2 San Francisco Chronicle. 1965. November 94.

компрометирующие самого человека, а не только разрушаю­щие планы поведения. Возьмем, например, секреты, которые предполагаются правилами игры в карты: игроки могут созда­вать ложное представление о картах, которые в данный момент находятся у них на руках.

Устремленный вверх внимательный взгляд мог стоить миллиона долларов некоторым лучшим в мире картежным игрокам. С 1961 года в потаенных комнатах закрытого Фрайарс-клуба в Беверли-Хиллс переходили из рук в руки чеки на огромные суммы, проигранные в карты...

Федеральный суд присяжных больше месяца рассматривал дело о картежном мошенничестве. Хотя обвинительного приговора вы­несено не было и никакие подробные сведения о процессе не про­сочились наружу, мало-помалу схема преступления в Фрайарс-клубе прояснилась.

В потолочных перекрытиях двух комнат, как раз над карточными столами, были проделаны небольшие отверстия. Скрывавшийся вверху, на чердаке, наблюдатель использовал оптические устройст­ва, чтобы фиксировать, какие карты находятся на руках у игроков. Наблюдатель был оснащен также электронным передающим уст­ройством, похожим на передатчик Морзе¹. К руке или ноге сидящего за столом шулера было пристегнуто принимающее устройство, так называемый клопфер, который неслышно постукивал при нажатии на ключ передатчика².

Казалось бы, различные формы скрытого наблюдения про­тиворечат установлениям социальной жизни. Мы рассчитываем, что в определенных сегментах общества соблюдается право не­прикосновенности частной жизни (privacy); ожидается, что есть такие места, где находятся только свои и все они принадлежат к определенному кругу. Предполагается далее, что, находясь в [приватных] местах, человек рискует опорочить себя, если станут известными факты о его неподобающем поведении; и, оказыва­ется, такие места лучше всего подходят для установки «жуч­ков». Аналогичный принцип положен в основу оборудования школьных туалетов скрытым зеркалом³ — если в школах и продают наркотики, то купить их можно именно в туалетах. (Короче говоря, подсматривать и подслушивать лучше всего «за кулисами».) Дело остается за малым: предоставить подозрева­емым нечто вроде укромного места (private room), где они могли бы время от времени собираться и где сама обстановка склоняла бы их к обсуждению стратегических секретов¹. Равным образом правила карточной игры, согласно которым игрок может и даже обязан защищать свои карты от подглядывания, позволяют ему искать доступ к секретам партнеров. Это в свою очередь создает обстоятельства, в которых становится полезным и даже практич­ным неподобающее наблюдение.

Разумеется, в конце концов все сводится к поведению, которое является вполне обычным и уместным. Рутина повсе­дневной жизни берет свое: каким бы Добропорядочным ни изображать себя в конкретной ситуации и перед конкретной аудиторией, всегда найдутся другие места, другие ситуации и другие аудитории, где обнаружатся факты, которые могут дис­кредитировать все, что столь тщательно изображалось ранее. Такие средства коммуникационной защиты, как стены и рас­стояния, а также попытки избавиться от посторонних глаз и ушей, казалось бы, служат гарантией от дискредитации. Одна­ко любое наблюдение за поведением любого человека, не до­гадывающегося, что за ним наблюдают, имеет дискредитирую­щую силу; все без исключения формы тайного наблюдения направлены на то, чтобы трансформировать последующую де­ятельность человека в подлежащий дискредитации спектакль (performance) и тем самым разрушить ее².

¹ Обзор применения скрытого наблюдения для сбора не подлежащих контро­лю сведений теми, кто хотел бы добиться успеха в торговле и обслуживании, см. в книге А. Уэстина: Westin A.F. Privacy and freedom. New York: Atheneum Publishers, 1970. P. 112-113.

² Этот вопрос детально рассмотрен в разделе «Нормальный внешний вид» книги «Поведение в общественных местах». См.: Goffman Е. Relations in public: Micro-studies of the public order. Garden City, NY: Doubleday & Company, Anchor Books, 1967. P. 286-303. Интересный пример дают телеви­зионные передачи о неожиданных событиях, особенно тех, с которыми никогда до этого сталкиваться не приходилось. На похоронах президента Джона Кеннеди* участники церемонии, которые не были членами семьи убитого и не находились в центре внимания, вели себя так, как обычно ведут себя в подобных обстоятельствах: переговаривались между собой, отвлекались, не соблюдали официальный протокол церемонии, смеялись, оживленно жес­тикулировали, выглядели смущенными и рассеянными и т. п. Соответствую­щие кадры, отснятые движущейся камерой, позволяли усомниться в выра­жении скорби. В остальном же чувства участников похорон казались непод­дельно искренними. Несомненно, этот эпизод дает официальным лицам серьезные основания строго следить за своим поведением на церемониях.

* Кеннеди Джон Ф. — президент США, убит в 1963 году в Далласе, штат Техас. Прим. ред.

Таким образом, человек, рискующий подвергнуться скры­тому наблюдению, поневоле участвует в некотором фальши­вом спектакле, который сам может быть дискредитирован ука­занием на то, что находится в фокусе наблюдения. Чисто ана­литически можно предположить, что внимание наблюдателя сосредоточено не на том, что наблюдается в данный момент, а на последующей деятельности объекта, которая, по замыслу, должна быть дискредитирована. Здесь необходимо сделать две оговорки.

Во-первых, если наблюдение производится тем, кто лично знаком с объектом наблюдения, личные отношения, разуме­ется, подвергаются дискредитации; доверительные личные от­ношения между взрослыми людьми по определению исключа­ют подобного рода шпионаж.

Во-вторых, разрушается сцена, где ведется наблюдение. Почти неизбежно происходит следующее: ничего не подозре­вающие «исполнители» обнаруживают, что они выдают себя; то есть, пытаясь лгать, они не могут удержаться в рамках спек­такля и предпринимают напрасные усилия скрыть обман. В результате их движения становятся суетливыми и неловки­ми, вид смущенным; коротко говоря, поведение дезоргани­зуется, они тщетно пытаются отработать назад и повторить сцену с большей убедительностью. Одна женщина утвержда­ла, что сильно пострадала в автомобильной катастрофе. Чтобы оспорить ее требование о выплате страховки, нанятые компанией детективы следили за пострадавшей до тех пор, пока им не удалось сфотографировать ее, предположим, в тот момент, когда она бросает шар в боулинге¹. В этом случае дискредитируется не только предполагаемое поведение ис­тицы в зале суда; скорее всего, заметив, что за ней наблюдает детектив, она не сможет играть в боулинг. Аналогичная си­туация возникла бы в том случае, если бы собравшиеся уго­ловники обнаружили установленные в помещении «жучки», продолжение сходки не имело бы смысла. Можно себе пред­ставить, какой скандал произойдет в школе, если обнару­жится, что ученик по наущению отца тайно ведет магнито­фонную запись уроков с целью обнародовать политические убеждения учителя; очевидно, отношения с родителями станут крайне напряженными, не говоря уже о том, что проведение занятий в классе, где учится юный соглядатай, столкнется с непреодолимымитрудностями¹.

б) Таким образом, скрытое наблюдение может быть одной из форм вторичного вмешательства (recontainment). Другой формой может служить внедрение (penetration) — процесс, в ходе которого агент, нелояльный группе, использует правомер­ный (в отличие от тайного) доступ к общественным структу­рам, стратегия поведения которых, в том числе его теневые и дискредитирующие стороны, поддается относительно откры­тому наблюдению. Внедрение может осуществляться либо путем «обращения» (turning) какого-нибудь члена группы, за­нимающего в ней видное положение, либо путем тайного внед­рения². Нынешняя борьба с распространением наркотиков или политическим радикализмом осуществляется преимуществен­но путем внедрения агентов в преступную среду.

¹ Пример заимствован из статьи «Ад проникает в рай», опубликованной в журнале «Лайф». См.: Life. 1963. April 26. Аналогичное происшествие приве­ло к увольнению учителя: мать троих школьников под видом стажера получила возможность посещать уроки и дала резко критический отзыв о качестве преподавания. См.: San Francisco Chronicle. 1963. October 9, 12.

² Еще предстоит написать историю тайного внедрения. Несомненно, Торкве-мада* и герцог Ришелье** были новаторами в деле внедрения соглядатаев в различные сферы общественной жизни. Сюрте — французская тайная поли­ция, была первым полицейским учреждением, систематически использовав­шим внедрение агентов в уголовную среду. Под руководством своего осно­вателя Эжена Видока*** Сюрте стала образцом сыска. Алан Пинкертон**** был первым в США, кто применил тактику тайного проникновения агентов в бандитские группировки (в середине XIX столетия); разумеется, его орга­низация была использована федеральными властями для шпионажа в годы Гражданской войны. См.: Thorwald J. The marks of cain. London: Thames & Hudson, 1965. P. 130. Русская Охранка***** также была новатором по части внедрения агентов в революционное движение.

* Торквемада Томас (1420-1498) — генеральный инквизитор в Испании. По его приговорам были сожжены тысячи человек, обвиненных в ереси. — Прим. ред.

** Ришелье Арман Жан дю Плесси, герцог де Ришелье (1585-1642) — французский государственный деятель, кардинал, один из создателей систе­мы политического надзора. — Прим. ред.

*** Видок Эжен (1775-1857) — бывший преступник, создавший криминаль­ную полицию Франции — Сюрте. — Прим. ред.

**** Пинкертон Алан (1819-1884) — знаменитый американский детектив, основатель сыскного агентства, широко использовавший тайную агентуру. — Прим. ред.

***** «Охранка» — Охранное отделение — орган Департамента полиции в России для политического надзора и сыска. Охранные отделения были созданы при градоначальниках Петербурга, Москвы и Варшавы и распола­гали сетью тайных агентов. — Прим. ред.

Обнаружилось, что очень симпатичная дама, миссис Линда Хобби, поступившая для профессиональной переподготовки на факультет киноискусства университета Фэрли Дикинсона в Мэ­дисоне, штат Нью-Джерси, является агентом управления по борьбе с наркотиками, шпионившим за студентами. Миссис Линда Хобби была внедрена в студенческую среду после того, как представители администрации университета обратили внимание на необычайно высокий уровень потребления наркотиков в уни­верситете¹.

Атлантик-Сити. Сотрудник полиции, выглядевший совершен­ным юнцом, в течение длительного времени выдавал себя за старшеклассника. После этого были произведены обыски у рас­пространителей наркотиков. В школе и близлежащих районах города арестовано 37 человек.

Полицейские облавы начались сегодня в 5 часов утра. До этого на протяжении девяти месяцев проводились оперативно-розыскные мероприятия — 25-летнему полицейскому из Атлантик-Сити приходилось ежедневно посещать уроки в средней школе. О том, что он служит в полиции, знал только директор школы Вильям Фоне. «Он нашел общий язык с другими учащимися, и они приняли его за своего», — заверил корреспондента мистер Фоне².

Стоит добавить, что интерес публики к «внутренней ин­формации» побудил журналистов к просачиванию в организа­ции и общественные движения. Иллюстрацией этого вида де­ятельности может служить статья, озаглавленная «Репортер журнала «Лайф», проникший в члены «Комитета», рассказы­вает о том, что происходит внутри организации».

В сентябре репортер журнала «Лайф» Сэм Ангелофф под именем Тони проник в Комитет против войны во Вьетнаме, созданный в Калифорнийском университете в Беркли. Чтобы узнать, как готовятся акции Комитета, он четыре недели помогал их орга­низовывать3.

Социологическая техника участвующего наблюдения, как правило, предусматривает определенную степень скрытого на­блюдения даже в том случае, когда исследователь сообщает «объектам», что собирается вести за ними наблюдение: мало­вероятно, что они могут осознать во всех подробностях, какого рода сведения интересуют исследователя и в какой степени эти сведения способны дискредитировать поддерживаемую ими систему образов и представлений.

Внедрение (penetration) можно отнести к сфере политичес­кой, уголовной или производственной интриги (intrigue), а в целом внедрению присущ стиль авантюрного литературного произведения. Однако нельзя недооценивать и технику внед­рения в повседневной жизни. Слухи и сплетни «из первых рук», распространяемые очевидцами события, нередко влекут за собой злоупотребление доверием, что в принципе аналогич­но внедрению в определенный круг общения. Что бы ни рас­сказывала жена любовнику о муже, любовник получает сведе­ния, доступные только для семейного круга, и тем самым внед­ряется в него — разумеется, только в принципе, поскольку, как кажется, любовник внедряется в семью непреднамеренно, он отнюдь не ставит своей целью получить нужную для него ин­формацию, поэтому его внедрение представляет собой резуль­тат случайного стечения обстоятельств или цену, которую при­ходится платить за отношения с чужой женой¹.

¹ Стратегическая позиция любовника представляет для нас особый интерес. Он (здесь мужской род выбран нами исключительно из грамматических соображений, с таким же успехом речь может идти о любовнице) получает не только конфиденциальную информацию, но и возможность сравнитель­но безопасно разглашать конфиденциальную информацию о себе самом, так как реципиент не может сообщить кому бы то ни было соответствующие факты без того, чтобы не попасть в двусмысленное положение и поставить под угрозу свою собственную декларируемую позицию, а именно позицию человека, который не может получить информацию такого рода. Таким образом, стратегическая слабость тайных отношений состоит в том, что здесь открываются широкие возможности злоупотребления соответствую­щими фактами (если они разглашаются или становятся объектом внимания посторонних). Разумеется, в стратегической позиции любовника также име­ются слабые места. Спустя какое-то время сбившаяся с правильного пути супруга, скорее всего, сочтет разумным сообщить мужу о своей непрости­тельной ошибке или, что бывает намного чаще, со всей возможной искрен­ностью признается ему в измене, чтобы открыть новую перспективу в супружеских отношениях. Это предательство предательства в некоторых ситуациях не является предательством, поскольку именно любовник, а не его возлюбленная (чужая жена) оказывается в полном неведении относи­тельно того, кто и что знает. Здесь возможны две ситуации. Заблудшая жена может по секрету признаться любовнику, что она призналась мужу в измене, тем самым, по предположению, и в любовнике может разгореться угасшая страсть. Другой вариант: воссоединившаяся супружеская чета может по обоюдному согласию поставить любовника в известность о том, что все обнаружилось (и любовь иссякла), причем эта информация доводится до его сведения с обоюдного согласия супругов. Отсюда следует, что совратителю уже нечего сказать.

в) Анализ внедрения легко приводит к другому виду фаб­рикации — «заманиванию в ловушку» (entrapment). Дискреди­тирующее действие вызывается здесь провокатором, с кото­рым, казалось бы, можно поделиться любыми секретами. Таким образом, заманивание в ловушку представляет собой активную форму внедрения (penetration): здесь не ждут компрометирующих обстоятельств (или каких-нибудь событий, которые могут быть использованы против обманываемого), наоборот, предпринима­ется все возможное, чтобы их спровоцировать.

Рено (ЮПИ). Вчера вечером окружной прокурор Барри Бусшер был признан виновным в склонении к лжесвидетельству. В феврале он был арестован в зале суда сотрудниками окружной прокуратуры... Бусшера арестовали после того, как был приостановлен бракора­зводный процесс в окружном суде. Было установлено, что участник процесса, один из клиентов Бусшера, дал ложные показания, будто постоянно проживает в штате Невада, и, следовательно, бракора­зводный процесс может производиться по законам штата. Клиент, о котором идет речь, Бен Вуд из Окленда, штат Кали­форния, показал на слушании дела по обвинению Бусшера, что он был тайным агентом окружного прокурора, но в рассматри­ваемый период находился в Калифорнии.

По словам Вуда, прокурор Бусшер сообщил ему, что дело «можно устроить» так, как будто бы он, Вуд, соответствует требованиям, необходимым для быстрого рассмотрения бракоразводного дела в штате Невада¹.

Самые незатейливые ловушки (entrapments) используют журналисты, а также агентства по развитию малого предпри­нимательства. Эти ловушки предназначены для тех, кто стре­мится хорошо заработать или быстро продвинуть свой бизнес, но особенно для тех, кто преследует сомнительные или риско­ванные цели. Так, в агентствах, которые изо всех сил старались сбыть земельные участки во Флориде, появлялась пара — жур­налист и его жена; они прошли все предварительные этапы сделки по покупке недвижимости, побывали даже в специаль­ной комнате, оснащенной подслушивающими устройствами, но все-таки исчезли, прихватив что плохо лежало, а земельный участок, разумеется, остался продавцам². Большие подозрения