3. Театр как предшественник театральности

Существует определение, которое я впредь не могла бы назвать состоятельным: театральность — это «исторически конкретно акцентированное и одновременно ослабленное по его последствиям интерактивное действие»³²². Только, если бы действие было акцентировано и носило игровой характер, можно было бы говорить о театральности. Благодаря тому, что уровень акцентирования и игровой характер действий можно сравнивать между собой, появился особый уровень сравнения театральных действий. В целом речь шла скорей об интерпретационном шаге, который конкретизировал «специфическую символическую интеракцию» Арно Пауля³²³ и делал ее более приемлемой для использования. Понятие театральности тем самым и у меня отображало сферу предмета широкого или расширительного понятия театра. Вместе с тем, это позволяет ограничить понятие театра в соответствии с обыденным словоупотреблением — в основном имеются в виду городские и государственные театры. Преимущество такого понятия театра состояло в том, что с его помощью можно было определить, подходит какому-то предмету характеристика «театральный» или нет. Предмет не является театральным, если не была установлена ни одна или была установлена только одна из компонент. Если обе компоненты (акцентирование, игра) были обнаружены и получили объяснение, то налицо театральность. Таким образом, периферийные явления в сфере предмета «театр» изучались глубже и нередко в сопоставлении — въезды правителей сравнивались с публичными казнями, бон гладиаторов — с процессиями на сельском празднике сева, парады — с самовыражением в бытовом общении людей и т. д.

Сближение терминологического и общеязыкового употреблений слова «театр», напротив, отличалось тем недостатком, что в центре обширной {220} области «театральность» дополнительно характеризовались как «театр» некоторые явления, обладающие такими же признаками. Это привело не к искомому применению понятия «театральность» в периферийных областях, а к неплодотворным дискуссиям о том, где именно внутри «театральности» проходят границы понятия «театр». Эта проблема была вызвана расширением понятия театра, которое связано с действиями людей, до понятия театральности, а также исключением из рассмотрения вариативности зрительского восприятия. Конфликт можно разрешить, если устранить различие между театром и театральностью, если рассматривать театр и театральность совместно и развить некоторые уже имеющиеся положения. Так, пространственно-временная фиксированность театра в «исторически конкретном» не требует никакого «особым образом оборудованного пространства». Компонента «акцентирование» охватывает понятия ostentazione, to perform, — представлять, выставлять напоказ, и эта структурная компонента в достаточной мере определяет театр лишь совместно с функциональной компонентой.

4. Пространственно-временная фиксированность

Любое поведение человека (например, человек ворочается во сне) происходит в конкретном пространстве и в конкретное время. Если пространство и время присущи общему понятию поведения как его свойства, то они, разумеется, свойственны и целенаправленному поведению (например, человек чистит зубы) или взаимодействию — интеракции. Ее следует понимать как прямое, неопосредствованное, видимое воздействие индивидов друг на друга, которое можно обнаружить и в бытовых ситуациях, например, в семейной ссоре. Только в интерактивных взаимосвязях действия может быть акцентирована одна из действующих сторон, например, полицейский на уличном перекрестке; именно поэтому мы и видим в полицейском актера, хотя процесс, происходящий между ним, с одной стороны, и водителями и пешеходами, с другой, мы не считаем театральным. Некоторые интеракции, в которых акцентируются телодвижения, можно, впрочем, назвать театром. Но какие?

Выявление и описание пространственно-временной фиксированности интеракций — неотъемлемое условие любого обсуждения способов акцентирования и возможного понимания их как театра, ибо один и тот же процесс при изменении пространственно-временных условий может расцениваться по-разному. В XI веке на столе византийской царевны впервые появились вилки. Это произошло в Венеции, во время пира, и вызвало настоящую сенсацию, ибо данный вещественный атрибут удивительным образом акцентировал жесты и движения царевны. Тогда вилку еще не считали предметом, необходимым для еды, но прошло пятьсот лет, и степень акцентирования заметно снизилась, поскольку вилка стала общепринятым предметом обихода в Европе. Сегодня где-нибудь в кафе скорей привлечет общее внимание тот, кто не пользуется столовыми приборами. Связь пальцев, руки с вещественными атрибутами — картошкой, соусом, мясом — акцентирует движения таким образом, что «исторически конкретно» повергает в ужас прочих едоков, соблюдающих общепринятые правила поведения за столом.