского остроумия, как о том свидетельствует следую­щий юмористический рассказ о размежевании селений Бесосин и Бенавук. Оба селения издавна вели между собой спор относительно межи, и все усилия аксакалов и мудрецов (улемов) примирить их оставались тщетны­ми. Однажды живший в селении Бесосин христианин Шабо, большой шутник, предложил способ разрешения спора, получивший немедленно всеобщее одобрение. Он предложил, чтобы жители обоих селений приготовили плов, положив в него, как водится, масло. Затем с та­релками в руках они должны бежать по направлению к спорному пункту и остановиться в тот момент, когда масло в тарелке растопится. И тут останется лишь поде­лить пополам расстояние между двумя группами. При этом Шабо посоветовал бесосинцам заправить плов не маслом, а медвежьим жиром, который распускается очень медленно. Жители Бенавука, ни о чем не догады­ваясь, положили в свой плов быстротающее масло. Когда настал решающий день, бесосинцы со своим мед­вежьим жиром успели добежать почти до того места, откуда начали свой бег жители Бенавука, естественно, не успевшие далеко уйти. Чтобы торжественно закре­пить новую границу, было решено, встав по обе стороны от пограничной линии, дать клятву. Шабо и тут пришел па помощь своим землякам, посоветовав им насыпать в обувь понемногу бесосинской земли, и они получили возможность со спокойной совестью поклясться аллахом,

213

пророком и кораном, что земля, на которой они стоят, принадлежит Бесосину и что жители Бенавука не имеют на нее никакого права. Аналогичная клятва была про­изнесена бинавукцами, и с тех пор оба селения живут в мире.

Нам остается добавить несколько слов о кровной мести.

Убийство карается по законам кровной мести (tola). Родственники убитого получают право мстить убийце, которого изгоняют из племени на пять и более лет. Если до истечения этого срока облеченные своим правом мстители убивают убийцу, вопрос считается исчерпан­ным; в противном случае с разрешения старейшин, под­твержденного вождем, убийца может вернуться в племя, но право мщения при этом остается в силе. Правда, может быть заключено соглашение с внесением «выкупа за кровь»: уплата выкупа (никогда не превышающего установленной шариатом суммы в «сто верблюдов») имеет, по курдским поверьям, свойство останавливать кровь (khouin bastyn), ибо в силу тех же поверий кровь убитого продолжает течь, пока он не будет отмщен. Если виновный явится к лицу, имеющему право на мщение, одетый в саван и с приставленным к горлу клинком сабли, отдавая себя тем самым на его милость, полюбовное соглашение не может быть отклонено. Су­пружеская неверность женщины наказывается исключи­тельно преданием смерти виновной. Выше уже говори­лось, что проституция неизвестна курдам, и чтобы определить это понятие, они вынуждены пользоваться турец­кими или персидскими словами.

Имеется специальное исследование, посвященное курдскому правосудию1), автор которого отмечает, что курды предпочитают обращаться к своим племенным судьям, ведущим дела на основе обычного права (irf), и избегают мусульманских судей, применяющих рели­гиозное право (char), хотя иранское правительство при­знает только свое fkazi) ².

^{___________________________________}

¹Мирза Мохаммед Джеват аль-Кази, Studien aus clem Rechtsleben in Kurdistan, «Zeitschrift fur vergl. Rechtwissenschaft», Bd. 22, 1909.

²В Мехабаде известно большое курдское семейство Куззат (множественное число от кази), главой которого являлся во время первой мировой войны Кази Феттах.

214