2.1 Историческая и социальная обусловленность художественного творчества

2.1.1. Искусство и время

Каждой исторической эпохе соответствует собственный художественный образный мир, соразмерный человеку своего времени. Тончайшая каменная и деревянная резьба старинных соборов, неспешная повествовательность древних икон говорят не только о мастерстве и вдохновении их создателей. Они красноречиво повествуют и о человеке Средневековья, неторопливом, степенном, для которого время делилось не на часы и минуты, а на заутреню, обедню и вечерню, возвещаемые церковным колоколом. Такой человек мог часами стоять перед творением художника, через мельчайшие детали вникая в его творческий замысел, в его духовный мир. Возможно, этот человек был в чем-то счастливее нашего современника, вечно спешащего, готового в любой момент действовать, мчаться в ответ на телефонный звонок прямо из зрительного зала или с художественной выставки. Значит ли это, что искусство нашего времени хуже античного или средневекового? Можно ли вообще делить искусство различных эпох на хорошее и плохое? Конечно, мы не перестаем восхищаться античными скульптурами или творениями мастеров Возрождения. И все же всякое искусство обращено к человеку своего и только своего времени и только с этой позиции может оцениваться. Мы можем преклоняться перед гением Фидия, но было бы бессмыслицей сравнивать с ним Родена. Сервантес великий писатель, но Толстой и Достоевский не уступают ему в значении для мировой культуры.

Проблема, конечно, необъятна. Но с позиции социологии искусства можно без сомнения фиксировать, что в целом развитие материального производства высвобождает всё больше времени для досуга (о том, как он используется - разговор особый). Соответственно растёт потребность его заполнения, и одним из средств её удовлетворения является искусство. Аудитория потребителей художественной продукции расширяется, а технические средства позволяют донести произведения искусства (кстати, не обязательно лучшие) практически в любой уголок. Новая техника создаёт и новые виды искусства, а значит и относящиеся к ним великие творения.

Есть и другая сторона. К новой аудитории нельзя обращаться вполголоса. Слушателя, зрителя надо заставить отвлечься от материальных забот, вынудить всмотреться, вслушаться. Для этого его надо поразить, оглушить, может быть, заставить испытать шок Искусство должно быть более динамичным, искать новые средства, способные захватить публику. Отсюда безумная громкость эстрадных динамиков, яркость красок и огромные размеры полотен, попытки поиска динамического искусства - инсталляций и хеппенингов. Хорошо это или плохо? Ни то, ни другое - это просто другое искусство.

Н.Г. Чернышевский утверждал: «С течением времени многое в произведениях поэзии делается непонятным для нас <...>; многое становится бесцветно и безвкусно. <...> Как ни сильно влияние всех этих обстоятельств, не в них однако же главная причина мимолетности произведений искусства; она заключается во влиянии на них вкуса эпохи. <...> Все произведения искусства не нашей эпохи и не нашей цивилизации непременно требуют, чтобы мы перенеслись в ту эпоху, в ту цивилизацию, которая создала их; иначе они покажутся нам непонятными, странными, но не прекрасными». ⁶⁷ Это положение требует, как минимум, уточнений. Действительно, далеко не все, созданное в другие исторические эпохи или в рамках иной культуры, доступно и понятно в других условиях. Многие авторы, даже целые направления в искусстве порой полностью выпадают из культурного обихода или, напротив, неожиданно «воскресают». Можно, например, удивляться восторгу, с которым в свое время воспринималась романтико-сентиментальная литература. В наше время мало найдется читателей, которые хотя бы заглянули в «Клариссу» или «Страдания молодого Вертера». Однако созданные много раньше «Дон Кихот», «Гамлет», «Собака на сене» и сегодня волнуют читателей и зрителей, переиздаются, ставятся на сцене и в кино. Посетитель современного музея безучастно пройдет мимо картин знаменитого еще недавно Мейссонье и будет долго стоять перед полотнами Тициана или Рембрандта, созданными столетиями раньше. Более того, нередки случаи, когда новые времена заново открывают или переосмысливают созданное веками ранее. Так, искусство византийской и древнерусской иконы, казалось бы, списанное в архивы культуры, неожиданно вызвало всплеск интереса и понимания в ХХ веке. Гамлет, который в литературе (русской, по крайней мере) выступал чуть ли не символом дворянско-интеллигентской вялости и нерешительности, сегодня воспринимается как образ бунтаря, представителя эпохи Возрождения, в одиночку выступающего против закоснелого мира Средневековья. Еще более разительные перемены происходят во взаимоотношениях различных культур. Конец XIX и в особенности XX век характеризуются небывалым вниманием к культурам народов Азии и Африки, совсем недавно воспринимавшимся как примитивные и чуждые европейской культуре. Значит ли это, что современному европейцу с легкостью удается «перенестись» в духовный мир африканского охотника или японского самурая? Скорее напротив, каждая последующая эпоха находит в культурах прошлого то, что затрагивает сокровенные духовные пласты современного ей человека. По словам К.Маркса, «трудность заключается не в том, чтобы понять, что греческое искусство и эпос связаны с неизвестными формами общественного развития. Трудность состоит в том, что они еще продолжают доставлять нам художественное наслаждение и в известном отношении служить нормой и недосягаемым образцом».⁶⁸ Даже в более узких временных рамках, где влияния моды более заметны, чем в более глубокой исторической перспективе, степень «выживаемости» произведений искусства достаточно велика. Авторы специального исследования, посвященного этой проблеме, утверждают: «Из-за субъективного характера эстетики можно было бы ожидать, что популярные некогда художники будут терять благосклонность публики с большой регулярностью. Ни в одном десятилетии не наблюдалось такое глубокое изменение вкусов, как в нашем собственном, и однако процент «забвения» не так велик. <…> Вкусы более устойчивы, чем можно было бы думать. При известной степени амортизации корпораций за тот же период мы могли бы даже утверждать, что вкусы в искусстве изменяются медленнее, чем технология производства и предпочтения потребителей в отношении товаров и услуг».⁶⁹

Иначе говоря, художественное произведение создается художником для своего времени и в рамках своей культуры, но может сохранять или даже усилить свое эстетическое и социальное значение в иные эпохи и в других культурах.