9. Качественные различия

Многие другие ситуации, которым пытаются дать наименование «театр», не обращаясь к схеме ABC и к интегральному определению театра, невозможно даже просто поместить на один уровень. Они отличаются друг от {228} друга качественно. Ибо акцентирование как чувственно воспринимаемое действие может быть и неумелым, и неуместным, неловким, скучным, а может быть, напротив, захватывающе интересным. Процесс акцентирования распространяется от любопытства к состязаниям вроде рестлинга до интереса к спектаклям Уилсона. Высшее чувственное качество акцентирования проявляется не в психологически совершенном исполнении некой «роли», что можно (ошибочно) предположить, читая Станиславского³³⁴; и не в демонстрации поведения, подлежащего критике, что можно (ошибочно) заключить из сочинений Брехта о театре, но только в напряженном чередовании обеих компонент, то есть в захватывающе интересной смене скрытого и явного. Это захватывающе интересно, так как актер, во-первых, варьирует режим времени, а, во-вторых, степень (резкость, отчетливость) изменений. Мы следим за театром, потому что вид и степень акцентированности меняются, потому что наше внимание колеблется между актером и действием, потому что актер своим поведением преломляет нечто, разделяя паузами свои движения и позы, потому что он старается замедлить или ускорить смену нашего внимания. В зависимости от мастерства актера мы оцениваем качество его действий. Так, например, мы констатируем, что актер X играет поведение водителя или пострадавшего велосипедиста слишком медленно, неловко, что он бессмысленно старается вжиться в роль, переигрывает и показывает в основном себя, а не действие. И мы с облегчением видим, что его, наконец, оттесняет в сторону другое лицо, действующее в дальнейшем. Актер У показывает и объясняет нам лишь самое необходимое, и ни у кого не остается сомнений относительно того, кого и что нам показывают. Мы, зрители, считаем такой подход более уместным и с удовлетворением следим за движениями актера У, более точными, чем у актера X, слушаем короткие поясняющие реплики и, возможно, размышляем о том, не может ли актер У сыграть, например, Гамлета. Таким образом, мы оцениваем качество, прежде всего, в конкретной исторической ситуации, а затем сравниваем его с другими ценностями, которые нам известны.

10. Недостаточность любых дефиниций

Дать непосредственное и полное определение предмета театра невозможно. Это процессуальное образование существует лишь как зияние между словами, понятиями и аспектами, которые в данном случае характеризуют структуру и функцию. Противоречивое отношение между акцентированностью и признанием ее главной функцией в рамках интерактивной ситуации и есть то, что генерирует предмет театра. Его можно представить в виде шара, освещенного несколькими прожекторами, читай — дефинициями. Дефиниции ориентированы своими целеустановками и потому освещают различные области шара. Ни один прожектор не освещает весь шар со всех сторон.

Для создания перспективы предложенного нами варианта дефиниции важно следующее:

— следует предотвратить узкое определение театра, которое можно расширить до определения театральности;

{229} — если восприятие влияет на обозначение процессов непрофессионалами, то этому необходимо дать научную оценку;

— театром уже давно называют ситуации, лежащие за пределами театра, из-за чего дефиниция, основанная, например, на уличной сцене, также должна быть учтена;

— наряду с ситуациями, ведущими к эмансипации, как театр могут фигурировать и ситуации, имеющие деструктивный характер;

— содержательными представляются лишь определения, позволяющие дифференцировать и сравнивать между собой ситуаций, которые принято называть театром.

При уточнении функций неизбежно возникают разногласия. Так, если речь идет о пресс-конференции в саду Белого дома, функция информирования общественности в порядке исключения может быть признана более важной, чем аспект презентации, акцентированности, который в целом остается главенствующим и тем самым оправдывает употребление в данном случае слова «театр». Другой пример: утверждают, что главная функция казни Людовика XVI заключалась в ликвидации этой личности, а не в акцентировании самого процесса. При этом следует пояснить, что для убийства короля вполне было бы достаточно исполнения приговора «при закрытых дверях».

Все дело в том, чтобы создать речевой контекст, в котором возможно обсуждение градуальных (количественных) различий. И при определении вида и степени акцентированности оценки также могут быть весьма различными. Прямое, локальное, наделенное атрибутами, сопровождающееся звуками (или различные комбинации этих признаков) акцентирование бывает более или менее ярким, но ни один из признаков не говорит о большей или меньшей ценности процесса. Правда, вполне очевидны различия: между оперой и боксерским поединком, процессией в день Тела Господня и демонстрацией аграриев и т. п. Противоречие — правило для истинного, непротиворечивость — правило неверного, как отмечает Гегель; это значит, что проблемы описания всегда являются началом рассмотрения самого предмета, то есть началом анализа.