Впоследствии членами редколлегии стали также филосо­фы Б. И. Пружинин (который после ухода из журнала

А. А. Яковлева в 1991 г. стал ответственным секретарем),

А. А. Гусейнов, А. П.Огурцов, А. М. Руткевич, В. Н. Садов­ский, Н. Н. Трубникова (она стала ответственным секрета­рем журнала в 2002 г.), математик С. П. Курдюмов.

Работа главным редактором журнала — это очень ин­тересный этап в моей жизни. Об этом, о замечательных людях, работающих сегодня в редакции, можно и нужно рассказывать много. Когда-нибудь я это сделаю. Пока же скажу только о главном и при том очень кратко.

Наш журнал, по моему глубокому убеждению, сыграл за последние 10 лет исключительную роль в реформиро­вании нашей философии. Смею думать, что публикации журнала повлияли и на нашу культуру в целом. Дело тут и в новой тематике, т. е. в обсуждении тех проблем, которые ранее никогда не анализировались. И в самом климате критических дискуссий, в высоких требованиях, предъявляемых к публикуемым текстам. Мы обсуждаем глубинные изменения в социальной и культурной жизни в мире и в России в соотнесении с историей культуры. Мы анализируем новые подходы в научном познании, е том числе в социальных и гуманитарных науках. Мы публикуем материалы по истории западной, русской и восточной философии, ибо без знания истории филосо­фии невозможен современный уровень философствова­ния. В 1989 г. журнал впервые в нашей стране начал издавать произведения русских философов Серебряного Века в рамках серии «Из истории отечественной фило­софской мысли», это послужило толчком к публикации работ русских религиозных философов другими издатель­ствами и означало новый этап в исследовании истории русской философии.

Особой популярностью пользуются наши круглые сто­лы по актуальным проблемам, в которых принимают уча­стие и философы, и представители разных естественны) и общественных наук, и деятели культуры, и политики.

Журнал пользуется большой популярностью в наше* стране и за рубежом. Несмотря на ежегодный рост сто­имости подписки, тираж «Вопросов философии» доволь но стабилен и остается одним из самых больших сред* множества журналов, издаваемых Российской академиер

наук. Мы не испытываем недостатка в интересных мате­риалах. Среди наших читателей и авторов — не только профессиональные философы, но и широкий круг других представителей интеллигенции. Мы получаем много от­кликов читателей на наши публикации.

Лично для меня работа в журнале была важнейшей жизненной школой и стала в последние годы главным делом жизни. В редакции сложился замечательный кол­лектив единомышленников, работающих не столько для того, чтобы получить зарплату (есть места, где можно заработать гораздо больше), сколько для выполнения важ­нейшей культурной миссии. Особо я хочу сказать о Вла­димире Ивановиче Мудрагее и Борисе Исаевиче Пружи- нине. Первый был моим заместителем с 1988 г. до своей внезапной кончины в 2001 г. Второй был в течение мно­гих лет ответственным секретарем журнала, а после смер­ти Мудрагея стал заместителем главного редактора. Я работал в тесном контакте с ними. Без их самоотвержен­ной работы журнал не стал бы таким, каким он сейчас является.

Л. М. Когда-то И. Т. Фролов много сделал для нала­живания международных связей журнала. А как обстоит дело сейчас?

В. Л. Журнал, к сожалению, не переводится. Тем не менее он широко известен в мире. Переводы статей из него регулярно публикуются за рубежом. У нас немало зарубежных подписчиков. Крупные философы из разных стран считают за честь печататься в журнале. В редакци­онный совет «Вопросов философии» входят такие извест­ные философы, как, например, Ю. Хабермас, П. Рикер.

Многие статьи для журнала я получаю от своих зару­бежных коллег. Мои контакты с зарубежными филосо­фами значительно расширились за последние 10 лет. В 1988 г. на Всемирном философском Конгрессе в Брайто­не (Англия) я был выбран членом Совета Директоров Международной федерации философских обществ и до сих пор продолжаю работать в этом качестве. С 1993 по 1998 гг. я был вице-президентом этой Федерации. Рабо­тая в Федерации, я познакомился с такими известными людьми, как итальянский философ Э. Агацци, философ из Турции И. Кучуради (ныне она Президент Федера­ции), швейцарский философ Г. Кюнг. В 2000 г. В. С. Сте­

пин и я были выбраны членами международного Инсти­тута философии с штаб-квартирой в Париже. Участвуя в работе Института, я установил тесные контакты с извест­ным американо-финским философом и логиком Я.Хин- тиккой, с философами из Англии, Швеции, Испании. В 1995 г. я в течение некоторого времени работал в Центре по философии науки Питтсбурга (США), где установил контакты с рядом интересных философов, особенно с

А. Грюнбаумом и Н. Решером. С 1989 г. я являюсь чле­ном Исполкома Международного Общества по исследо­ванию деятельности в контексте культуры. Общество включает психологов, педагогов, философов, социологов. Работая в этом обществе, участвуя в регулярно проводи­мых Обществом международных конгрессах, я завязал творческие связи с многими из зарубежных коллег.

Л. М. А каковы перспективы на будущее? Ведь сейчас толстые журналы быстро худеют.

В. Л. Как я уже сказал, похудели мы меньше, чем другие: сейчас наш тираж больше, чем у некоторых лите- ратурно-художественных журналов. Наши читатели и ав­торы — это российские интеллигенты, сохранившие в современных трудных условиях способность критическо­го размышления. И хотя этим людям приходится нелег­ко — у них не так много денег для подписки и не так много времени для чтения серьезной литературы, я все же верю в их будущее. А от этого зависит будущее и нашего журнала, и российской философии в целом.

Л. М. Ну что ж, пора завершать наш разговор. Конеч­но, немало поучительного осталось в стороне. Например, почти шизофреническая ситуация, которая создалась пос­ле оккупации Чехословакии в июле 1968 г. Я имею в виду и наше сотрудничество с чешскими учеными в разработке темы «Философия и техника», когда мы всеми силами старались помочь Радовану Рихте, и последующие гоне­ния на многих талантливых, но «исчеркнутых» чешских философов. Вспоминается и наше участие в международ­ных философских конгрессах, и совместные зарубежные поездки по линии квакеров. Да, многое было сделано, а еще больше пережито. Но главное, по-моему, сказано.

В. Л. Что ты имеешь в виду?

Л. М. Если как-то подытожить все воспоминания, то «главным» окажется одна невеселая мысль. Сейчас появи­

лась масса воспоминаний, авторы которых приписывают себе роль неких карбонариев, сознательно выступавших против коммунистической диктатуры. У меня нет права говорить от имени всех коллег, но думаю, ты согласишься, что большинство из нас никаких «подрывных» надежд не лелеяло и уж тем более не подвергало сомнению истори­ческую обоснованность коммунистического идеала. Мы отстаивали одно — статус философии как особой формы духовной культуры со своим богатейшим тысячелетним наследием, категориальным аппаратом, внутренней логи­кой развития, а главное — правом на свободные размыш­ления по поводу любых познавательных и поведенческих акций, социальных явлений и духовных образований. Мы выступали против того, чтобы невежественные красные комиссары навязывали философии чуждые ей критерии, исходя при этом не из реального профессионального со­держания, а из политических спекуляций, из так называе­мого подтекста, открывающегося нечистому сознанию, оза­боченному поисками «крамолы».

Здесь-то и приходится констатировать мрачный факт. Системе партократии такая философия была не нужна. Повторю, специфическая и благородная форма культуры, известная в истории мысли как философия, была типоло­гически несовместима с тогдашним идеологическим дес­потизмом, как, впрочем, для него был неприемлем и ате­изм, взятый в его классической «цивилизованной» форме. А потому главная философская надежда сегодня состоит в том, что, это время, наконец, безвозвратно ушло, что люди начинают понимать: философия — не свод «полезных» прописных истин и житейских подсказок, а профессио­нальный поиск разгадки неисчерпаемой тайны человечес­кого существования. По-моему, эта мысль и придает со­держательную цельность нашим воспоминаниям.

У меня, правда, возникло сомнение, не перенаселили ли мы картину прошлого конкретными персонажами? Все-таки, наверное, нет. Я вспоминаю одну из самых блестящих статей, когда-либо написанных философами. Это разнос, который в «Новом мире» М. А. Лившиц учи­нил книге В. В. Разумного. Там он высказал примеча­тельную мысль. В старину, писал он, портретный жанр считался второстепенным. «Он портретный», — говорили о таком живописце. А между тем, именно портреты всего

точнее и полнее доносят до нас колорит давних времен. И Лифшиц заключил статью в своем стиле: «Надеюсь, что и мой портрет будет жить, как живут в веках химеры, высеченные резцом каменотеса».

...Такова уж наша судьба — постоянно возвращаться к «свинцовому времени», в котором прошли наши лучшие годы. В этом отношении крайне удачным был вышедший под твоей редакций двухтомник «Философия не кончает­ся...» (М., 1998). Давай понадеемся, что и сегодня мы кое- что заслуживающее внимания прибавили к этому коллек­тивному портрету. И конечно, мои самые настойчивые поздравления тебе с вступлением в уже серьезный возраст.

В. Л. Спасибо тебе за добрые пожелания. Конечно, я, как и ты, как и все мои друзья (в том числе исключенный из партии Огурцов, сидевший в лагере за «антисоветскую деятельность» Э. Г. Юдин, Ильенков, Батищев, Трубни­ков и др., работы которых не публиковались) не помыш­ляли о замене социализма капитализмом. Правда, воз­можность скорого построения коммунизма в нашей стра­не, как нам обещали официальные идеологи, вызывала большие сомнения. Но мы не сомневались в возможности и необходимости обновленного, гуманного социализма в духе пражских реформаторов 1968 г. Для нас было ясно (сегодня я еще более убежден в этом), что современное динамическое общество невозможно без максимального развития творческого и интеллектуального начала в чело­веческой деятельности. А значит, невозможно без разви­тия науки и философии. Когда я оглядываюсь назад, меня, как и тебя, конечно, посещают невеселые мысли о том, сколько времени, энергии, нервов было потрачено на борьбу с тупым невежеством и мракобесием офици­альных идеологов. Но одновременно я испытываю гор­дость за то, сколько интересного было сделано предста­вителями нашего поколения в философии, со сколькими яркими, талантливыми людьми мне выпало счастье об­щаться.

В. И. Мудрагей третий главный

Много лет назад мой друг Евгений Никитин, выступая на очередном партийном собрании Института философии АН СССР, сказал: «Я переживаю третьего директора Института», имея в виду тогдашнего директора, не самого лучшего из всех предшествующих. Я же могу сказать, что работал с двумя главными редакторами журнала «Вопро­сы философии» — И. Т. Фроловым (1900—1900), В. С. Се­меновым (1900—1987), а сейчас работаю с третьим — Владиславом Александровичем Лекторским.

Что касается Ивана Тимофеевича Фролова, который и взял меня на работу в «Вопросы философии», то о нем очень много хороших слов сказано, в том числе и на страницах нашего журнала. О Владимире Сергеевиче Се­менове художественно поведал Владимир Кантор в своей повести «Крокодил».

Вообще то я познакомился с Лекторским в 1963 г., когда был принят в аспирантуру тогда сектора диалекти­ческого материализма, а затем теории познания ИФ РАН, а Владислав Александрович там уже работал с 1959 г. Потом были постоянные встречи, в том числе и не фор­мальные, поскольку в этом секторе работали мои друзья, да и вообще это был один из самых лучших, по мнению многих, секторов. Достаточно назвать Э. В. Ильенкова,

Н. Н. Трубникова, Г.С. Батищева, Е. П. Никитина и др.

В 1973 г. я пришел в журнал «Вопросы философии», а Лекторский там был членом редколлегии уже с 1968 г., заведовал отделом диалектического материализма. И че­рез некоторое время я стал консультантом его отдела, где уже давно, почти двадцать лет работал чудесный человек Геннадий Сардионович Гургенидзе, которого совершенно справедливо считали совестью редакции. В редакции до сих пор жива история их совместной работы со статьей малоизвестного в то время философа с Украины, который откликнулся на публикацию Ильенкова «Психика и мозг» и «Вопросах философии». Владислав Александрович, бу­дучи членом редколлегии, заведующим отделом, можно

сказать, проявил интуицию и принял решение работать с этим автором.. В результате на страницах журнала воз­никла дискуссия, которая внесла много нового в понима­ние этой проблематики. Теперь это известный философ Давид Дубровский. В дальнейшем я неоднократно заме­чал за Владиславом Александровичем эту способность проявлять интуицию в самых разных ситуациях, что по­рой помогало и журналу. Хочу вспомнить и еще одну историю, связанную с Лекторским.

В 1974 г. сотрудник сектора, которым в то время руко­водил Лекторский, Борис Дынин решил эмигрировать из страны. В то время отъезд из страны считался серьезной политической акцией. До этого были уже такие ситуации и как правило они сопровождались разносами, иногда разгонами целых коллективов (я сейчас говорю не только об Институте философии). Так вот в ситуации с Дыниным Владислав Александрович смог провести сектор сквозь все тогдашние опасности, фактически его сохранив. При этом он внешне был постоянно спокоен, хотя вероятно ему это было непросто в условиях серьезного давления. Дружес­кие отношения у многих сотрудников, включая и заведую­щего, с человеком, отъезжающим «на постоянное место жительства», сохранились. Сейчас может показаться, что так и должно было быть. Но напомню: было начало 70-х годов. Кстати, теперь Дынин автор нашего журнала.

Немного забегу вперед. Уже при Лекторском журнал в начале 90-х годов был «выброшен» из издательства «Прав­да», где он печатался с самого основания в 1947 г. И перед нами встал вопрос, как быть дальше. В это время как раз был принят Закон о печати, который давал воз­можность средствам массовой информации стать самосто­ятельными юридическими лицами. И многие издания ушли в «свободное плавание». Обсуждали такую возмож­ность и в редакции «Вопросов философии». И не только обсуждали, но и предпринимали усилия найти спонсо­ров, тех, кто взялся бы издавать наш журнал. Этим зани­мались активно многие сотрудники редакции. Жили ка­кие-то надежды, сегодня я бы даже сказал — иллюзии. Были некоторые предложения, но почти всегда непре­менное условие — сделать журнал прибыльным. Причем нам для этого предлагалось даже печатать...выкройки кройки и шитья. И, конечно, обещались золотые горы.

Главный редактор активно участвовал в обсуждении пред­лагаемых вариантов, при этом ни в коей мере не навязы­вая своего мнения. В конечном итоге он смог все же, опять же вероятно опираясь на свою интуицию, способ­ность предвидеть последствия, убедить коллектив в необ­ходимости отказаться от рискованных шагов и предло­жить издательству «Наука» Российской академии наук издавать наш журнал. Жизнь показала, что это был пра­вильный шаг, который помог сохранить журнал, в то время как многие другие издания не выдержали соревно­вания с «государственным капитализмом».

Я говорю о некоторых человеческих качествах Владис­лава Лекторского, поскольку, на мой взгляд, они помога­ют ему и сейчас при работе в журнале, в котором он стал главным редактором с конца 1987 г. (В середине 1988 г. он пригласил меня к себе заместителем, до этого с 1984 г. я работал консультантом отдела теории газеты «Правда»).

В наше время постоянно происходят назначение и сня­тие руководителей самого разного ранга, вплоть до самого высокого. И может сложиться впечатление, что смена глав­ного редактора мало что могла значить, если рассматри­вать ее в глобальном масштабе. Но все дело в том, что это был как раз период опять же надежд на то, что мы сможем справиться с глубоким экономическим и социальным зас­тоем нашей страны. И назначение на пост главного редак­тора человека, который пользовался большим авторитетом среди философской общественности и вел себя порядочно в целом ряде сложных ситуаций, создавало убеждение, что оно должно привести к изменению характера журнала, который к тому времени, по мнению многих, утратил те позиции, которые были завоеваны при Фролове.

Как главный редактор Лекторский сразу стал вести линию на то, что нельзя все, что было сделано у нас до этого в философии, считать провалом, отсутствием какой- либо мысли. Да, был и жесткий идеологический диктат и порой такое представление философии, что вызывало к ней резко негативное отношение. Но было и другое. И вот

об этом как раз и стал журнал рассказывать читателям.

Я не буду подробно говорить о том, что за эти годы мы сделали. Скажу лишь о том, что журнал стал знакомить с творчеством тех философов, которые смогли создать ори­гинальные философские школы, порой не признаваемые официальной идеологией, со своей проблематикой, сво­

им подходом к традиционным философским проблемам. Ну а разве не заслугой журнала является введение в нашу культуру идей выдающихся философов прошлого через публикации в журнале и с помощью почти 40 томов приложения — серии «Из истории отечественной фило­софской мысли». Главный редактор уделял этому направ­лению постоянное внимание. Примечательно, что когда журнал начинал эту работу, его тираж был больше 80 тысяч, а это значит, что «Вопросы философии» читали не только профессиональные философы.

Но при всей важности этой работы В. А. Лекторский постоянно подчеркивал, что надо не только использовать наше наследие, журналу надо способствовать философс­кому творчеству, с помощью авторов поднимать и разра­батывать новые проблемы, которые возникают как в фи­лософии, так в науке и обществе.

В журнале стали более широко обсуждаться проблемы судеб российской культуры, становления гражданского общества, роли России в судьбах мира. Особое внимание уделяется новым проблемам эпистемологии и философии наук о природе и человеке, рациональности как идеалу культуры, синергетической парадигме, экологической те­матике и др. На страницах «Вопросов философии» стали появляться материалы по эстетике постмодернизма, био­этике, этике ненасилия. Особую заботу главный редактор проявляет о публикации статей крупнейших современных зарубежных философов (чего стало намного больше при Лекторском, чем в предыдущий период). Здесь играет большую роль то, что Владислава Александровича пре­красно знают за рубежом и многие известные философы посчитали за честь войти в Редакционный совет журнала, публиковаться в «Вопросах философии». Несомненная заслуга журнала — переводы классиков философии.

Много внимания «Вопросы философии» уделяют про­ведению дискуссий по актуальным проблемам, в которых принимают участие не только философы, но также пред­ставители и других областей знания, деятели культуры, политики и др. На его страницах публикуются тексты авторов, разделяющих разные философские позиции, организуются обсуждения этих позиций. В свое время И. Т. Фролов говорил, отвечая на предложение делать ссылки при той или иной статье, что она публикуется в порядке дискуссии, — в «Вопросах философии» все статьи

дискуссионные. И это действительно так, журнал открыт для дискуссий.

Конечно, это не все, что сделал и делает журнал при главном редакторе Лекторском. Я здесь отметил лишь, на мой взгляд, наиболее важные моменты.

Добавлю, что тираж журнала в настоящее время со­ставляет около 5 тысяч экземпляров и это один из самых больших тиражей академических журналов, выходящих в издательстве «Наука». Это и самый большой тираж фило­софского журнала в мире. А если в целом говорить о «Вопросах философии» — то это старейшее в России и крупнейшее в мире философское издание.

Уже стало общепринятым выделять этапы в жизни «Вопросов философии», начиная с первых годов, связы­вая их с именами главных редакторов. Но мне кажется, что и период руководства журналом одним главным ре­дактором можно разбить на такие этапы. Более того, это дает возможность лучше понять и тот путь, который про­ходит общество в целом. Постоянные читатели журнала помнят, как мы в конце 80-х — начале 90-х годов активно откликались на социально-политические процессы, кото­рые шли в России, в виде большого количества публици­стических материалов, критики сталинизма, марксистс­ких догматов и т.д., иными словами в виде таких тем, которые были до этого закрыты.

Тот период сменился другим. Мы и сейчас стремимся, как говорится, держать руку на пульсе жизни, что, кстати, совершенно отличается от того, что было в конце 70-х и середине 80-х годов, когда журнал «увлекался» конъюнк­турными, чисто политическими проблемами. Но теперь мы хотим стать все более профессиональным философс­ким периодическим изданием. И об этом постоянно за­ботится главный редактор.

При В. А. Лекторском сохранились те формы работы, которые были заложены еще И. Т. Фроловым, можно на­звать хотя бы такой способ подачи материалов, как «круг­лые столы», организация взаимодействия философов и не философов, представителей естествознания, социальных и |*уманитарных наук, писателей. Не могу не привести в связи с этим слова Фролова, сказанные им в 1997 г., за год до смерти, в интервью нашему журналу: «Я желаю всем, кто связан с журналом, крепости духа, творческой актив­

ности и истинно философской мудрости. Журнал стал намного лучше по сравнению с тем, что делали мы. Ведь мы были только в начале пути, по которому сегодняшний журнал идет так уверенно и свободно. Нам приходилось с большим трудом публиковать хороших 2—3 материала в номере, а остальное было либо балластом, либо просто нудной «обязаловкой» (замечу в скобках, а сколько было такой «обязаловки» потом, в так называемые застойные времена. — В. М.). Что уж греха таить: ведь и мы сами были другими, а то и просто сделать ничего не могли. Или — точнее — могли не все.

Теперь «Вопросы философии» больше соответствуют моим представлениям о философском журнале: это каса­ется и широты проблематики и культуры самого фило­софствования. И я горжусь, что являюсь членом редкол­легии такого журнала».

За время моей работы в журнале сменилось немало сотрудников редакции. Сейчас сложился коллектив едино­мышленников, высококлассных редакторов, сформирова­лись такие отношения в коллективе, которые дают основа­ния говорить об особой творческой атмосфере в редакции В этом несомненно заслуга нынешнего главного редактора

И безусловно не может быть такого, что было в преды­дущий период. Я как-то просматривал архивы и обратил внимание на многочисленность приказов по редакции причем касающихся не только чисто производственны) вопросов. Сейчас невозможно представить издание такого приказа по журналу «Вопросы философии», который бьи в 1985 г. и где, в частности, говорилось: «категорическ* запретить использование служебных помещений журнала i рабочее и внерабочее время для встреч неслужебного ха­рактера. Ответственность за поддержание порядка в поме­щениях журнала несут работающие в них сотрудники» Вероятно, были какие-то основания для подобного прика за, но я уверен, что нынешний главный редактор никогдг бы не издал такой приказ.

Высокий профессионализм, замечательные человечес кие качества дают возможность Владиславу Александро вичу Лекторскому успешно исполнять обязанности глав ного редактора журнала.

...Третий главный редактор «Вопросов философии» i моей жизни. Пожалуй, достаточно.

Дэвид Бакхарст скромное великолепие владислава лекторского

В 1982-1983 гг. я был приглашенным в рамках научного обмена студентом Московского государственно­го университета и проводил предварительные исследова­ния, необходимые для докторской диссертации по фило­софской культуре СССР. Это было не очень благоприят­ное время для установления разумных контактов между западными и русскими учеными, но мне повезло. Еще во время своего предыдущего приезда в Москву я встретил­ся с философом из Института общей и педагогической психологии Феликсом Михайловым, чья замечательная книга «Загадка человеческого «я»» как раз тогда появи­лась в английском переводе¹. Когда я вернулся в Москву на 1982—1983 академический год, Михайлов взял меня под свое крыло. Он не только провел множество часов в беседах со мной, но и познакомил меня со многими философами и психологами. Весной 1983 г., когда я стал достаточно хорошо говорить по-русски, Михайлов орга­низовал ряд семинаров, на которых я выступал перед маленькой группой заслуживавших доверия коллег. Сре­ди них были директор Института Василий Давыдов, фи­лософ Владимир Библер и Владислав Лекторский, кото­рому посвящена эта книга.

На заседаниях семинара велись магнитофонные запи­си, и печатный вариант первой из них был опубликован несколько лет спустя². Так что мой читатели могут сами убедиться, что я не мог бы и пожелать себе более способ­ных или более тактичных наставников. Все четверо под­робно отвечали на мои доводы, говоря спонтанно и очень бегло. Советская философская литература отличалась

монолитным характером, безликим голосом и монотон­ным стилем. Мои же собеседники, напротив, оказались уникальными философскими личностями. Давыдов был энергичен, резок и прям, предпочитая четко высказы­ваться по основным вопросам, а не вдаваться в тонкости. Михайлов же и Библер были (и сейчас остаются) диалек­тиками высшего класса, воспитанными на антиномиях. Библер был строг, Михайлов ироничен, но оба они обла­дали замечательной способностью импровизации с остро­умными и сложными философскими аргументами.

Лекторский отличался от своих коллег. Его ответы всегда были спокойными и обдуманными, а возражения взвешенными и прямыми. Он мог интересоваться обеими сторонами рассматриваемого вопроса не для того, чтобы установить их диалектическую связь, а просто потому, что было что сказать о каждой из них. Он довольствовал­ся серией замечаний, не пытаясь оформлять их в един­ственную сложную и развертывающуюся мысль. Лекторс­кий как философ не производил на людей так<?го яркого впечатления, как его коллеги, и цели его доводов были более скромными. Однако его слова были исключительно ценными, так как они были взвешенными, информатив­ными и очень разумными. В перевернутом вверх дном мире советской философии такие качества, конечно, были редкостью, и поэтому наблюдение за тем, как работает Лекторский, оживляло и вселяло уверенность.

Незаурядный здравый ум, широкий кругозор и чест­ность Лекторского позволили ему стать прекрасным ре­дактором журнала «Вопросы философии». Эти же черты характера ясно видны в его монографии 1980 года «Субъект, объект, познание», перевод которой на англий­ский язык был опубликован в 1984 г.³ В этой статье я рассматриваю некоторые центральные темы книги Лек­торского и лучшие способы обоснования его наиболее фундаментальных допущений.