- •Раздел 1 философия и личность 20
- •Раздел 2
- •Раздел 3 понятие субъекта Харре р. (Великобритания)
- •Раздел 5 теория познания и междисциплинарные исследования
- •Раздел 1 философия и личность
- •В. И. Мудрагей третий главный
- •Дэвид Бакхарст скромное великолепие владислава лекторского
- •Е. Л. Черткова эпистемология в драме современности
- •Рациональность, ценность, культура
- •Раздел 2
- •П. П. Гайденко познание и ценности
- •Макс Вебер между Иммануилом Кантом и Фридрихом Ницше
- •Н. С. Автономова заметки о философском языке
- •И. Т. Касавин свое и чужое.
- •Ситуация эдипа глазами феноменолога
- •Персонажи и коллизии
- •Знание и социальная стратификация
- •Ставить на место сомнительной и вызывающей вопросы ситуации такую, которая сама способна дать объяснение него угодно.
- •Познание и страдание
- •Миграция как эпистемологический урок
- •В. Н. Пору с вырождение трагедии
- •В. А. Лекторскому, учителю и другу
- •В. К. Кантор о национальном мифе непонимания
- •Можно ли понимать Россию умом?
- •Европейская духовность как факт русской культуры прошлого века (от Пушкина до Менделеева)
- •Отчаяние Тютчева
- •Мифологическое знание — знание вне и помимо понимания
- •Б. Мифология как жизнь вне разума, или словесное пьянство
- •А. П. Огурцов постмодернистский образ человека и педагогика
- •Истоки постмодернизма
- •Особенности постмодернизма
- •3. Рецепция постмодернизма в педагогике: на пути к постмодернистской философии образования
- •Иоанна Кунуради права человека через 55 лет после образования оон
- •Раздел 3 понятие субъекта
- •Ром Харре понятие субъективности
- •Введение
- •Внедеятельностное представление о причинности
- •Две версии бихевиоризма
- •Концептуальное пространство понятия деятельности
- •Понятие «каузальная сила»
- •Эмпирические и теоретические понятия
- •Примеры, иллюстрирующие теоретический характер понятия «каузальная сила»
- •Дальнейшее рассмотрение понятия «каузальная сила»
- •«Позволения»
- •А. В. Брушлинский о деятельности субъекта и его критериях
- •Ф. Т. Михайлов проблема «subject-object» или поиск субъектом своих предикатов 1. Начну с небольшого ностальгического введения
- •Субъект как предмет осмысления
- •Поиск атрибутивного предиката
- •Как наш субъект сам нашел порождающий его предикат
- •И в заключение...
- •В. Е. Кемеров необходимость субъекта
- •В. Г. Федотова хороший человек
- •Т. И. Ойзерман существуют ли абстрактные истины?
- •Г. Д. Левин что есть истина?
- •Вехи истории
- •Принципы сохранения и монизма как методологическая основа теории соответствия
- •Парадокс «лжец»
- •Истинность и достоверность
- •Эвандро Агацци историческая детерминация науки
- •Понятие исторического априори
- •Релевантность и интерпретации
- •Том Рокмор
- •О знании, философской антропологии и интерпретации
- •Интерпретация как историческое.
- •Конструктивизм и история
- •Познание как историческое
- •Перспективная интерпретация
- •Ретроспективная интерпретация и историография
- •Факты и исторические факты
- •Исторические тексты, историческая интерпретация
- •Интерпретация и историческое познание
- •Историческая интерпретация и историческое познание
- •Заключение: историческая интерпретация и познавательная объективность
- •Какую теоретическую структуру выбрать для разговора о реальности?
- •Кризис репрезентации
- •Конец данного и идея множества миров
- •Т. С. Элиот
- •А. Некоторые следствия двух принципов
- •Если некто действительно знает (Knows), что р, и считает (Considers), что знает, то он обоснованно думает, что он знает (Knows)1.
- •Если некто обоснованно уверен в X и обоснованно уверен в том, что доказательность X для y также является доказательством, то он также должен иметь основания для уверенности в y.
- •Б. Пирронистская постановка проблемы
- •В. Является ли фундаментализм мифом?
- •Г. Выход, найденный Декартом
- •Раздел 5 теория познания и междисциплинарные исследования
- •Б. И. Пружинин познавательное отношение в классической и неклассической эпистемологии
- •В. П. Зинченко эмпирическое и теоретическое мышление, практический интеллект?
- •Б. Г. Юдин новые ориентиры научного познания
- •Ласло Гараи о значении и мозге Совместим ли Выготский с Выготским?
- •Философские соображения и модели мозга
- •Модель мозга Джона Экклса (Ecclis)
- •Логика естествознания
- •Модель мозга Джона Сентаготаи (Szentagothai)
- •Функциональная система
- •Концепции формирований, переступающих границы индивидуального организма
- •Теория предметной деятельности
- •Экологическая теория восприятия Гибсона
- •Территориальное поведение
- •К теории структур, производящих значения
- •Исторический пролог:
- •«Знание о том, как узнать» у Гумбольдта
- •Свои механические способности. Таким образом, он занят двумя делами: он учится, а также учится тому, как учиться»540.
- •Выготский: овладение собственным поведением как обращенное действие и самореферентность
- •Критика современных применений подхода Выготского и понятие желания
- •Произведения изобразительного искусства как обращенные артефакты потенциала искусства в плане рефлексивного изучения'
- •В. Н. Садовский общая теория систем л. Фон берталанфи: некоторые итоги полувекового развития Введение
- •«О принципах исследования систем»
- •Теория открытых систем и общая теория систем
- •Методы построения общей теории систем
- •Общая теория систем как путь построения единой науки
- •В. И. Аршинов личностное знание м. Полани как позиция синеогетики
- •Смирнова е. Д.
- •Логические аспекты обоснования аподиктического знания
- •Предварительные замечания
- •Возможные миры
- •Возможные миры в логической семантике
- •От лейбницевской семантики к юмовской
- •Что знает познаватель
- •35 Например, у того же Ильенкова в одноименной работе.
- •38 Рус. Перевод 1995 г., издательство «Медиум», Москва.
- •66 Гегель г. В. Ф. Наука логики. М., 1972. Т. 3. С. 177-178.
- •191 Киреевский и. В. Критика и эстетика. М., 1979. С. 251.
- •308 Рубинштейн c.J1. Человек и мир. М., 1997. С. 112—113.
- •314 См., например: Everyday Cognition. Cambridge, l., 1984.
- •344 В гегелевском смысле aufheben — снятие с удержанием.
- •384 Росс Эшби. Введение в кибернетику. М., 1959. С. 150.
- •397 Декарт р. Избр. Филос. Произведения. М., 1948. С. 283.
- •483 Поппер к. Логика и рост научного знания. С. 144-145.
- •489 Тулмин Ст. Человеческое понимание. М., 1984. С. 208.
Мифологическое знание — знание вне и помимо понимания
Скрещение «чужого» рационального разума и почвенных влияний — языческих, порой почти магических, как показал Флоренский, — родило национальный (скорее даже, националистический) миф о России как стране, неподвластной пониманию. Существенно уточнить, что неподвластна она казалась именно уму, как порождению инородного Запада. Знание о стране давалось непосредственным, бытовым, можно сказать, физиологическим соприкосновением с ней, сопереживанием, чувственной пронизанностью ее почвенными токами. Так утверждается в России специфический феномен знания помимо и вне понимания, враждебный воспитанию и образованию свободно и самостоятельно мыслящего человека. Эту националистическую традицию вполне усвоили (хоть и бессознательно, я полагаю), большевики. Не случайно, победил в России не рациональный марксизм легальных марксистов, а «выстраданный», если воспользоваться термином Ленина. Этот «выстраданный» Маркс занял место национального идола. Книги Маркса можно было открыть, а можно и не открывать: и без чтения правда жизни очевидна.
Это гениально выразил в предсмертной поэме Маяковский:
Мы открывали
Маркса
каждый том,
Как в доме
собственном
мы открываем ставни,
Но и без чтения
мы разбирались в том,
В каком идти,
в каком сражаться стане.
В советской жизни после победы революции возник весьма обширный и влиятельный слой людей, исполнявших роль идеологических жрецов, которые не читали Маркса, не понимали марксизм, но разбирались и знали твердо, что про него надо говорить и каким образом орудийно использовать. Утверждения Каутского и других западных социал-демократов, что ленинцы идут против
теории, были с презрением отвергнуты, как мещанские, т. е. такие, которым доступен только поверхностный, понятийный слой жизни, но заказан путь к истине «живой жизни». Рассудочности, логистике, «отвлеченному разуму» (И. В. Киреевский) снова противопоставлялась наша глубина, которая недоступна пониманию западных мыслителей.
Б. Мифология как жизнь вне разума, или словесное пьянство
Блестящий щарж на подобное национальное самовозвеличение можно найти в «Арабесках» Андрея Белого:
«Говорят, что широкая славянская натура чуждается тех рамок, в которых с таким удобством уживается натура немца. Говорят, что славяне глубже французов. Глубина и ширина сочетаются в нас, русских. <...> Глубина отрывает от жизни, ширина сжигает душу — и беспочвенный, но широкий и глубокий русский интеллигент оказывается с отчаянием в душе и опущенными руками пьяницей после запоя. <...> Или тугоумен Кант? Быть может, тугоумна немецкая культура и мы пользуемся всеми этими Кантами, Марксами, Вагнерами и Бетховенами только для того, чтобы, претворив их в нашей глубокой и широкой душе, явить миру десятки Марксов! <...> За границей есть строгое разделение повседневной жизни от жизни творческой. <...> У нас нет повседневности: у нас везде святое святых. Везде проклятая глубина русской натуры отыщет вопрос. <...> И как пьянице вино, так интеллигенту — словесное общение; предмет общения: всегда проклятый вопрос. И мы углубляем вопрос до невероятности. А ответ на вопрос — живой, действительный акт — убегает в неопределенность. Оттого-то у нас все вопросы — вопросы проклятые. <...> Так создаем мы себе убеждение, что мы необыкновенно глубоки. Но глубина эта — часто словесное пьянство. Да, слова наши — пьянство. И часто мы в кабаке. Кабак всегда с нами»201.
Парадоксальным образом этот шарж подтвердил Александр Зиновьев, с настойчивостью доказывавший во всех своих произведениях, что пьяный словесный всплеск рос
сийского интеллигента, отрицающего саму возможность понять окружающую действительность, важнее и сложнее не только коммунистической партийной идеологии, но и западного сухого рационализма. Непонимание мира было объявлено им глубиной. Ограниченность подобной критики сделалось очевидной, когда русские партократы и сталинисты стали причисляться философом-диссидентом к| выразителям непостижимой российской сущности. Основной рефрен его текстов: Западу нас не понять, он может нас переиграть, но по-прежнему не понимая, с кем или с чем имеет дело. Самоуничижение сливается с «чувством законной гордости» за собственное неумение жить. И думать. И понимать. Западу не понять, а Зиновьеву знание о России дано нутряно, почвенно, экзистенциально, если не побояться западного термина.
Впрочем, подобное знание было всем нам явлено в советские времена в «письмах трудящихся»: «Я Пастернака не читал (т. е. не хочу понять), но знаю, что он наш злейший враг». И т. п. Этот иррационализм стал нашей повседневностью, чтобы не сказать — нормой жизни. Механизм культуры, отказывающейся от самопознания, несмотря на усилия писателей и мыслителей XIX столетия, возобладал, создавая в умах инакомыслов не желание понять, а ощущение доблести: «чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй», совершенно непостижимо — а мы боремся с ним. Такое сознание льстило и власти, придавая ей сакральную глубину. В постперестроечные времена это чувство непостижимости сказалось в ставших общеизвестными словах государственного человека: «Хотели, как лучше, а оказалось, как всегда». То есть присутствует в нашей реальности нечто, не поддающееся осознанию, пониманию и переделке.
А раз невнятен высший смысл бытия в этой культуре и чужд ей сложный Пастернак, враждебны Замятин, Ахматова и Зощенко, неизвестны творения отечественных философов, то ничего другого не остается как описывать ее (что и делали писатели-«деревенщики»: В. Белов, В. Распутин и др.) этнографически, как некогда Миклухо-Мак- лай страну папуасов. Но поскольку писали о себе, то не научно-аналитически, как о дикарях ученый, а носталь- гически-умиленно. Хотя тоже безо всяких поисков у своих героев стремлений духа, работы мысли, высокой стра
сти. Злокозненно-изворотливым умом наделялись, как правило, персонажи — пришельцы из западной цивилизованной жизни, ибо ум с его разлагающим анализом противопоказан, конечно же, ладу почвенного мира. Противоположности, однако, сходятся: нынешние постмодернисты тоже исходят из непонятности, неподвластнос- ти рассудку принципов российской жизни. Они поэтому работают на уровне партийно-коммунистических клише, передразнивая их, но отказываясь от обсуждения отечественных проблем и коллизий по существу.
Понимание России умом есть национальная добродетель
