Примечания {153} Фридеманн Кройдер Театральные формы памяти в спектакле «Бледная мать, нежная сестра»1 Веймарский фестиваль искусств 1995

Фридеманн Кройдер, доктор философии, родился в 1967 г. Изучал театроведение, общее и сравнительное литературоведение и немецкую филологию в г. Майнце. С апреля 2001 г. — научный сотрудник Института театроведения Свободного университета г. Берлина. Область научных интересов — история старинного и современного театра.

Автор работ: Joseph Felix von Kurz-Bemardon und der Kampf um die Identitaet im 18. Jahrhundert. In: Theaterwissenschaftliche Beitraege, 2002: «Theaterhistoriographie». Berlin, 2002. S. 34 – 40; Formen des Erinnerns im Theater Klaus Michael Gruebers. Berlin, 2002.

Участвовал в редактуре сборника: Theater seit den 60er Jahren. Grenzgaenge der Neo-Avantgarde. Tuebingen, 1998 (совместно с E. Fischer-Lichte, I. Pflug).

«Слепые пятна» памяти

Как может современный театр сохранить живую память о страданиях жертв национал-социалистов? Возможно ли изображать на сцене преступления нацистов? Как относится театр к словам Адорно о том, что ужасы концентрационных лагерей выходят далеко за пределы самой извращенной человеческой фантазии? Действительно ли существует предел возможностей театрального представления? Или, быть может, именно театральным формам, которые принимают во внимание спорность, безграничность и мимолетность воспоминаний, а не пытаются создать видимость их полного {154} воскрешения, и под силу вместо недопустимого молчания оживить в нашей памяти былые страдания, одновременно соблюдая дистанцию по отношению к преданным забвению событиям? — Вот какие сложные вопросы задавали себе немецкие театральные деятели в 1995 году, в канун пятидесятилетней годовщины освобождения узников концентрационных лагерей. Большинство из них уклонились от ответа, обойдя эту тему стороной. И только немногие художники, не захотевшие табуизировать тему воспоминаний о самом мрачном периоде немецкой истории, заслуживают здесь особого внимания. Один из театральных проектов лета 1995 года привел нас на советское кладбище, расположенное в известнейшем историческом месте, в Верхнем Веймаре, на северном склоне замка Бельведер, летней резиденции Карла Августа, покровителя и патрона Гете. В то время как южный склон замка является одним из любимых мест отдыха горожан, его северный склон почти не упоминается в прессе. Посетители здесь большая редкость. Эта северная часть парка, где в рамках Веймарского фестиваля искусств 1995 года был показан спектакль Грюбера «Бледная мать, нежная сестра»¹⁸⁷, может по праву считаться одним из «слепых пятен», которые постепенно были вытеснены из памяти и преданы забвению.

А между тем, в 1938 и 1939 годах здесь при большом скоплении народа состоялись торжественные похороны национал-социалистов, а в 1946 — похороны советских граждан, обставленные ничуть не менее помпезно.

Тюрингия и Веймар печально прославились тем, что власть в них «легально» перешла в руки национал-социалистов еще до заката основанной в Веймаре первой немецкой республики, то есть до прихода к власти Гитлера в 1933 году. Через несколько недель после празднований в честь Гете весной 1932 года путем досрочных выборов в Ландтаг было образовано новое правительство во главе с лидером НСДАП Фрицем Заукелем, который в 1946 году был повешен в Нюрнберге как нацистский преступник. Когда в 1938 году умер его отец, Фридрих Заукель, он использовал его смерть и погребение на частном кладбище в северной части парка как повод для демонстрации национал-социалистской власти. Панихида в только что построенном правлении, похоронная процессия из Веймара в Бельведер, погребение «среди дубов Бельведера» и прощальные речи были ловко использованы национал-социалистами в своих интересах. Эти пышно обставленные похороны увешанного наградами Фридриха Заукеля положили начало последующим захоронениям здесь лидеров национал-социалистов¹⁸⁸. Летом 1947 года солдаты Красной Армии уничтожили последнюю память о месте захоронения национал-социалистов — два высотой более двух метров гранитных надгробия. В апреле 1946 года Советская военная администрация отдала приказ об основании на территории Бельведера советского кладбища. Это кладбище с самого начала было предназначено для захоронения советских граждан, проживавших на территории ГДР. С 1946 года здесь хоронили преимущественно солдат Красной Армии, многие из которых погибли после войны в 1946 и 1947 годах от голода и болезней, и мирных граждан, а с 1968 по 1990 год — только детей.

Ворота советского кладбище в Бельведере и по сей день украшают символы уже несуществующего советского государства: серп и молот и пятиконечная звезда. Это кладбище может считаться сегодня «слепым пятном» памяти с двух точек зрения: во-первых, как «слепое пятно памяти» {155} о военном и политическом присутствии СССР в Восточной Германии до падения Берлинской стены, а, во-вторых, как «слепое пятно памяти» о болезненном национал-социалистском прошлом Веймара. Грюбер, Арройо и Семпрун выбрали местом действия для своего проекта¹⁸⁹ именно этот забытый уголок, так как он имел огромное значение для организации пространства памяти в их спектакле. Ведь Советское кладбище, связывая воспоминания с конкретным местом, воплощает тем самым их непрерывность и постоянство во времени, что отличает их от краткосрочных воспоминаний отдельно взятого человека. Можно, пожалуй, даже сказать, что этому месту самому присуща «память»¹⁹⁰.