4.1.2 Социальный статус работника искусства в современном обществе

Переход к так называемым «открытым» обществам с рыночной системой отношений в экономике существенно отразился не только на социальном положении художника, но и на самом понятии социального статуса. Отныне он не связан однозначно с принадлежностью к сословию. По существу, каждый индивид обладает целым набором статусов, из которых один признается главным, или интегральным. Как уже отмечалось, применительно к рыночным обществам можно утверждать, что этот главный статус более всего связан с материальным положением, с личным богатством или размерами заработка. На самом деле это не совсем так, потому что крупный политик национального масштаба, например, по социальному статусу стоит выше капиталиста или банкира, но далеко не всегда богаче их. Тем не менее, критерий богатства является главным для социального статуса основной массы населения: именно он определяет вид занятий (или им определяется), от него зависят известность, тип поведения, круг общения, одежда, жилище, транспорт, способы проведения досуга - короче, практически все, из чего складывается представление об общественном положении. Он же в значительной мере характеризует социальные роли и виды ролевых конфликтов, характерные для данного статуса.

Бесспорно, однако, то, что применительно к работникам искусства уровень доходов в качестве универсального критерия социального статуса оказывается как минимум неполным, а порой и неверным. Практически во все времена художник не был богатым человеком. Дифференциация была особенно велика в эпохи господства аристократии. Так, в Германии начала XVI века богатым считался человек с годовым доходом около 100 тысяч дукатов, в то время как доход высшего слоя ремесленников, к которому тогда принадлежали и художники, не превышал 20 гульденов. Во Франции доход богатого буржуа в XIV - XV веках превышал доход ремесленника в 10 тысяч раз. В Англии XVII века люди искусства и науки по уровню доходов стояли где-то между торговцами и офицерами, их доходы были примерно вдвое выше, чем у ремесленников, но впятеро ниже, чем у купцов и в 50 раз ниже, чем у высшего дворянства. Многочисленные работы западных социологов убедительно показывают, что и в современном мире работники искусства (при всей условности отнесения тех или иных групп и лиц к миру искусства) в своей массе зарабатывают меньше, чем работники других профессий, принадлежащих, с точки зрения социологии, к той же базовой профессиональной категории - работников интеллектуальных, свободных, технических и родственных им профессий, при сравнимых демографических характеристиках (образование, трудовой опыт и возраст), а их доходы более неравномерны. Так, по данным Департамента труда США в 1991 году средний недельный доход работников художественных профессий составлял, грубо говоря, от 400 до 600 долларов, то есть меньше, чем у программистов и чуть больше, чем у водителей автобусов. Доходы адвокатов, врачей и экономистов превышают этот уровень в полтора-два раза.¹⁵³ Д.Тросби отмечает, что в Австралии в 1990 г. средний недельный заработок всех работников, занятых полный рабочий день, составил 415 долларов, а у полностью занятых работников искусства 499. Однако в том же году средний недельный заработок руководящих и профессиональных работников, группы, вполне сравнимой с работниками искусства в отношении образования, был 608 долларов.¹⁵⁴ Тем не менее, принадлежность к миру искусства давала и дает определенные преимущества по отношению к лицам других профессий при равном имущественном или сословном уровне. Влияние на общественное мнение, способность прославить или опозорить в глазах нынешнего и будущих поколений любого из власть имущих во все времена позволяли художнику «истину царям с улыбкой говорить». По своему политическому влиянию деятели искусств, по крайней мере, их высший слой, приближаются к политикам национального и даже мирового масштаба. Они редко занимают официальные должности и в политической стратификации относятся к группе рядовых избирателей. Однако нередки случаи, когда деятели искусства пересаживаются в губернаторские, министерские и даже президентские кресла. И уж совсем бесспорно, что известные артисты, писатели, художники позволяют себе на равных давать советы руководителям государств, возглавляют общественные движения и кампании. В свою очередь, политики охотно прибегают к их помощи, в особенности в период выборов. Ф.Барр в своей «шкале профессионального статуса» в которой учитывались характер труда, уровень интеллекта, отношение к функциям социальной организации и контроля, поместил работников искусства на три высшие уровня, причем на самом высоком соседствуют великий музыкант, выдающийся писатель - и политик национального масштаба¹⁵⁵. Правда, по индексу престижности в среднем художественные профессии занимают в США достаточно скромное место - где-то на уровне адвокатов, священников и профессиональных спортсменов. Но тут необходимо учитывать громадный разрыв между рядовыми работниками искусств и «звездами». Вообще, можно констатировать, что принадлежность, даже косвенная, к миру искусств повышает престиж личности настолько, что даже низшие, очень плохо оплачиваемые должности, такие как театральные билетеры, вахтеры и т.п. привлекают больше желающих, чем даже лучше оплачиваемые работы в других отраслях. Подобная ситуация прекрасно обыграна в рассказе А.П. Чехова «Пассажир первого класса», где крупный инженер жалуется, что положение любовника второразрядной певички делает его куда более известным, чем успехи в собственной профессии. Престижность художественных профессий в современном мире находит несколько неожиданное подтверждение в статье Саймона Дженкинса в лондонской «Таймс». Информируя читателей о выставке «Творческие кварталы» в Лондонском музее, автор утверждает, что художники представлены там «как авангард возрождения городов. Они перебираются в пришедшие в упадок кварталы <...>, залечивая раны и восстанавливая доверие. За ними тянется обоз из дизайнеров, актёров, писателей, избранной публики и денег. С тех пор, как было объявлено, что Хокстон в Восточном Лондоне дал приют десяти тысячам художников, столичный бомонд осадил местных агентов по недвижимости требованиями квартир. Две тысячи квадратных футов мебельной фабрики 5 лет назад стоили 30000 фунтов. Сегодня это 300000 фунтов». В статье приводятся и другие примеры, показывающие, как в самых разных странах - от США до Индии - проявляется аналогичная тенденция: «избранную публику» как магнитом притягивают кварталы, облюбованные художниками.¹⁵⁶