1 San Francisco Chronicle. 1965. October 25.

ной фабрикации был «Дредноут Хоукс», в котором професси­ональный специалист по розыгрышам Горейс Коул вместе с Нирджинией Вулф1 и друзьями заставили адмирала британского флагманского судна угощать чаем «двух абиссинских прин­цев» и их компанию2. Заметим, что, если при одурачивании Почти всегда присутствуют третьи лица, которые выполняют роль гарантов несерьезности происходящего, — в рассматриваемых случаях этого может оказаться недостаточно — необ­ходима опора на облеченное полномочиями лицо, чтобы было кому замолвить словечко и при раскрытии обстоятельств дела было обеспечено надежное свидетельство3. Даже когда к делу у лается подключить общественность и прессу, скандал бывает трудно остановить4.

Игровые фабрикации имеют очевидные границы, нарушение которых может привести к сомнениям относительно моральных и психических качеств фабрикатора. В определенных (пучаях его поведение могут посчитать «из ряда вон выходя­щим». В любом случае, вопрос о границе дозволенного и наказании преступивших черту решается не путем апелляции к закону. Во всяких проказах необходимо знать меру и не слиш­ком увлекаться организационной стороной дела. Каковы бы ни были шутливые выходки, они не должны вызывать у обма­нываемого впечатления о серьезных изменениях в своей жиз­ненной ситуации, если же у него возникнут какие-либо ожи­дания и надежды, которые вскоре обернутся разочарованием и неприятностями (скажем, утратой положения в обществе или потерей близких людей), то они являются результатом неудач­ной шутки.

2. Рассмотрим «экспериментальный обман» (experimental hoaxing). Он практикуется, когда методика проведения экспе­риментов над людьми требует, чтобы подопытный не знал, что именно исследуется, а еще лучше, чтобы он вообще не дога­дывался о постановке эксперимента. Впрочем, это требуется почти во всех экспериментах. Неосведомленность испытуемо­го расценивается как защита от сознательного искажения соб­ственной реакции, например из желания самоутвердиться или помочь экспериментаторам получить тот результат, который, как ему кажется, от него хотят получить. После завершения эксперимента испытуемому сообщают о том, что происходило «в действительности», и задним числом получают его согласие на участие в эксперименте1. Он благосклонно принимает про­изошедшее, поскольку внес посильный вклад в развитие науки и, в конце концов, никакого вреда ему не причинили. Иногда среди испытуемых помещают осведомленных людей, которые фактически участвуют в наблюдении за ходом эксперимента; их называют подставными, подсадными или участниками ис­следования. Вероятно, можно смело сказать, что почти все студенты, специализировавшиеся по психологии, использова­лись в экспериментах в качестве «лопухов», некоторые и в качестве сотрудников.

Вообще говоря, само втягивание кого-либо в ситуацию обманным путем и есть эксперимент. В таких случаях экспе­риментальный обман явно содержит фабрикацию того, что уже является переключением деятельности, а именно деятельнос-

¹ Стандартное высказывание по этому поводу (превосходное в своей непо­средственности) принадлежит Соломону Ашу, который известен экспери­ментом по изучению группового давления. В эксперименте участвовали семь подставных лиц и один испытуемый. «По завершении интервью каж­дому испытуемому сообщались цель эксперимента, его роль и роль боль­шинства, — пишет С. Аш. — Следует добавить, что неправомерно и нежела­тельно отпускать испытуемого, не дав ему полных разъяснений об условиях эксперимента. Экспериментатор несет ответственность за то, чтобы у испы­туемого не осталось сомнений по поводу того, ради чего над ним ставили эксперимент». См.: Asch S.E. Effects of group pressure upon the modification and distortion of judgments // Readings in Social Psychology / Ed. by E.E. Mac-coby, et als. New York: Henry Holt & Company, 1958. P. 175-176.

ти, представленной в качестве эксперимента1. Настройку можно перенастроить, но можно превратить ее в фабрикацию; ГОГДа получится, что мы удалим два слоя с непревращенных событий, а с непосредственной деятельности — только один.

В последнее время предпринимаются попытки проводить и экспериментальные опыты в естественной обстановке, на улицах и в общественных местах. Экспериментатор вступает в короткое

общение с несколькими людьми, создает у них ложное впечатление о происходящем и поддерживает его в течение определен­ной) времени. Как правило, в таких случаях испытуемый после и эксперимента не посвящается в суть дела, скорее всего потому, что все знают: обман столь непродолжителен и незначителен, что согласие испытуемого принимается как бы по умолчанию2. Можно привести в пример работу замечательного лингвиста У. Лабова, который пытался компенсировать недостаток мате­риала в исследовании речевого узуса американцев и использовал обманный прием для стимулирования ответов. Он рассчитывал на то, что респонденты не догадаются о предмете исследования, в противном случае они, конечно же, постарались бы изменить свое произношение.

Интервьюирование по программе изучения американского анг­лийского языка (ALS3) было направлено на получение информа­ции об употреблении пяти изменяющихся фонем теми, кто не был охвачен обследованием телезрителей. Методика разрабаты­валась именно для тех, кто отказался от участия в стандартном интервью, а затем использовалась при опросе лиц, не попавших в выборку на основном этапе полевой работы. Если у респондента не было телефона или номер телефона от­сутствовал в справочнике, интервью проводилось лично. Если респондент отказался беседовать с одним интервьюером, его посе­щал другой. Респондентов, чьи телефоны имелись в телефонном справочнике, опрашивали по телефону. В первой части интервью задавались вопросы о качестве телевизионного изображения на раз­ных каналах. Предмет обсуждения выбран с расчетом на то, чтобы добиться максимального количества ответов от тех респондентов, которые отказались от обычного интервью по программе ALS. Каж­дый вопрос был спроектирован таким образом, чтобы установить употребление хотя бы одной изменяющейся фонемы. Какие каналы принимаются у вас лучше других?хуже других?какой канал вы смотрите чаще всех?реже всех?

При помощи этих вопросов регистрировалось произношение звука (г) в слове four, звука (th) в слове thirteen и еще две вспомо­гательные фонемы (о которых пойдет речь далее): гласный звук в слове nine и первый гласный звук в слове thirteen. Для регистрации звука [eh], который редко встречается в корот­ких высказываниях, в исследовании фиксировалось слово bad Не могли бы вы сказать, изображение было очень плохим (very bad) или не очень плохим (not so bad)?

Употребить слово bad в вопросе было необходимо для того, чтобы получить запрограммированный ответ. Влияние интервьюера на ответ респондента минимизировалось тем, что интервьюер делал сильное ударение на словах very и not so и погашал слово bad так, чтобы не распознавалось его собственное произношение изучае­мого звука1.

Такого рода эксперименты обычно непродолжительны и, конечно, привязаны к определенному месту. Существуют и другие возможности. Оценочные исследования «терапевтичес­кого» характера, которые проводятся, как правило, по месту жительства, могут порождать гораздо более масштабные мани­пуляции, чем те, которые упоминались до сих пор. Все это непосредственно связано с вопросом о границе фрейма2.

Интересно сравнить экспериментальный обман с другим ме­тодом — скрытым включенным наблюдением3. В данном случае наблюдаемое поведение не является результатом эксперимен-шрования и, как правило, не обесценивается обнаружением хитроумных приемов исследователя. Разрушается лишь отно­шение доверия между наблюдаемыми и наблюдателем, по-( кольку последний оказывается не тем, кем его считали ранее. Н таких случаях ссылки на то, что наблюдатель старался ради пауки, чаще всего не достигают цели, и на протяжении доволь­но продолжительного времени испытуемые могут сильно пере­жинать из-за того, что с ними проделали. И это совершенно естествено

Правомерность вовлечения людей в экспериментальный обман, особенно в таких больших масштабах, как это делается в колледжах, пока не особенно осуждается, хотя, наверное, оно МОГЛО бы вызвать и большее неодобрение1. Однако в последнее время в связи с назревшими вопросами медицинской этики ни и мание общественности привлекли моральные ограничения и этой области. Первая проблема связана с самим фактом об­мана, а именно с правом экспериментатора скрывать от испы-1усмых факт проведения эксперимента или (когда об экспери­менте сообщается) предмет экспериментального исследования. Другая проблема связана с разного рода риском и опасностями, которым подвергаются испытуемые без их ведома, а следова­тельно, и без их согласия. Если говорить о медицине, то наличие этически уязвимыми являются исследования раковых заболеваний доктором Честером Саутхемом2; в психологии, вероятно, наиболее рискованны исследования подчинения ав­

следует подчеркнуть, что здесь обман — не совсем обман, поскольку фрейм жеиериментального взаимодействия порождает не столько среду экспери­мента над испытуемыми, сколько среду, в которой испытуемые активно . шраются разгадать, чего именно от них хочет экспериментатор, от чего 1.ШИСИТ успех всего предприятия, короче говоря, что от них требуется. См. Например: Orne M.T. On the social psychology of the psychological experiment: With particular reference to demand characteristics and their implications // American Psychologist. 1962. Vol. XVII. P. 776-783; Rosenthal R. On the social psychology of the psychological experiment: The experimenter's hypothesis as unintended determinant of experimental results // American Scientist. 1963. Vol LI. P. 268-283; Friedman N. The social nature of psychological research: The I «yi hological experiments as a social interaction. New York: Basic Books, 1967. Отчет см.: Lear J. Do we need new rules for experiments on people? // Saturday Review. 1966. February 5. P. 65-70. Особое беспокойство вызвало введение предположительно безвредных раковых клеток экспериментальной группе Iк.жилых пациентов для изучения отторжения; при этом пациентам не I ообщали о том, что им вводят. Солидное собрание документов по данной проблеме содержится в монографии: Katz J., et al. Experimentation with human beings. New York: Russell Sage Foundation, 1972.

торитету Стэнли Милграма1. Обеспокоенность возникает, ко­нечно же, в связи с указанием на аналогичные медицинские эксперименты в немецких концентрационных лагерях.

3. В качестве приложения к профессиональному обучению создается «учебный обман» (training hoax). С новичком обра­щаются так, будто он вовлечен в серьезную работу, и только позднее раскрывают ему секрет, что все его действия были надежно ограждены от того мира, который, как он думал, был ему открыт. (Отличным примером такого рода является инсце­нировка, в которой англичане, как утверждается, обучают агентов разведки ведению допросов с применением холода, голода и избиений2.) Практикантов иногда обучают професси­ональным навыкам на клиентах, которые ни о чем не догадыва­ются. В некоторых случаях жертве обмана открывают действи­тельное положение дел после завершения подготовки; например, когда будущие разведчики практикуются в краже документов в местных учреждениях, сведения о недостатках в работе служб безопасности потом становятся предметом разбирательства. Но так происходит не всегда. Студенты-медики, обучающиеся на третьем курсе, могут проходить стажировку в больнице, позво­ляя пациентам принимать себя за врачей. Вот что рекомендует пособие для следователей в качестве обучающей методики.

Следователь должен понимать, что ничто не может заменить опыт. Даже в свободное от работы время надо тренироваться и ходить за кем-нибудь по пятам, чтобы не утратить навыков на­ружного наблюдения. Во время езды на автомобиле нетрудно проверить, как долго можно не терять из виду незнакомую ма­шину. Во время прогулки интересно узнать, как долго можно незаметно вести какого-нибудь прохожего. Если пешеход обна­ружит, что за ним следят — не беда3.

¹ См.: Milgram S. Behavioral study of obedience // Journal of Abnormal and Social Psychology. 1963. Vol. LXVII. No. 4. P. 371-378; Milgram S. Some Conditions of Obedience and Disobedience to Authority // Human Relations. 1965. Vol. XVIII. P. 57-76. В эксперименте Милграма испытуемый должен был по команде экспе­риментатора подавать сильные, как он думал, электрические разряды для стиму­ляции другого испытуемого, которого изображал экспериментатор. Таким обра­зом изучался стресс, испытываемый при применении антигуманных методов исследования. [Русский перевод: Милграм С. Эксперимент в социальной пси­хологии / Пер. с англ. Н. Бахтина и др. СПб.: Питер, 2000. — Прим. ред.]