1 Взято из полевых записей Шелдона Мессинджера, участвовавшего в иссле­довании г. Сэмпсона. См.: Sampson g., Messinger Sh.L., Towne r.D. Schizo­phrenie women. New York: Atherton Press, 1964.

плохие новости от пациентов, которые скоро умрут или находят­ся в тяжелом состоянии. Определение пациентом ситуации, ес­тественно, в значительной мере складывается из того, как он интерпритирует смысл того, что делается с ним и для него. Поэтому и данном контексте неверная или неполная информация создает но многом фальшивый мир. Вопросотом, как и когда раскрывать обман, — один из самых дискуссионных в медицине. Профес­сиональное консультирование по управлению ложью неспециа­листами и дилетантами стало обычной практикой современной медицины. Процитируем экстремальный пример.

Несчастье произошло при операции обрезания при помощи электроприжигания. Электрический ток был столь сильным, что сжег всю ткань пениса, которая омертвела и отвалилась. Родители от отчаяния не знали, что делать, они долго и мучи­тельно пытались решить этот вопрос. Затем консультирующий пластический хирург, знакомый с принципами изменения пола, порекомендовал переменить пол ребенка на женский... После операции в лаборатории психогормональных исследова­ний университета Джонса Хопкинса, где мы впервые встретились с родителями, мы дали им ряд советов и консультацию относи­тельно прогноза и бережного отношения к их дочери на основе опыта аналогичных операций, проведенных с детьми-гермафро­дитами. В частности, мы убеждали их, что ребенок будет иден­тифицировать себя с женским полом, если его воспитывать как девочку. Мы всесторонне проинформировали их о дальнейшей медицинской программе для ребенка и о ее сочетании с половым воспитанием девочки по мере того, как она будет расти. Родите­лям рекомендовали, какую информацию и в каком объеме давать девочке о себе самой по мере возникновения необходимости в будущем, и помогли придумать объяснение для друзей и родст­венников, в том числе для другого их ребенка. Со временем они скажут девочке, что, когда она захочет выйти замуж и иметь свою семью, она сможет усыновить или удочерить ребенка1.

Именно в психиатрической практике патерналистские фабрикации достигают гораздо более впечатляющего размаха, чем в медицине и сопредельных ей сферах, где все сводится к ограничен пому числу стереотипов. Рассмотрим прием, посредством которого удается обманом предать близкого или знакомого в руки профессионала, учреждения или правосудия. Для этого можно п. пользовать вечеринку с сюрпризом, а по сути — засаду.

Вчера сын мэра городка Турлок был арестован за вооруженное нападение после того, как возле своего дома он произвел три выстрела из крупнокалиберной винтовки.

Начальник полиции Джон Вайаренго сообщил, что Енох Кристоферсен-младший, двадцати одного года, с винтовкой и писто­летом в руках отказывался сдаться пятерым офицерам и десяти помощникам шерифа.

Сын мэра, бывший пациент психиатрической больницы в Модесто, что-то отчаянно бормотал об увечьях, которые его бывшая подруга получила в автомобильной аварии. В конце концов друг Кристоферсена, Пол Карлсон, двадцати лет, убедил его поехать «порыбачить».

Они сели в машину Кристоферсена и отправились в Оукдейл. Три человека в штатском поехали следом за ними на обычной машине без полицейских опознавательных знаков. Как рассказал начальник полиции Вайаренго, когда те двое ос­тановили машину в Оукдейле и вышли, детективы схватили Кристоферсена и отвезли его в окружную тюрьму1.

6. Нам остается рассмотреть предельный случай стратеги­ческих фабрикации. Тот, кто строит благонамеренную фабри­кацию, не испытывает мук совести от своего обмана, так как интересы обманутого по определению не ущемляются. Про­блема в том, что фабрикация включает в себя два элемента: моральный, связанный с порядочностью обманщика, и стра­тегический, связанный с намеренным созданием у жертвы не­верного восприятия ситуации и (как следствие) неверной ре­акции. Очевидно, например, что в состязании не только до­пустимы, но и обязательны ложные движения, финты, блеф и скрытые ходы. Очевидно, что эти действия зависят от конкрет­ного замысла, который держится в тайне, и что это чисто «стра­тегическая» тайна в том смысле, что репутация зависит как раз от жизнеспособности обмана, а не морального облика обман­щика. (В действительности, как мы покажем ниже, обман со­перников по игре иногда является правом, нарушение которо­го может привести к юридическим, гражданским и даже кри­минальным действиям.) Очевидно также, что, хотя разрешен­ные виды обмана могут противоречить определяемым игрой ин­тересам игрока, возможный ущерб составной частью входит в область игры и не должен восприниматься серьезно. Правед­

¹ San Francisco Chronicle. 1965. February 26. Полезно обратить внимание, что слово «порыбачить» здесь употреблено в кавычках, что означает, что ника­кой рыбалки не предполагалось, а слово «друг» употреблено без кавычек.

ное негодование демонстрировать можно только используя фрейм шутки. Применительно к соревнованиям между бизнес-организациями или государствами можно применить то же рассуждение, но с меньшей уверенностью. Есть масса вещей, которые, как мы сами соглашаемся, имеют право скрывать от соперников любая корпорация и любое государство, храня полное молчание о своих действительных планах или деклари­руя ложное направление своих действий. Конечно, планы скрывают только те, чьи жизненные интересы подвергаются серьезной опасности. Интересно, что, чем серьезнее возмож­ные негативные последствия, тем отчетливее рискующие про­являют склонность (как будет показано ниже) к языку игр и допустимым в нем приемам дистанцирования и иронии.

III

Я рассмотрел виды фабрикации, которые можно назвать благонамеренными, по сути безвредными для тех, кто на них попадается: мистификацию, обман ради науки, учебный обман, жизненную проверку, отеческую конструкцию и стра­тегические фабрикации. Если они оказываются в какой-то сте­пени небезвредными, то по крайней мере нельзя сказать, что они нарушают основные права. Данная категоризация задумы­валась для отражения различий, которые проводятся в нашем обществе, а не тех, которые можно осуществлять умозритель­но. Очевидно, что мы рассматривали не только строение и организацию фреймированной деятельности, но и моральное отношение граждан к этим предприятиям.

Теперь рассмотрим эксплуататорские фабрикации, при которых одна сторона завлекает другую сторону в конструкцию (construction), нанося при этом прямой ущерб ее «частным интересам» или даже интересам общества.

1. Великолепные образцы эксплуататорской фабрикации дает нам сама природа. Наряду с ними эта дама с сомнительной репутацией оснастила организмы (через естественный отбор) великолепными приспособлениями для защиты и нападения: маскировкой, мимикрией, устрашением1. В социальной жизни аналогичным инструментом является фальшивая игра (con game).

¹ См., например: Cott H.B. Adaptive colouration in animals. London: Methuen & Co., 1940; Portmann A. Animal camouflage. Ann Arbor: University of Michigan Press, 1959; Gallois R. The mask of Medusa. New York: Clarkson N. Potter, I960.

Я не собираюсь подробно останавливаться здесь на разно­образии эксплуататорских фабрикации. Литература об этих кон­струкциях обширна и хорошо известна. Я хочу только указать на некоторые их отличительные особенности. Ясно, что фабрика­ции можно подразделить на два вида: на те, где фабрикаторы действуют в рамках, даже в интересах закона (когда следственная бригада выстраивает схему допроса так, чтобы добиться призна­ния), и на те, где закон нарушается, а жертвы могут обратиться с иском в суд. (Наибольшие трудности при классификации вы­зывают, понятное дело, шпионские заговоры, имеющие смешан­ное происхождение, поскольку они законны с точки зрения на­нимателя агента и незаконны с точки зрения тех, против кого он действовал. Как и в случае благонамеренных фабрикации, можно различать обманы, направленные на одного-двух человек, и те, объектом которых становится широкая публика. Биржевые ма­хинации относятся к последнему подвиду¹.)

В отличие от благонамеренных эксплуататорские фабри­кации могут повлечь такое же уголовное или гражданское пре­следование, какому подвергаются за мошенничество на дове­рии, недоброкачественную рекламу, неверную маркировку или шулерство. Интересно было бы объяснить, почему одна ком­мерческая деятельность преследуется законом, а другая, в такой же мере искажающая действительность, не преследуется, но рассмотрение этого ведет к сложным правовым проблемам, решить которые я даже не могу надеяться. Некоторые виды деятельности, против которых выступает Бюро по улучшению бизнеса², не одобряются и Федеральной торговой комиссией, а некоторые — наоборот. Определенные виды деятельности, считающиеся преступными, активно не преследуются в судеб­ном порядке. Например, искусство «следопыта» находить до­машний адрес, место работы или банковские счета необщи­тельных должников вынуждает прибегать к фабрикации при вхождении в контакт с людьми. К должнику могут подойти с вопросником и письмом от учреждения, название которого звучит как название правительственного органа; для убеди­тельности обмана на письме будет изображен американский герб и обратный адрес «Вашингтон, округ Колумбия»³. В слу-