1 Wliiiwcll j. British agent. London: William Kimber & Co., 1966. P. 66-67.

возобновить прерванный спектакль. Текущее определение си­туации исчезает, но у участников взаимодействия сохраняется возможность заново определить происходящее. Фабрикации производят разрушения совсем иного рода. Само обнаружение фабрикации резко меняет установку людей на продолжение взаимодействия.

Аналитически фабрикации можно классифицировать по-разному. Их можно упорядочивать по долговременности, ко­личеству обманутых, объектам манипуляции. Можно сфабри­ковать мотив и цель обмана, намерения, жесты, утверждения, оправдания, вещественные свидетельства, личностную иден­тичность, окружающую обстановку, разговор, порыв ветра, автокатастрофу, случайность, взвод израильских солдат, пере­одетых в арабских заключенных, средства защиты от захвата авиалайнеров1, троянского коня. Фабрикуют даже сафари в джунглях. Проводник заранее приучает львов искать пищу в определенном месте (с помощью не воспринимаемого челове­ческим ухом звукового сигнала высокой частоты). После того как охотники потратят две недели, чтобы продраться через чащу, и вдоволь настреляются всякой дичи, но все-таки не встретят ни одного льва, проводник приводит компанию как раз в то место, где лев будет убит. Одержав таким образом победу над враждебным миром дикой природы, клиенты на­конец-то почувствуют глубокое удовлетворение2. В данном случае фабрикации классифицированы по их целям.

II

Рассмотрим сначала благонамеренные фабрикации (benign fabrications), которые конструируются в интересах вводящегося в заблуждение человека, а если не совсем в его интересах и не ради его пользы, то, по крайней мере, не в ущерб ему. Неча­янное разоблачение разрушает замысел фабрикации и в даль­нейшем может заставить простофилю вести себя более насто­роженно, но большого морального ущерба ему не наносится. Благонамеренные фабрикации подразделяются на несколько видов.

1. Я думаю, что во всех обществах существуют розыгрыши (playful deception), то есть введение в заблуждение одного или нескольких человек ради общего развлечения — безобидного, несерьезного и обычно непродолжительного. Все знают, что шутка скоро откроется, и уверены, что жертва отнесется к ней «без обиды», «как к забаве». Иначе говоря, все уверены, что жертва розыгрыша поддержит представление о том, что ее ин­тересы не пострадали, что она сама при случае сыграла бы подобную шутку с другими и в известном смысле просто ждала момента разоблачения, чтобы присоединиться к шутникам и вместе с ними посмеяться именно над своей ролью, от которой она только что избавилась1. Чтобы происходящее было вос­принято в нужном фрейме, разыгрывающий может привлечь третьего в свидетели шутки своим озорством и полускрытыми заговорщицкими взглядами; при необходимости у него будет независимый свидетель того, что все происходившее изначаль­но являлось именно шуткой. (Без такого закрепления разы­грывающий может обнаружить, что невольно зашел слишком далеко, и будет вынужден продолжать свою фабрикацию в по­пытке утвердить ее как часть действительной реальности.) Можно добавить, что в изящных приколах (kiddings) свидетели сохраняют «серьезный вид», но в то же время чувствуют не­уместность слишком активной поддержки фабрикации, по­

¹ Шутливые розыгрыши (playful joking) нужно отличать от менее безобид­ной издевки (put-on). В неформальном общении, поощряя собеседника ..оипруживать осведомленность (даже скромно и тактично) в какой-ни-будь частной проблеме, можно легко поймать его в ловушку, спровоциро-11,111 возражение с его стороны намеренно неквалифицированным сужде­нием. Он поймет, что его поймали на пристрастии к маленьким победам, ЧТО собеседник просто притворялся наивным и шаг за шагом обнаруживал с нос притворство. Еще обиднее ситуация, когда притворщик ведет лож­ный разговор, и в тот момент, когда жертва начинает верить, будто понимает смысл рассуждений и позицию говорящего, шутник быстро принимает серьезный тон, развивает сложную аргументацию, ставит оп­понента в абсурдное положение и уходит, а жертва начинает понимать, •по ей натянули нос. Аналогичным образом может нагромождаться куча похвал и комплиментов, пока жертва не поймет, что над ней издеваются. Pa iигрывать можно и во время коротких встреч. Например, говорят, что * и пущие в городах чернокожие американцы обнаруживают сильную I к юнность «прикалываться», «прикидываться шлангом» и «вешать i.iiiniy» в своем круге общения, особенно когда хотят пустить пыль в глаза ИЛИ облапошить собеседника иным способом; такое поведение становится преобладающим способом адаптации. См.: Hammond В. The contest sys-tem A survival technique: Master's thesis / Department of Sociology-Anthro­pology. Washington University. 1965. Об издевках см.: Brackman J. The pill on. New York: Bantam Books, 1972.

скольку сообщничество многих в оболванивании одного за­ключает в себе явную непочтительность1.

Игровые обманы различаются между собой по степени ор­ганизованности и характеру целеполагания. Наименее фор­мальный уровень наблюдается в тех случаях, когда просто ва­ляют дурака или «прикалываются»: жертва вовлекается в обман лишь на время произнесения фразы или какого-либо поворота в разговоре — этим дело и кончается. Шутка обнаруживается сразу же и не выходит за рамки диалога. Более организованным выглядит то, что называется одурачиванием (leg-pulling), где жер­тву вынуждают не только поверить в вымысел, но и совершить какое-то действие; например, посылают за покупкой в закрытый магазин или за гаечным ключом для левой резьбы. Сегодня по­добные штучки любят вытворять подростки из гетто, которые дурачат патрульных полицейских, изображая драку.

Одурачивание такого рода формально считается безвред­ным, поэтому к таким ситуациям должен быть готов любой член общества, однако в нем все же присутствует элемент ос­корбительности, что указывает на границу допустимого. Жер­тва не должна воспринимать шутку всерьез, вернее должна не воспринимать ее всерьез, но в то же время должна серьезно относиться к факту, что те, кто ее дурачил, посчитали это позво­лительным и уместным. Наверно, внутри любого социального круга есть люди, кого считают особенно подходящими для такого рода проделок, и есть один-два человека (часто наиболее влия­тельных), которые определяют границы одурачивания.

Наряду со словесными розыгрышами можно выделить «практические шутки» (practical jokes) — более или менее про­думанную фабрикацию некоторых объективных обстоя­тельств, образующих жизненную среду жертвы, для того чтобы у последней создалось неправильное представление о проис­ходящем. При этом сам шутник нередко не присутствует в месте «практической шутки» и не наблюдает результата своего

¹ Однажды на званом обеде в Риме знаменитый киноактер Кирк Дуглас, видя, как британская принцесса Маргарет восхитилась принадлежащим Сэму Спигелю (тоже кинозвезде) золотым портсигаром от Фаберже, шутливо предложил подарить портсигар принцессе «для укрепления англо-американ­ских отношений». Газеты сообщали, что Спигель, побледнев, предложил портсигар, а принцесса его благосклонно приняла. Минут через десять (как писали) принцесса отыграла шутку, «вдруг» обнаружив, что портсигар «ук­рали» из ее сумочки; его стали передавать из рук в руки под столом, и в розыгрыш были вовлечены все присутствующие. В такой компании шутка выглядела столь дико, что ее переложение вместе с комментариями о границах приличий заняло четыре газетных полосы с тремя фотографиями. См.: San Francisco Chronicle. 1965. October 17.

хитроумного предприятия. (Имеется тонкое замечание А. Бергана об искусстве шутить: нужно незаметно для жертвы произвести такие изменения в окружающей ее обстановке, чтобы она, тщательно соотнося свои действия с (кажущейся для нее) привычной реальностью и действуя теми способами, которые обычно обнаруживают свою эффективность, в конце концов обнаружила свою «механическую неповоротливость». Она терпит неудачу при попытках целесообразных действий1.)

Вечеринки с сюрпризом (surprise parties) являются ритуальной фабрикацией, распространенной в средних слоях американского общества. Разыгрываемого приводят в гости к другу, где обнаруживается, что его ждут поздравления и подарки. В отличие от обычного одурачивания здесь требуется хорошая организация дела. Если в «практической шутке» явно присутствует некоторый враждебный подтекст, то в данном случае обманутый может выразить полное одобрение затее. В самом, почему бы не отнестись одобрительно к шутке, которая немного обогащает2?

С каким бы размахом ни организовывались вечеринки-сюрпризы их обычно устраивают в честь одного человека. А мистификация (playful fabrication) может быть адресована и более широкому кругу людей, иногда целому сообществу, даже если при этом не преследуется никакой цели, кроме озорства. Это еще называют потехой.

Кембридж, штат Массачусетс. Студенты Гарвардского универ­ситета, проснувшись вчера утром, узнали ошеломляющую «но­вость»: Гарвард не будет участвовать в межуниверситетских фут­больных состязаниях.

Передовая статья в приложении к студенческой газете «Гарвард Кримсон» цитировала президента университета Натана Пьюзи, который сказал, что Совет попечителей принял решение не уча­ствовать в межуниверситетском футбольном турнире по оконча­нии сезона.

Оказалось, что это был тщательно спланированный розыгрыш. Одностраничное «приложение» было напечатано сотрудниками студенческой газеты Дартмутского университета, чья команда на­кануне разгромила футболистов Гарварда со счетом 14:0. Нельсон Лихтенштейн, заместитель редактора газеты «Дартмут», признался, что сотрудники редакции ночью доставили воскрес­ное «приложение» в общежития Гарварда и Рэдклифа1.

Другой вид игрового обмана — корректирующий розы­грыш (corrective hoaxing). К нему обычно привлекают внима­ние достаточно большой аудитории, иногда широкой публики. Цель его — дать своего рода моральный урок, а заодно и не­много повеселиться. Часто корректирующие розыгрыши обна­руживают легковерность публики по отношению к тем, кто находится в центре общественного внимания; на самом деле их мнимая значительность ничего не стоит. Проказники рас­считывают на то, что общество простит им любую незаконную выходку за преподанный урок и ее очевидное бескорыстие. Следует добавить, что объекты «коррекционных розыгрышей» не расположены усматривать в подобных проектах доброжела­тельные намерения. Примеров тому множество.

Вчера на углу улиц Пауэлл и Саттер было инсценировано пре­ступление, которое показало, насколько легко можно совершить ограбление средь бела дня и скрыться с добычей. Эту акцию задумали и совершили члены Клуба оптимистов, которые тем самым хотели обратить внимание общественности на недопусти­мо высокий уровень преступности на улицах Сан-Франциско. Согласно плану, на углу улиц Саттер и Пауэлл Кресалия, член Клуба оптимистов, подбежала сзади к мисс Маккинни, сорвала с нее взятую напрокат шубу из крашеного французского кролика стоимостью 185 долларов, сняла золотой браслет стоимостью 285 долларов и скрылась в направлении Юнион-сквер. О нападении сообщили в полицию2.

О корректирующих розыгрышах особенно часто пишут в мемуарах и литературных биографиях, но есть и научные из­дания3. На моей памяти самым знаменитым примером подоб-