Культурная компетенция

Жители Соединенных Штагов. Канады и многих других стран перемешаны, ибо кто-то иммигрирует из стран с другими обычаями и особенностями, а некоторые представляют собой давно устоявшиеся этнические группы. В некоторых американских шта­тах и городах очень велика доля выходцев из Латин­ской Америки. В других весьма многолюдны попу­ляции афроамериканцев. В третьих живет значи­тельное количество азиатов и азиатоамериканцев, а также коренных (или первых) американцев. Хотя популяция европейских американцев продолжает оставаться самой большой, примерно каждый чет­вертый имеет неевропейское происхождение. Почти для всех помогающих служб и некоторых частных психологических кабинетов эти культурные разли­чия время от времени затрудняют понимание и ком­муникацию. Культурные различия часто осложнены отличиями образовательного и социоэкономического характера. Все клинические работники — тоже люди и, следовательно, имеют много общего со все­ми клиентами, но им нужно быть сензитивными к возможным проблемам и развивать свои кросс-куль­турные компетенции.

Кросс, Бэзрон, Деннис и Айзеке (Cross, Bazron, Dennis & Isaacs. 1089) суммируют необходимые ас­пекты культур&пьно компетентной системы лечения. К ним относятся уважение к уникальным культу-рально определенным потребностям разнообразных популяций клиентов, взгляд на естественные систе­мы (семья, община, церковь, целители и т. д.) как на основные механизмы поддержки менышшствующих популяций и понимание наличия огромной разнород­ности внутри культур, как и между самими культу­рами. Понятие «стеклянного потолка» существует как для меньшинств, так и для женщин, тем самым нала­гая ограничения на продвижения в системах услуг. Педерсен, Драгуне. Лоннер и Тримбл (Pedersen, Draguns, Lonner & Trimple, 1996), а также Нонтерот-то, Кейсес, Судзуки и Александер (Ponterotto, Casas, Cuzuki & Alexander, 1995) выпустили полезные справочные издания; все эти авторы — известные психологи-культурологи. Ученые различного проис­хождения обсуждают в этих книгах этические и гендерные вопросы, а также то, как разного рода мень­шинства с различными убеждениями подходят к пси­холого-психиатрическим услугам.

Деятельность коммунитарных психологов

Коммунитарная психология как организованная сила появилась на свет в результате конференции 1965 г. в Свэмпекотте. неподалеку от Бостона (Ben­nett et al., 1966). По словам Закса и Спектера (Zax & Specter, 1974), коммунитарная психология — «подход к поведенческим проблемам человека, при котором акцентуируется вклад, внесенный в разви­тие этих проблем силами окружающей среды, а также потенциальный вклад, который можно вне­сти в их устранение путем использования этих сил» (с, 459). Этот подход требует широты взгляда. Люди, работающие над улучшением психического здоровья и профилактикой психопатологии в общи­нах, должны интересоваться нарождающимся буду­щим. Тенденции в популяции, общественном здоро­вье, медицинском уходе и технологии настолько ощутимо влияют на качество жизни и паттерны стрессоров, что нужно планировать программы ох­раны психического здоровья дальнего действия, имея в виду эти меняющиеся силы (Sundberg, 1985).

После Свэмпскотта в журналах и программах тре­нинга были разработаны специальные методы и концепции, так что теперь коммунитарная психология является самостоятельной дисциплиной. Коммунитарпые психологи часто находят общий язык с со­циальными работниками и с сестрами и врачами, работающими в системе государственного здравоох­ранения. Коммуннтарные психологи подчеркивают, что занимаются не только коммуннтарным психи­ческим здоровьем, однако коммунитарная психоло­гия и комму1штарное психическое здравоохранение во многом пересекаются. Главными отличительны­ми особенностями коммунитарных психологов явля­ются использование психологических знаний (в от­личие от, скажем, осведомленности в экономических вопросах, жилищном строительстве, транспорте или занятости) и приверженность эмпирическим мето­дам измерения эффективности результатов. В этих отношениях они подобны клиническим психологам. Иногда о частнопрактикующих психологах говорят, что они «живут в общине». Хотя их кабинеты дей­ствительно расположены в общине, они обычно фун­кционируют как придатки направляющих медицин­ских учреждений и расширение сети страховых вып­лат, а потому по функции и философии совершенно отличны от коммунитарных психологов, которые, как правило, интересуются программами, а не лече­нием отдельных индивидов и выплатами. Консультирование и профилактика. Помимо ис­следований основной деятельностью коммунитар­ных психологов являются консультирование и про­филактика. И то, и другое в нашей книге уже обсуж­далось, поэтому здесь мы остановимся на них лишь кратко. Консультирование часто связано с организа­цией и предложением тренировочных семинаров для коммунитарных групп. Один из авторов, например, помог основать женскую организацию в маленьком поселке. Когда женщины решили положить конец бытовому насилию, они попросили провести семи­нар по письменным запросам о субсидиях для фи­нансирования и расширения своих действий. По­скольку профилактика является главной частью коммунитарной психологии, мы приведем здесь ко­роткое резюме.

Неплохо обратить внимание на то, что продвиже­ние здравоохранения, в том числе охраны психичес­кого здоровья, и профилактика проблем требуют мультидисциплинарных подходов по изучению но популяцнй на предмет риска и сопротивления. Этиология психических расстройств очень сложна включает биологические, социальные и средовых факторы. Робине и Руттер (Robins & Rutter, 199C предлагают превосходно составленный свод интеракций, приводящих к уязвимости перед стрессом или улучшению сопротивляемости ему. Представляется. что психологические проблемы связаны скор! с количеством, тяжестью и последовательность предрасполагающих факторов и стрессоров, чем конкретными единичными травмами. Многие ел чаи для профилактики — и убедительность ее побс пиков — были хроникально изложены в большой серии томов с материалами ежегодных Вермонтских конференций (см., например Albee & Joffee, 197 Американская ассоциация психологов способствовала распространению Fourteen Ounces of Prevention: A Casebook for Practitioners (Price et al, 1988). В этой брошюре описано 14 программ, направленных на разного типа проблемы с охватом всей жизни от ран­него детства до старости. Коммунитарные психоло­ги часто прибегают к тренингу, чтобы помочь инди­видам или группам сбить стресс и усовершенство­вать копинг (см., например, Meichenbaum, 1985). Джордж Олби (Albee & Joffe, 1977) предложил за­мечательный способ суммирования факторов, важ­ных для профилактики психопатологии. В адапти­рованном варианте его «формула» выглядит так:

Частотность расстройства =

Органические факторы + Стресс +

+ Социальное бесправие (и Эксплуатация)

Компетенция (и Навыки копинга) + + Самоуважение + Социальная поддержка

Выдающийся коммунитарный психолог Эмори Коэн (Cowen, 1991, 2000) утверждает, что нынеш­нюю тенденцию мыслить в категориях медицинской модели надлежит заменить тенденцией стремиться к концепции хорошею здоровья. Взамен широко под­держиваемой модели, которая подчеркивает выявле­ние риска возникновения расстройства, Коэн выдви­гает более емкую модель, ориентированную на улуч­шение здоровья в течение всей жизни. Нам следует думать о поддержке людей в их сильных аспектах вместо того, чтобы подчеркивать их слабые стороны. Коэн предложил практику полевых исследований с упором на четырех главных концепциях: а) компе­тенция, которая включает в себя практические на­выки, коммуникацию и социальные навыки наподо­бие контроля над гневом; б) устойчивость — умение уклониться от неприятности или катастрофических событий; в) модификация социальных систем — при­знание того, что разнообразные социальные системы, скажем, школы и церкви, обладают властью помочь или навредить, и что они должны быть задействова­ны так, чтобы последствия оказались полезными; г) наделение людей полномочиями — к этому нужно стремиться, так как, по мнению Коэна, многие про­блемы являются просто результатами недостаточной власти, справедливости и возможностей.

Бедствия в общине. Отдельные природные бед­ствия — ураганы, наводнения и землетрясения — ежегодно убивают или калечат людей, переворачи­вая их жизнь. Такие организации, как Красный Крест (а в некоторых странах — Красный Полуме­сяц), оказывают пострадавшим немедленную по­мощь. Помимо физического ущерба у катастроф не­изменно бывают и психологические последствия. Коммунитарные психологи приступили к изучению возможностей помочь общинам, пострадавшим от крупномасштабных катастроф. Представляется, что после бедствия люди проходят через некоторые предсказуемые фазы. На протяжении первых 1-2 не­дель после катастрофы они, по всей видимости, пре­бывают в героической фазе. Они предпринимают впечатляющие действия по спасению людей и мини­мизации потерь. Наличествует четкое чувство альт­руизма и общего дела. Следующая фаза — фаза медового месяца, длящаяся от 1 недели до 3-6 ме­сяцев, — привлекает внимание средств массовой ин­формации, приводит в общину политиков и вызыва­ет мощное ощущение сопереживания среди жертв, особенно в ходе восстановительных работ — расчис­тки домов от завалов или отстраивания их заново. Нарастает атмосфера предчувствия помощи от вла­стей извне. Далее следует фаза прощания с иллюзи­ями — она начинается примерно через несколько месяцев или через год. Рассеивание первоначально­го духа единства протекает болезненно. Проволоч­ки, неудачи и разочарования в связи с официальной помощью оборачиваются гневом, негодованием и горечью. Заключительная фаза, восстановление, кла­дет конец оглядкам на случившееся и сопровожда­ется готовностью индивидов еще раз наладить свою жизнь с независимостью и опорой на собственные силы. Похожие проблемы и последовательность (раз имеют место при катастрофах, являющихся делом человеческих рук, — после войн, массовой стрельбы среди школьников и несчастных случаев, вызванных чрезвычайным загрязнением окружающей среды.

Проблемы, связанные с катастрофами и представ­ляющие важность для коммунитарной психологии, разбиваются на несколько категорий. На первом ме­сте стоят основные проблемы обыденной жизни, включая препятствия к удовлетворению естествен­ных потребностей в пище, одежде, крове, медицин­ской помощи, а также вторичные потребности в транс­портировке, занятости, заработках и свободе передви­жений. Вторая категория — приспособительные реакции, которые можно подразделить на ранние реакции (шок, паника и неразбериха) и более дли­тельные аффективные синдромы (дезадаптивное от­рицание, тревога, депрессия, чувство вины за соб­ственное выживание, раздражительность и фруст­рация). Третью, и самую серьезную категорию, — психические расстройства и заболевания — тоже можно подразделить на две группы. Обострение бы­товых конфликтов может сопровождаться жестоким обращением супругов друг с другом и с детьми, а обострение ранее существовавших хронических забо­леваний приводит к рецидивам шизофрении, манической депрессии или, например, алкоголизма.

У индивидов, пострадавших в ходе трагических событий, развивается посттравматическое стрессо­вое расстройство (ПТСР), которое долгое время может не проявляться. Некоторые психологи и дру­гие работники сферы психического здоровья разра­ботали программы для реализации вскоре после бедствия в отношении людей, у которых вероятие развитие ПТСР. Митчелл и его коллеги (Everly. Flannery & Mitchell, 2000; Robinson & Mitchell, 1993J разработали и охарактеризовали метод вмешатель­ства под названием «Дебрифинг при стрессе после критических инцидентов» (CISD) для работы вско­ре после бедствий. По всей вероятности, это самое общепринятое формальное групповое вмешатель­ство. Дебрифинг охватывает обсуждение травмиру­ющего события с товарищами по несчастью, а также методы копинга. Кроме того, оказалось полезным и условиях бедствия в общинах работать с волонтерами и в контакте с неотложной медицинской служ­бой в условиях стационара.

Пример внезапной катастрофы — падение боль­шого пассажирского самолета, когда возникают не­отложные проблемы с лечением раненых, опознани­ем погибших, уведомлением родственников и помо­щью прибывшим на место крушения. Джейкобе, Квиллон и Штрихерц (Jacobs, Quevillon & Stricberz, 1990) предлагают поучительное сообщение о работе служб психического здоровья на месте катастрофы. Они подчеркивают важность упреждающего плани­рования работы психиатрических служб, равно как и служб медицинских. Большая часть психиатриче­ского персонала должна состоять из местных волон­теров. Только четкое планирование позволит сти­хийным волонтерам оказать наибольшую помощь большой группе людей, внезапно оказавшихся в кри­тической ситуации. Джейкобе и коллеги (Jacobs et al., 1990) предлагают ценные подробные рекоменда­ции по такому локальному планированию.

Со временем могут развиться и другие бедствия. Например, экономический спад в общине может усу­губляться месяцами и даже годами. Многие из таких же проблем, что возникают при внезапных бедстви­ях, развиваются вследствие безработицы, что наблю­далось после закрытия завода или мельницы (Liem & Rayman, 1982; Weeks & Drengacz, 1982).

Появились некоторые экспериментальные прин­ципы вмешательства. Работников сферы охраны психического здоровья учат считать нарушение вре­менным и подчеркивать, что все будет, как прежде. Работники не должны навешивать на людей ярлы­ки (вроде диагнозов) и создавать более стойкую про­блему. Полезно разрабатывать новые паттерны по­мощи, способные вписаться в общину. Работники охраны психического здоровья должны разыскать имеющиеся сети естественных и нетрадиционных поставщиков услуг и тренировать в их применении линейные психиатрические бригады. Наконец, эти сотрудники должны планировать сохранение психи­ческого здоровья у самих работников — т. е. предви­деть их потребность в поддержке и передышках по мере работы со скорбящими и покалеченными.

Начинается систематическое исследование следу­ющих вопросов: каковы долговременные послед­ствия коммунитарных катастроф? Кто подвергается наибольшему риску в случае катастрофы? Представ­ляется, что сильный стресс и высокая ранимость до катастрофы ухудшают возможный исход, тогда как хорошее психологическое приспособление и сеть эффективной социальной поддержки снижают веро­ятность плохих исходов.

Усовершенствование социальных систем

Самым распространенным подходом к усовершен­ствованию социальных систем являлось продвиже­ние социальной поддержки, что было представлено в главе 2 и упоминалось в последующих. Концепции сетей и сетей поддержки по сути являются прикладной психоэкологией (Bronfenbrenner, 1979). Сети можно рассматривать как личную общину индиви­да, и они различаются по размерам, плотности и делению на кластеры (ячейки). Поддержка, особен­но важная функция сетей, включает в себя обратную связь касательно того, чем человек занимается, а так­же эмоциональное воодушевление и содействие в :1елах. Кроме того, людям нужно не чувствовать себя под опекой, а иметь взаимоотношения. Гестен и Джейсон (Gesten & Jason, 1987) приводят два хороших примера программ поддержки: «Телефонная горячая линия детских друзей» Гурни (Guerney, 1985), которая призвана предоставлять ребенку младше 13 лет, если он оказывается один дома после школы, телефонно­го друга, и широкая мультимедийная кампания «Друзья бывают хорошим лекарством» (Taylor, Lam, Roppel & Barter, 1984). Еще один тип поддержки, модель интенсивного управления лечением, разрабо­танная в штате Нью-Йорк (Surles & Blanch, 1989), предлагает индивидам с тяжелыми и стойкими пси­хическими заболеваниями долгосрочные отношения с человеком, сочетающим в себе функции терапевта и фасилитатора сети поддержки извне, из общины. О группах самопомощи мы уже говорили.

Построение компетенции и наделение полномочиями

В предыдущих главах мы обсуждали растущее вни­мание к компетенции. Метаанализ, который пред­приняли Дснхэм и Алмейда (Denham & Almeida, 1987), поддерживает связь между тренингом навы­ков решения социальных проблем и выгодностью приспособления. Крупномасштабная программа «Успешный старт» для дошкольников из неприви­легированных слоев включает в себя не только по­строение когнитивной компетенции, но также соци­альную и эмоциональную поддержку. Циглер и Стифко (Zigler & Styfko, 1998) демонстрируют ус­пех программы в обзоре истории и лонгитюдных исследований.

Доренвенд и коллеги (Dohrenwend et al., 1980) долго изучавшие психические заболевания, утверж­дают (наряду с упомянутым выше Джеромом Фран­ком), что главная причина психических расстройств — деморализация. Построение компетенции и чувство работоспособности способны противостоять демора­лизации. Связанной с этим подходом является базо­вая гипотеза в поддержку придания полномочий угне­тенным и бедным — т. е. о том, что для психическо­го здоровья деструктивны отсутствие контроля над собственной судьбой и сопутствующее чувство враждебности или гнева по отношению к остально­му обществу. Одним из важнейших путей наделения людей полномочиями, по мнению сторонников этой идеи, является предоставление им престижных и интересных профессий. Поскольку характер выпол­няемых работ столь прочно определяет положение индивида в обществе, многие американцы обеспоко­ены малой занятостью черной и латиноамериканс­кой молодежи в городских центрах и американских индейцев — в резервациях и прочих местах. В отсутствие обязательств и требующей времени, наполнен­ной смыслом работы нечего удивляться бунтам, пре­ступности и социальным беспорядкам. Подобное мышление приводит лиц, озабоченных профилакти­кой и коммунитарным развитием, к рассмотрению вопросов политики и планирования.

СОЦИАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ И ПОЛИТИКА

Имеют ли действия правительства какое-то отноше­ние к практикующим клиническим психологам? Любой представитель помогающих профессий неиз­бежно познает власть законов и общие социальные установления касательно психического здоровья и здравоохранения в целом. Американские психологи изучают законодательство, свидетельствуют перед комиссиями и комитетами и направляют простые и электронные письма представителям их штатов и го­сударства. В 1998 г. 8 психологов были избраны в за­конодательные органы американских штатов, а не­сколько заседают в Конгрессе США (Sullivan, 1999). Процитируем Махатму Ганди: «ДОы сами должны быть изменением, которое желаем увидеть в мире». Челесте (Celeste, 2000, р. 469) проводит обзоры опы­та и истории психологов-законодателей. Во многих аспектах психологи обнаруживают себя в том же положении, что и психиатры, социальные работни­ки и прочие, а потому сотрудничают ради общей пользы. По другим вопросам имеются расхождения. Как правило, профессиональные организации долж­ны проработать долгое время, чтобы обратить на себя внимание штата или государства. Американс­кая ассоциация психологов со штаб-квартирой в Ва­шингтоне готова заявлять о всевозможных пробле­мах. Она сформулировала рекомендации для госу­дарственной политики и регулярно свидетельствует и лоббирует как в законодательных органах, так и органах правоохраны. Как мы уже говорили, компен­сации, выплачиваемые страховыми компаниями, оговорены в законодательных и административных правилах, касающихся психологов. Другие попытки повлиять на государственную политику с использо­ванием психологических знаний исходят из универ­ситетов. В ряде университетов поняли, что полити­ки должны осознать важность психологических и социальных научных исследований. Были основаны центры и институты для формулировки и передачи такой информации. Ученые также сотрудничают с частными некоммерческими организациями, зани­мающимися вопросами национального психическо­го здоровья. Так, Миннесотский центр начального образования и развития стремится наладить связи между исследователями и профессионалами, которые работают с маленькими детьми и семьями (Weins-berg, Fishhaut, Moore & Plaisance, 1990). Галлахер (Gallagher, 1990) напоминает: социальные ученые должны помнить о том, что в достижении обще­ственного решения научная информация является только одним критерием, и не обязательно самым важным. Особенно пессимистично он настроен в от­ношении способности законодателей планировать программы, на вызревание которых может уйти 10-15 лет — а такой промежуток времени не интересует типичных американских чиновников, срок службы большинства которых колеблется от 2 до 6 лет. Заслуживают упоминания правительственные учреждения США. В составе Национального инсти­тута здравоохранения имеется Национальный инсти­тут психического здоровья (NIMH), который обязан поддерживать и проводить исследования для улучше­ния диагностики, лечения и профилактики психиче­ских заболеваний. По-видимому, NIMH пользуется наибольшей известностью из-за своих возможностей как учреждение, которое финансирует высококаче­ственные научные исследования в таких областях, как работа мозга и нейротрансмиттеры, насилие и разнообразные психические заболевания. Как пра­вило, агентство публикует объявления под названи­ем «Запросы о заявках» (RFAs), где уточняются об­ласти, в которых приветствуются предложения об изысканиях. Предложения, изложенные в стандарт­ной форме и сопровождаемые значительными под­робностями о планах по расходованию денег и набо­ру кадров, периодически рассматриваются специаль­но образованными комиссиями акспертов со всей страны. В процесс принятия решения все чаще вов­лекаются потребители и члены семей — тенденция, которая порождает серьезные споры. Соискатели получают критические отзывы («розовые листки»), в которых сообщается о выводах комиссии и отно­сительном положении заявки. Конкуренция здесь — высочайшего порядка. Другое важное государственное учреждение — Ве­домство по злоупотреблению психоактивными веще­ствами и охране психического здоровья (SAMHSA), в составе которого значительную роль играют не­сколько центров. «Центр профилактики злоупотреб­ления психоактивными веществами» (CSAP), на­пример, обратился к психологическим исследовани­ям, чтобы подчеркнуть важность родительского воспитания и полезность ряда исследовательских проектов, касающихся усовершенствования роди­тельских навыков. Эти центры также предоставля­ют гранты на служебные исследования. Служебные исследования поднимают вопросы наподобие следу­ющих: приносит ли деятельность службы результа­ты для клиентов? Доступна ли она? Уважает ли она этнические отличия? Ведение психических больных и эффективные системы служб, имеющих дело с нар­команами и мучителями детей, должны изучаться в реальных условиях клиницистами, ориентированны­ми па исследовательскую деятельность. SANHSA и NIMH во многом задают направление государ­ственной охране психического здоровья — главным образом благодаря своей власти в организации ши­роких исследовательских операций. Кроме того, SANHSA задает подобное направление и тем, что имеет власть одобрять планы по обеспечению пси­хического здоровья, и штаты должны подчиняться, если хотят самостоятельно распоряжаться средства­ми из федерального фонда. «Центр услуг в сфере пси­хического здоровья» (CMHS) и «Центр профилакти­ки злоупотребления психоактивными веществами»

(CSAT) совместно выделяют штатам блоковые гран­ты в обмен на соблюдение федеральных наказов и указаний типа тех, что изложены в «Системах лече­ния», рассмотренных ранее. Штат может быть ошт­рафован, если его план не удовлетворяет этим тре­бованиям.

Последним способом, которым крупные прави­тельственные учреждения влияют на состояние психического здоровья нации, является сбор дан­ных. Общий объем требований данных от штатов, предъявляемых «Проектом по улучшению статис­тики психического здоровья» (NIMH, 1989), укла­дывается в короткий вопрос: «Кто, от кого, по какой пене и с каким результатом получает услуги, и что это за услуги?» Рекомендации указывают на 5 подмножеств, требуемых при подаче адекватных данных об оказании услуг: данные о клиенте, о характере услуги, о поставщике услуги, о стоимости и об исхо­де. Предпринимаются весьма значительные усилия по получению и обработке такого количества дан­ных, однако в итоге такие усилия дают исследовате­лям и руководству важное представление о лечении психически больных людей.

Время от времени появляются официальные от­четы, которые привлекают внимание государства к проблемам и нуждам психически больных. Одним таким отчетом явился тот, что был опубликован под заголовком «Action for Mental Health» («Действия по сохранению психического здоровья») Объединенной Комиссией по психическим заболеваниям и здоровью (Joint Commission on Mental Illness and Health, 1961) и повлек за собой первый акт, касающийся коммунитарного психического здоровья, составленный Конгрессом США. Офис Главного врача Соединен­ных Штатов связан со всеми федеральными органа­ми здравоохранения штатов и развитием внутренней политики. В конце XX в. Главный врач Дэвид Сэтчер (Satcher, 2000) представил первый доклад этого офиса, посвященный психическому здоровью. (Боль­шинство таких докладов касалось физического здо­ровья.) В документе обобщено свыше 3000 исследо­вательских статей. Главные открытия заключались , в следующем: работоспособность методов лечения психических расстройств очевидна, и существует множество методов. Доктор Сэтчер утверждает, что психическое здоровье лежит в основе здоровья во­обще. Подробнее этот доклад освещается в материа­ле модуля 15.6.

Научение из примера других штатов и государств

Во многих местах помимо нашего родного штата и государства столкнулись с аналогичными проблема­ми. Хотя у каждой страны и культуры своя история, ценности и законы, имеются потенциальные модели коммунитарного развития и улучшения внутренней политики, которые достойны обнаружения. Инте­ресным примером являются малые гранты «индуст­рии коттеджей» в республике Бангладеш и других государствах, где доведенных до нищеты женщин вооружили полномочиями для начала улучшения своей жизни и жизни своих детей. В развитых стра­нах есть много моделей политики, которые могли бы поспособствовать другим государствам в размышле­ниях на тему психического здоровья. Например, Фербург, Янссен, Риккен, Хёфнагельс и ван Виленсваард (Verburg, Janssen, Rikken, Hoefnagels & van Willenswaard, 1992) отчитались в голландских мето­дах объединения профилактики с амбулаторными услугами, включая надомное игровое наставниче­ство иммигрантов и работу с детьми родителей, стра­дающих психическими расстройствами. Олби, Бонд и Монси (Albee, Bond & Monsey, 1992) представили ряд примеров профилактических программ для де­тей из разных стран. Веддииг, Ритчи, Китчен и Бин-нер (Wedding, Ritchie, Kitchen & Binner, 1993) об­судили возможности применения в Соединенных Штатах канадской системы единичного плательщи­ка за услуги. Однако следует помнить, что между странами есть разница, и для применения в других регионах программы могут нуждаться в модифика­ции и переосмыслении (Sundberg et al, 1995).

КОММЕНТАРИИ

Насколько хорошо обстоят дела с психическим здо­ровьем в Соединенных Штатах? К сожалению, внима­ние лиц, отвечающих за решения, зачастую чрезмерно приковано к экономическому итогу. Это заставляет об­щественность и влиятельных людей смотреть лишь на такие параметры, как валовой национальный про­дукт и биржевые показатели. Нет эквивалента Фе­деральной Резервной системы для мониторинга ок­ружающей среды и качества жизни в стране. И все-таки каждый день газеты и телевидение сообщают о таких проблемах, как убийства, самоубийства, наси­лие над детьми, наркомания, бездомные психические больные, психически больные заключенные, смерть от рака в связи с курением и автокатастрофы из-за вождения в нетрезвом виде. В тюрьмах содержится прискорбно много людей с шизофренией и маниа­кально-депрессивным психозом. Учащение случаев насилия со стороны и против тяжелых психически больных — результат неспособности общества обес­печить лечение, супервизию и профилактику. По мне­нию некоторых психологов, повышенное внимание к негативным событиям в средствах массовой инфор­мации оказывает парализующий эффект или даже усугубляет проблемы. Кому-то хотелось бы уравно­весить негативные события позитивными рассказами о том, как люди успешно справились со своими про­блемами. Из исследований, обсуждавшихся при раз­говоре о профилактике, вытекает, что продвижение хорошего психического здоровья могло бы быть ре­зультатом внимания масс-медиа к позитивному.

Более того, хотя общественность в целом не слиш­ком-то это замечает, денежных наград удостаивают­ся те, кто занимается частной практикой, или груп­пы, работающие с «тревожными здоровыми» и более состоятельными слоями общества. Финансирование общественных служб для индивидов с тяжелыми психическими заболеваниями осуществляется хаотически.

МОДУЛЬ 15.6. ПСИХИЧЕСКОЕ ЗДОРОВЬЕ ЛЕЖИТ В ОСНОВЕ ЗДОРОВЬЯ В ЦЕЛОМ.