1 The sociology of Georg Simmel / Trans, by к. Wolff. New York: The Free Press, 1950. P. 9.

Социологический реализм Эмиля Дюркгейма

Дюркгеймовская методология играет исключительно важ­ную роль уже в ранних работах Гофмана². Вместо индивиду­альных акторов как расчетливых игроков, преследующих свои выгоды, Гофман рассматривает всех участников взаи­модействия как хранителей ситуаций межличностного взаи­модействия. Основной мотив поведения заключается в дан­ном случае не в максимизации личной выгоды, а в укреплении социальных ситуаций. По Гофману, социальное действие — это взаимодействие между индивидами.- Гофман адаптировал дюркгеймовскую идею морального порядка к межличностному поведению, однако в его методологии имеется существенное отличие от дюркгеймовского социологизма. Моральный поря­док, по Дюркгейму, конституирует социальную реальность как устойчивую и всеобъемлющую основу индивидуального суще­ствования. С точки зрения Гофмана, моральный порядок — хрупкий, непостоянный, полный неожиданных пустот, тре­бующий неустанного возобновления1. Однако очевиден пере­ход от индивидуалистической методологии к социологическо­му реализму. Во всех социальных ситуациях индивиды обязаны «проектировать» свое «Я», выступающее в качестве «позитив­ной социальной ценности». Этот образ «Я» и является «лицом», и люди прилагают много усилий, чтобы сберечь свое «лицо» и «лицо» других людей. Существует общее соглашение о сохранении «лица» таким образом, чтобы были сохранены и социальные ситуации: потеря лица на вечеринке, деловом за­втраке, даже при случайной встрече разрушает все событие. Стремление сохранить лицо другого требует тактичного по­ведения, а стремление сохранить свое лицо требует внима­тельного наблюдения за собственными действиями. «Соци­ально одобряемые качества и их отношение к лицу превра­щают каждого человека в его собственного тюремщика, — пишет Гофман, — этот фундаментальный социальный огра­ничитель действует даже тогда, когда человеку нравится его камера»2. Лицо приводит наши действия в соответствие с на­шими проектируемыми «Я». Соответствие достигается как путем избегания определенных действий, так и их коррекцией. Результатом «лицедейства» является саморегулируемое взаи­модействие, поддерживающее «ритуальное равновесие»3. Рав­ным образом объясняются всякого рода затруднения и нелов­кие ситуации в межличностном общении — они возникают тогда, когда не поддерживается социальное «Я». Тем обстоя­тельством, что люди не всегда попадают в неловкие ситуации, они обязаны как силе ритуального порядка, так и распростра­ненности правил такта и вежливого поведения. Чаще всего шачение собственной персоны преувеличивается, поэтому по­теря лица могла бы превратиться в общую проблему, но этого не происходит, лицо теряется только в тех случаях, когда про­ектируемое и реальное «Я» перестают различаться1.

В книге «Ритуал взаимодействия» (1967) развертывается идея Дюркгейма о формах знания, объединяющих индивидов в общественное целое2. В «Элементарных формах религиоз­ной жизни» показана граница между сакральным и профан-пым мирами, проходящая и через мир человека. Дюркгейм I окорит о двойственной природе человека, являющегося одновременно и профанным индивидом, и сакральным со­циальным существом. Человеческую природу пронизывает I к- темная сущность, часть тела и вместе с тем бестелесная, — ПО душа. Мистическим образом профанное тело превраща­ется в сакральное бытие. Верования и ритуалы — коллектив­ные представления — поддерживают социальное бытие и, соответственно, различение сакрального и профанного. По Дюркгейму, в тотеме происходит слияние религиозного и социального, божество есть не что иное, как сам клан, пер­сонифицированный и представленный в видимой форме жи­вотного или растения3. Соответственно, обществу приписыва­ется моральный авторитет, посредством идеализации которого оно воспроизводит себя. В той степени, в какой индивид — частичка священного социального существа, он является частичкой ритуального порядка жизни. Признание этого обсто­ятельства уводит Гофмана от индивидуалистической интер­претации игры. Индивид — одновременно корыстное и уч­тивое существо, что соответствует общей идее социального равновесия. Такая постановка вопроса восходит к дискуссиям о естественных и социальных качествах в британском Просвещении, в частности в шотландской школе нравствен­ной философии, в которой, вероятно, впервые в истории идей была отчетливо сформулирована проблема моральности выгоды и выгодности морали.

Отличие гофмановских «правил взаимодействия» от дюркгеймовских «социальных фактов» состоит в том, что последние «индивидуальны», то есть представляют собой внутренние ог-