1Опубликовано. См.: The Washington Post. 1956. June 28.

тий, которые могут произойти в будущем. Когда простофиля становится жертвой сплошного надувательства и обнаруживает действительное положение дел, он видит последовательность прошлых и предполагавшихся встреч как тщательно разыгран­ные фабрикации. Когда служащий, проработавший два года бухгалтером и считавшийся одним из наиболее перспективных специалистов, неожиданно исчезает, прихватив у фирмы двес­ти тысяч долларов, и фирма после ста тринадцати лет работы должна объявить себя банкротом, разрушается все: установив­шиеся за два года отношения, послужной список, карьера, личные качества и, конечно, бизнес¹. Когда борца Сопротив­ления арестовывал нацистский офицер, успешно выдававший себя за сочувствующего антифашистам, тот сказал немцу: «По­здравляю, топ colonel. Вы отлично сыграли свою игру!»³. Под игрой здесь предположительно имеется в виду нечто искусст­венно созданное, но ситуация включает нечто большее, чем взаимодействие, повлекшее за собой арест, — она включает все взаимодействия, посредством которых было достигнуто ока­завшееся ложным доверие. Когда в казино игрок обнаружит, что банкомет передергивает карты, он может просто перейти задругой стол; но когда он увидит, что после серии выигрышей менеджеры казино заменят одного банкомета другим раньше, чем предусмотрено графиком, он может засомневаться в дан­ном казино и перебраться в другое, а после многократных опытов может решить вообще не играть в этом штате. В Со­единенных Штатах так называемые «сталинские процессы»⁴ рассматривают в качестве коллективного целого. Это исполь­зование основных правовых институтов исключительно ради шоу, систематическое превращение судебного процесса в по­литический спектакль. Несомненно, это предприятие дискре­дитирует всю политическую систему СССР.

Таким образом, ложный проект (deceiving design) может привести в действие организационные механизмы деятельнос­ти, которая станет объектом дискредитации. И когда дискре­дитация происходит, она обязательно оказывает свое пагубное

1 San Francisco Sunday Examiner and Chronicle. 1965. October 31; San Francisco Chronicle. 1966. April 28.

² Mon colonel (франц.) — господин полковник. — Прим. ред.

влияние (иногда длительное, иногда кратковременное) и на прошлое, и на будущее.

Именно с этим влиянием связано одно из базовых поня­тий: подозрение. Чувство подозрения возникает у человека, когда он, правомерно или нет, начинает думать о том, что деятельность, в которой он участвует, конструируется без его ведома и ему не дают возможности вникнуть в тот фрейм, который определяет его деятельность. Подозрение следует от­личать от другого чувства — сомнения, которое возникает не вследствие боязни обмана, а из-за неуверенности в том, какие именно фреймы или настройки применяются в данный мо­мент, при полной уверенности в том, что все проходит в нор­мальном, безопасном режиме. Подозрение и сомнение в таком случае следует рассматривать как две основные эмоции, воз­никающие в процессе выбора фрейма для интерпретации про­исходящего. Насколько трудно себе представить граждан без подозрений или сомнений, настолько трудно представить и жизненный опыт, не организованный в системе фреймов.

И последнее замечание относительно системы референ­ции. Некоторые фабрикации строятся по образцу «крупной аферы», где маленькие отрезки тщательно смоделированной деятельности встраиваются в единый сценарий. Эта метафора содержит очевидное предположение, что фабрикаторы могут при случае вставлять кусочки неискаженной, аутентичной деятель­ности в качестве элементов целостной картины, таким образом повышая правдоподобие происходящего. Мошенник, который встречает простофиль в настоящем банке и закрывается с ними в комнате, которая, как он знает, никому не понадобится на время их разговора, крадет настоящую сцену для своего фальши­вого проекта (фабриковать такую сцену слишком дорого), и эта сцена является в одном смысле настоящей, а в другом — фаль­шивой. Нечто подобное произошло и в следующем эпизоде.

Лондон. Тридцатилетняя актриса Ванесса Редгрейв1 потрясла за­полнивших театр зрителей, когда сорвала с себя верхнюю часть костюма и стала танцевать полуобнаженной. Танец мисс Ред­грейв и ошеломление разодетой публики снимались на кинока­меры. Всем, кто не был поставлен в известность о сцене, запла­тили. Это произошло в среду, когда шли съемки нового фильма «Айседора»2.