6. Коллективные развлечения: песни и пляски

Картина жизни курдов была бы неполной без упо­минания об их развлечениях, и в первую очередь об их песнях. Как отмечено Марром1), все путешественники, побывавшие в Курдистане, отзываются о курдском песенном искусстве с неизменным восторгом. Многие песни исполняются хором. Песня жнецов о Фархад и Ширин вызвала в памяти Рича стансы венецианских гондолье­ров Тассо. По словам армянского писателя Абовяна², курдская народная поэзия развивалась удивительно быстро и достигла совершенства. По его мнению, каж­дый курд рождается с душой поэта. Абовяну вторит Морис Вагнер, очень высоко оценивший курдское песен­ное искусство в своих путевых записках.

Блау³, исследовавший северо-восточный Курдистан, подробно пишет о замечательных курдских песнях и о том месте, которое они занимают в жизни курдов: «Самое нищее племя богато песнями и мелодиями. Их короткие песни о битвах и победах раздаются не только вдоль дорог сезонных перегонов скота, на стоянках в скалистых ущельях, но и среди курдов, оседло живущих в долинах. Бродячие певцы собирают по вечерам вокруг себя народ и поют о героях-воинах древности или же воспевают любовь, сетуют на горечь разлуки... Пере­ливы голоса певца Омер-аги из Диадина, быстрая смена ритмов и выражений, сопровождавших слова, и в то же время выразительные жесты убеждали даже тех, кто не мог понять содержания песен, в его высоком исполни­тельском искусстве».

Любопытно свидетельство Лаярда4) о поэзии и музы­ке курдов-езидов. Ему довелось слышать надгробную песнь, в которой курды оплакивали смерть шейха Ади. Мелодия была торжественна и печальна. «Мне никогда не приходилось слышать ничего столь же патетического, как и благозвучного», — пишет он. Звуки флейты гармо­нически сливались с голосами мужчин и женщин, рит­мичным звоном цимбал и тамбуринов.

^{___________________________________}

¹Н. Я. М а р р, Еще о слове «челебп», стр. 127—129.

²См. П. -Л е р х, цит. соч., кн. I, стр. 44.

³О. Blau, Die Stamme des nordostlichen Kurdistan,—ZDMG, XII, S. 598.

⁴H. L а у а г d, Nineveh and its remains, London, 1850.

215

Курдские песни1) нерелигиозного характера посвя­щаются лирической или героической тематике. Важно отметить, подчеркивает Марр, что со временем обнов­ляются не столько сюжеты, сколько богатый мелодиче­ский репертуар. Тот факт, что курдская песня в большом почете у армянских христиан, сам по себе достаточно убедителен, он свидетельствует о необыкновенной при­тягательной силе курдской народной поэзии. М. Вагнер утверждает, что многие курдские и езидскbе песни по­лучили распространение на Ближнем Востоке в переводе на турецкий язык.

Исследователи этого района склонны видеть истоки высоких качеств курдских песен в рыцарских чертах характера, присущих курдскому народу. Н. Я. Марр говорит, что никто еще не задавался вопросом, нельзя ли объяснить сложившееся о курдах представление как о народе героическом и романтическом наличием у них унаследованной ими от предков очень древней по своим нормам и мотивам поэзии. Богатство курдского поэтиче­ского фольклора, полагает Марр, тесно связано с тем преимуществом, которым курды располагаю-то сравне­нию со своими соседями: турками-мусульманами и ар­мянами-христианами. Эти народы порвали с укоренив­шимися народными религиозными традициями, тогда как курды, равно как и иранцы, оставаясь курдами и по языку, не отказались окончательно от своих народных религиозных традиций, даже приняв ислам.

Связь между богатством сюжетов и мотивов курд­ских народных песен и язычеством — явление довольно распространенное. Курдские песни по своим основным нормам и мотивам представляются нам наследием, оставленным язычеством — религией, к числу последо­вателей которой относились и многие курдские племена, ныне исповедующие ислам.

Как мы видим, курдское народное поэтическое твор­чество даст Марру повод выйти за рамки рассматри­ваемой темы. Мы используем его соображения в том месте нашего исследования, где разбирается курдская

^{___________________________________}

1.Несколько образчиков курдских мелодий мы находим у Комитаса в его Эминском сборнике, опубликованном под редакцией проф. Халатянца в 1904 г. в Москве Лазаревским институтом во­сточных языков.

216

религия, а здесь пока отметим лишь, что хоровое пение и слушание песен героического и лирического характе­ра, исполняемых бродячими певцами-сказителями, явля­ются, излюбленным времяпрепровождением курдов всех сословий.

После ужина часть присутствующих села в круг внутри шатра, а остальные разместились снаружи. Ста­рые воины и молодежь — все перемешалось; все усе­лись рядышком, поджав под себя скрещенные ноги. Большинство присутствующих было настроено весело и расположено к разговорам, но внезапно, не сговариваясь, несколько голосов в разных местах затянули курдскую песню, затем другую, третью... Песни эти были исполнены патетических чувств и глубоко сентименталь­ны. Постепенно, по мере того как поющие воодушевля­лись, выражение их глаз, лиц и сама их поза менялись, придавая им весьма разнеженный и даже комичный вид. Некоторые суровые лица были особенно примечательны контрастом между их мужественными и серьезными очертаниями и выражением нежности, возникшим под действием музыки. Другие же выглядели просто гро­тескно, пытаясь походить на томных трубадуров.

Пение длилось добрых два часа, и я должен сказать, что в нем пе было ничего неприятного. Мало-помалу эта музыка стала казаться мне мелодичной и приятной, гораздо приятней, чем турецкая. Лучшим доказательст­вом высоких достоинств курдской музыки может слу­жить то, что одна из исполнявшихся в тот вечер мело­дий так сильно воздействовала на мой слух, что я долго хранил ее в памяти и напевать ее стало для меня приятной привычкой. К сожалению, ныне я уже забыл эту мелодию, иначе не преминул бы привести ее здесь в форме нотной записи1).

О танцах курдскою парода мы уже говорили в пре­дыдущей главе. Послушаем, что рассказывает о них Миллинджен². «В тот вечер наша лагерная стоянка пре­вратилась в арену настоящего музыкального празднест­ва. Солдаты рады были развлечься, да и милане были полны самого заразительного веселья. Все окрест было залито ярким лунным светом, а огни лагерных костров

^{___________________________________}

1.F. Millingen, op. cit., р. 313-314.

2.Ibid., p. 378-379.

217

отбрасывали веселые блики на смешанные группы сол­дат и курдов. Полковой оркестр принялся наигрывать военные мелодии, и его тотчас окружили плотной толпой те и другие. Вот зазвучали курдские мелодии, и курды немедленно встали в круг и принялись исполнять на­циональный танец. Курдские народные танцы заслужи­вают подробного описания, поскольку они резко отли­чаются от танцев других восточных народов. Одна из их особенностей состоит в том, что курды никогда не танцуют ни в одиночку, ни парами, ни вчетвером.

Oни образуют круг, в котором каждый танцующий тесно соприкасается плечами с двумя другими. Глав­ная особенность танца заключается в том, что если у других народов танцующий двигает более или менее энергично всем телом, курд остается почти неподвиж­ным, едва заметно шевеля коленями. Курдский танец не представляет собой чего-нибудь необычного, но мяг­кие, колеблющиеся в такт музыке движения всего круга создают впечатление, будто это волнуется море хлебов от набежавшего ветерка. Во время танца курдские вои­ны принимают столь романтически-томный вид, какого отнюдь не ждешь от них. Глядя на них, можно подумать, что они вот-вот лишатся чувств под воздействием охва­тившей их страсти. Но когда танец закончен, они при­ходят в себя и весь их облик выражает ничуть не боль­ше чувства, чем обычно.

Особенно примечательны танцы курдов тем, что в них могут принимать участие и женщины. Курды даже, видимо, испытывают особое удовольствие, танцуя с ними. Когда курды танцуют без посторонних, каждый мужчина становится рядом с девушкой, тесно касаясь своим плечом ее плеча. Круг в этом случае состоит из равного числа мужчин и женщин. Я очень сожалею, что мне никогда не доводилось видеть этого, но курды исполняют этот танец лишь в своем кругу, когда нет поблизости турок или солдат».

Помимо пения и танцев, развлечения курдов не слишком разнообразны. Можно упомянуть еще борьбу, метание камней, верховую езду, о которой мы расска­зали при описании курдской свадьбы, и, наконец, буй­волиные бои. Впрочем, такие бои возникают и стихийно, когда вечером буйволы направляются на водопой. Это нельзя сравнивать ни с боем быков в Испании, ни даже

218

с теми боями быков, которые я видел в иранской про­винции Гилян (verzo-djeng), где специально с этой целью тренируют животных, схватки которых служат поводом для народных празднеств.

В дополнение к сказанному приведем еще описание курдских пастушеских игр, заимствуя их описание у Араба Шамилова.

«Время от времени пастушата пригоняли свои стада поближе друг к другу и с увлечением играли. Некоторые из этих игр были знакомы нам с детства, а другие мы выдумали сами. Они заключались преимущественно в танцах и пенни. Например, мы брались за руки и стано­вились в круг; один из участников был запевалой, а дру­гие хором подпевали одну пз любимых наших песен, двигаясь по кругу. Вот отрывок пз одной песни:

Эй,эй пастушок!

Пальцы злотые!

На свирели он играет

Песни непростые.

Эй, мама! Пастушок

Плохо смотрит стадо.

Эй, мама! Пастушка

Мне любить отрада.

Ты меня за пастушка,

Мама, выдай замуж.

Ты меня за пастушка,

Папа, выдай замуж.

Пуду счастлива вегда

С ним.

Отработаю у вас

За калым...

Мы пели также старинные народные песни о героях, которые храбро бились, чтобы захватить для своего пле­мени лучшие пастбища и кочевки, и сложили свои голо­вы в неравном бою.

Играли мы еще в особую, чисто пастушескую игру «зезе», она заключалась в следующем: каждый ставил вертикально на носок нож или палку и изо всей силы отбрасывал этот предмет далеко в сторону; один из играющих должен был, повторяя все время «зе-зе-зе...»

219

и не дыша, быстро собрать все брошенные предметы, если же он переводил дыхание, не успев их собрать, то считался проигравшим.

Иногда мы устраивали бой баранов. Выбрав из каж­дого стада самых крепких, драчливых молодых баранов, сталкивали их друг с другом и начиналась драка. Выиг­равшим считался тот из нас, чей баран выходил побе­дителем.

Эти совместные игры устраивались тайно от хозяев, которые не позволяли нам собираться со своими стада­ми, чтобы овцы имели больше травы, быстрее откарм­ливались и жирели»1).