7. Люди истины (ахле-хакк)

Эта секта, упомянутая Н. Я. Марром, широко рас­пространена в Курдистане. Рассмотрим кратко ее уче­ние, тщательно исследованное известным иранистом проф. Жуковским и в еще большей степени В. Минорским ². См. Материалы для изучения персидской секты «Люди Истины», или Али-Иллахи», М., 1911, ч. 1—2.

Речь идет, как указывает Минорский, не о простом обожествлении четвертого халифа. Из семи воплощений бога одним был Али. Всякий раз четыре ангела, каж­дый из которых представляет одно из качеств бога, сопровождали божество. Как и у исмаилитов, божество подчинено главному из своих спутников. «Откровение тайны» тоже не относится к циклу Алия, оно имело ме­сто во времена Баба Хошин и Солтана Сохак.

Члены секты верят в метампсихоз. Они заключают между собой нечто вроде мистического договора, при­чем стороны могут принадлежать к разному полу. Укажем также на один из обрядов — распределение хлеба и вареного мяса между участниками обряда. Этот обычай не следует рассматривать как пережиток евхаристии; поскольку эта секта не имеет ничего об­щего с христианством, зато он сближает али-иллахов с сектой тавси. Кизылбаши Дерсима входят в эту секту. Ахле-хакки имеют рукописную литературу, в частности на диалекте гуран (см. гл. VII). Минорскому удалось приобрести одну из их рукописей, озаглавленную «Серенджам».

По мнению Минорского, анализ исторических и гео­графических условий формирования этой секты позво­ляет сделать ряд важных выводов, в частности что

^{___________________________________}

¹Вот несколько работ, посвященных езидам: J. Campanile, О. P. Storia della regione del Kurdistan e delle sette di religione ive sxistenti, Napoli, 1818; Abbas' Azzaoui, Tarikh-al-Yazidiyya wa aslu aqidathim, Baghdad, 1935; Ysma'il Beg Col, El-Yaziddya qadiman wahadithan, Beyrouth, 1934.

²См. В. Ф. Минорский, Материалы для изучения персид­ской секты Люди Истины, или Али-Иллахи, М., 1911, ч. 1—2; его же, Notes sur la secte des Ahl-e-Haqq, Paris, 1921, R. М. М.; соот­ветствующая статья в «Энциклопедии ислама».

345

доктрина ахле-хакков отражает истинную историю рели­гиозной жизни этой общины. Так, например, при треть­ем воплощении целый ряд событий происходит в Луристане, и несколько географических пунктов удалось идентифицировать. Среди святых мы встречаем имя Баба Бозорга, чей мавзолей в Бавалине является ме­стом паломничества, и поэта Баба Тахера, писавшего на местном диалекте (см. гл. XII). Баба Ядегар, не упомянутый, правда, среди четырех святых этого цик­ла, является воплощением имама Хосейна и очень по­пулярен в ту же эпоху. Его могила находится в гуранском округе Зохаба.

Четвертое воплощение протекает на берегах Сирвана к северу от Зохаба. Пятое также связано с Кур­дистаном, однако шестое и седьмое переносятся в Азербайджан. Упоминание династии Кара Коиунлу XV века могло бы определить хронологически события двух последних воплощений.

Среди курдских племен, принадлежащих к этой секте, можно назвать мениши, относящихся к келхорам, сенджабов и основную часть гуранов. Но ни в окрест­ностях Бердивера, сыгравшего такую роль в ее исто­рии, ни в Иранском Курдистане в Сенне или Мехабаде мы не находим следов ахле-хакков. Минорский объ­ясняет их отсутствие засильем ортодоксального сун­низма и влиянием шейхов накшбенди в Тавиле и Бейяре.

Среди обрядов можно указать на приношения, в том числе и денежные, духовному вождю. Роулинсон, описавший обряд раздачи вареного мяса, указывает: «Пир, руководящий обрядом жертвоприношения, дер­жит в руках миртовые и ивовые ветки». То же мы на­блюдаем у носейритов в Сирии.

Ритуал инициации, то есть посвящения духовному наставнику, вопреки утверждению имеет место не толь­ко у ахле-хакков, но также и у тавси. Он заключается в делении ореха пополам. Одна половина остается у того, кто посвящает, другая становится амулетом, ко­торый ребенок носит в шапке. Серебряной монете и шелковому платку также отведена определенная роль в этом обряде. Указанный обряд имеет общие черты с другим обрядом, символизирующим мистическое еди­нение и известным под названием «бракосочетание

346

истины». У секты шахов Сефеви существовал похожий обряд в начале XVII века.

Люди истины соблюдают пост и отмечают праздни­ки. Один из них — барх боран (barkh boran —- «рассече­ние баранов») сопутствует посту. Навроз празднуется с большим воодушевлением.

Подобно-суфиям, люди истины собираются вместе для отправления обряда зикр (zikr), во время которого собравшиеся предаются беседам о боге и братской любви, раскачиваясь под музыку и стремясь достиг­нуть экстатического состояния.

Опустим описание одежды, свадьбы, погребения. Моральные нормы, предписываемые сектой, не совсем ясны. Ее представления о происхождении зла еще не­достаточно изучены. Последователи ахле-хакков подме­няют проблему воссоединения зла с богом идеей метампсихоза.

По словам Гебино1), согласно догме секты, человек за свои грехи возрождается к жизни в более тяжких условиях. Души праведников, дошедшие до ранга пиров, возвращаются в небесное лоно, породившее их.

Зенджан, Шехризур и Казвин считаются местами, куда снизойдет бог для страшного суда.

Что касается пресловутых ночных оргий, существо­вание которых отрицал уже Гебино, то разве не обви­няют в них также и езпдов, кизылбашей и носейритов? Даже манихейцев, первых христиан, не миновала эта клевета. Минорский категорически утверждает, что россказни о них бездоказательны².

В статье о книге Минорского³ Ф. Кюмон говорит, что у ахле-хакков, а также у носейритов и кизылбашей «сохранились очень древние языческие ритуалы». Бо­гатство и разнообразие религиозной жизни курдов пред­ставляет обширное поле деятельности для исследова­телей. Приведем пример.

Опубликованный в России очерк, посвященный од­ному из эпизодов первой мировой войны на турецко-иранской границе, рассказывает о том, как отряд каза­ков попал в расположение кочевников курдов. Автор

^{___________________________________}

¹Gebineau, Trois ans en Asie, 1859, p. 338—370.

²См. у Греияра о кнзылбашах, J. Л., 1904

3«Syria», 1922, p. 262—263.

347

книги, командовавший этим отрядом, обратил внима­ние на шатер курдов. В нем он увидел треножник, а на нем котел и ржавую цепь, один конец которой свеши­вался с рогов горного козла, а другой спускался под треножник¹. Камни очага были испещрены рисунками, знаками и буквами. Сопровождающий казаков армя­нин-переводчик объяснил, что этот очаг — нечто вроде алтаря или места для жертвоприношений. По его сло­вам курды, официально исповедующие ислам, на самом деле не порвали с язычеством и «приносят жертвы не­ведомым богам». И действительно, между камнями ва­лялись полуобгорелые бараньи рога. В этом шатре никто не живет, он содержится всем племенем. Туда собира­ются в торжественные дни, и старейшины рода на этих камнях приносят в жертву животных².