5. Как курды относятся к женщине

Следуя нашему свободному изложению, по мере воз­можности дадим курдам самим сказать о себе. Я с удо­вольствием воспроизведу здесь несколько отрывков из работы о курдской женщине (появившейся в «Восточ­ном Бейруте» от 12 и 13 июля 1933 г.) доктора права Камуран Али Бедир-хана, младшего брата Сурейя-бека. Читатель сам увидит, что автор говорит о курдской женщине, относящейся к знати, а не к женщинам из на­рода.

^{___________________________________}

М. Wagner, op. cit., S. 229.

169

Сначала автор обращает внимание на одну особен­ность, которая ему показалась характерной: отсутствие специальных женских покоев, что делает курдскую жен­щину свободной. Он пишет, что такие принципы римско­го права, как «tutor optivus», «tutor cessicius», «tutor fiduciarus» и «coemptio», предназначенные победить предрассудки, совершенно неизвестны в курдских обы­чаях. Курд никогда не стремился ограничить права женщины. Он ее считает достойной равного доверия, способной пользоваться теми же правами и обязанностя­ми, что и мужчина. С психологической точки зрения женщина в его глазах обладает теми же наклонностями, теми же добродетелями и теми же пороками, что и муж­чина.

Автор затем прослеживает жизнь женщины на всех этапах. Мать заботится о ее воспитании. Она учится петь национальные песни, танцевать, искусству верховой езды и письму, как все ее братья, а также различным рукоделиям. Она танцует в компании с молодыми людь­ми и может видеть своего будущего мужа.

Ниже мы подробно остановимся на жизни замужней женщины. Подчеркнем, однако, обычай курдов давать имя мужественной, воинственной женщины своему сыну, отец которого не может с ней сравниться. Так, напри­мер, указывает Эмир Камуран, сын вождя племени Реман носит имя своей матери Перихан, а не отца.

Лирическая поэзия курдов в большинстве своем на­веяна женщиной. Большая часть песен — колыбельных, любовных и т. д.— создана женщинами.

Курдская женщина часто заменяет своего исчезнув­шего мужа. В зоне Пишдер автор приводит примеры двух женщин-вождей, добрая память о которых осталась в народе: Пюра Халим из племени кафуруши и Каха Нерпиз из племени шуван. В течение многих лет они боролись против турецкого господства.

Именам Аделе-ханум (умершей в 1924 г.), которая в течение пятнадцати лет управляла делами племени джафф из своей резиденции в Алепче и в Хафсехан, и невестки шейха Махмуда также отведено почетное место в анналах курдов.

Автор кончает, свою интересную статью замечанием о том, что курдская женщина станет одним из факторов национального возрождения в будущем.

170

Дополним эту красноречивую защитительную речь интеллигентного, просвещенного курда лукавой шуткой, взятой из моего собрания народных рассказов, где мы найдем нашего старого знакомого Иссу Мудрого (см. гл. IX). «Какая жена лучше всех в мире?» Этот вопрос ему задал однажды Исмаил-паша1). «Та, которая воро­вата, страстна и лжива»,— ответил он. Так как паша не понял ответа, Иссу предложил пойти с ним. Они пере­оделись дервишами и отправились. Войдя в первый дом, дом младшего брата, они попросили приюта на ночь. «Вы желанные гости, отцы дервиши». Те сели и замети­ли, что борода хозяина дома была вся белая, а спина согнулась. «Как это могло случиться с человеком в со­рок лет?» — удивились они. «Завтра вы пойдете к моему старшему брату,— сказал он,— и вы поймете». Он по­звал жену. Та воскликнула: «Красного паука, яда змеи, чего ты от меня хочешь?» — «Нужно приготовить поку­шать для наших гостей, дервишей». — «Разве ты не знаешь, что в твоем разорившемся доме ничего нет? Где я могу что-то достать?» Короче, на все, что говорил ей муж, она отвечала бранью и наглостью. Когда пришло время ложиться спать, муж сказал: «У нас есть два одеяла и две циновки, возьмем одни для нас, другие да­дим дервишам». — «Ты что, ослеп, разве не знаешь, что раз в месяц я не терплю, чтобы кто-то трогал мои бока, возьми себе одно одеяло, а я покроюсь другим». Паша и Иссу плохо провели ночь и наутро отправились к среднему брату. У того борода была наполовину черной, наполовину серой. Паша спросил: «Сколько тебе лет?» — «Мне шестьдесят». — «Однако, — заметил паша, — в та­ком возрасте борода бывает почти всегда белая, цели­ком. Почему этого не случилось с тобой?» — «Останьтесь на ночь у меня, будьте гостями. Завтра вы пойдете к моему старшему брату и вы поймете». Они остались. В его доме жена то выполняла приказы мужа, то не хо­тела ничего знать, она была то груба, то вежлива. На следующее утро они отправились к старшему брату. Здесь они заметили, что его борода была черной как смоль. Он сказал, что ему восемьдесят лет. «Не удивляй-

^{___________________________________}

¹Исмаил-паша— последний из наследных вождей Амадии (см. A. S о с i n, Kurdische Sammlungen, Erzahlungen und Lieder im Dialekte von Botan, S. 237).

171

тесь, дервиши, останьтесь у меня и вы поймете». Этот брат был беднее двух других, но его жена ему повино­валась во всем. Когда он обращался к ней со словом «жена», она отвечала: «Да, я твоя раба» [обычный веж­ливый ответ на мусульманском Востоке.— В. Я.]—«Не найдется ли чего у нас поесть?» — «Конечно, все есть: яйца, рис, масло, мед». Она приготовила такую пищу, которая была бы достойной дома самого паши. Когда стали готовиться ко сну, муж спросил: «У нас есть по­стельные принадлежности?»—-«Я твоя тень [другое при­нятое почтительное выражение. — В. Н]. Всего хватит, как в доме паши». Она вышла и раздобыла все необхо­димое у соседей. «Жена, у нас сегодня гости, лучше нам спать с тобой раздельно».— «Нет, нет! Дервиши наши братья. Ты знаешь, если я проведу хотя бы одну ночь без тебя, лучше не жить».

Проснувшись на другой день, паша спросил у этого человека: «Какая самая лучшая жена?» — «Моя,— отве­тил он,— она не утаивает ничего; готовит так, что не стыдно перед гостями; у нас совсем нет постельных принадлежностей, но она одалживает их у соседей; она меня любит, разумеется, с подобной женой не соста­ришься».

Тогда паша понял смысл слов Иссу, воздал ему хвалу и наградил. Он сделал богатым самого старшего из троих братьев, заставил развестись младшего и нашел вторую жену для третьего. Я полагаю, что сказанное вполне дает читателю представление о том, что семья у курдов приближается больше всего к семье у иран­цев и турок (до успехов феминизма в этих двух странах после первой мировой войны) благодаря месту, кото­рое занимает в ней женщина. Курд имеет свою семью, и скорее моногамную¹, а его жена (kabani) пользует­ся большим авторитетом во всем, что касается внутрен­ней жизни семьи. Это она руководит домочадцами и слугами, она во время еды распределяет порции, и без ее разрешения не садятся-кушать. В отсутствие своего мужа она принимает посетителей, угощает их и свобод­но с ними беседует. Она не закрывает лица, как другие женщины-мусульманки.

^{___________________________________}

¹Если есть вторая жена (beri), ей обычно поручают всю ра­боту, связанную с приготовлением молочных продуктов (доение, приготовление сыров, масла, крема, айрана и т. д.).

172