2.2.2 «Художник и толпа»

При таком расслоении аудитории как определить, на чье мнение ориентируется художник? Кто тот воображаемый зритель или слушатель, реакцию которого он себе представляет? С «житейской» точки зрения это должен быть представитель самой массовой части аудитории, от которой зависит материальный успех художника. Нет сомнения, что так именно и обстоят дела для значительной части артистов эстрады, кинорежиссеров, писателей. Это, в принципе, естественно, поскольку их искусство по самой природе предназначено для широкой публики. Да и представителям более «элитарных» видов искусства не чужда заинтересованность в такого рода успехе. «Во всём Париже едва ли наберётся 15 любителей, способных оценить художника без помощи Салона, и тысяч 80 человек, которые не купят даже квадратного сантиметра холста, если художник не допущен к Салону», - сетовал Ренуар в письме к Дюран-Рюэлю.⁹⁰ «Вам осталось сделать один шаг - завоевать известность у публики и добиться признания у торговцев и любителей. <...> Сейчас Вы располагаете группой любителей и коллекционеров, которые Вас поддерживают и приобретают Ваши работы. Ваше имя знакомо художникам, критикам и интересующейся искусством публике. Но вам надо сделать ещё один рывок и приобрести широкую известность», - так подбадривал Дюре Писсаро.⁹¹ Настоящим криком души звучат слова Константина Коровина: «Люди, вы такие дикие! В вас нет Бога. Я художник, вся зависимость моя есть от общества, а вы не хотите обратить ваше внимание».⁹² Можно привести еще десятки таких же высказываний, подтверждающих, что самые крупные и оригинальные художники далеко не равнодушны к успеху у массовой публики. И все же случаи, когда серьезным художникам доводилось приноравливаться к вкусам аудитории, сравнительно редки и, как правило, связаны с утратой самобытности. Можно, конечно, понять, что казенно-патриотические песни, написанные Шостаковичем к фильму «Падение Берлина», были своего рода данью, уплаченной за право работать. Достаточно очевидны и намерения Курбе, который, написав две картины специально для Салона 1866 года, восклицал: «Если они и теперь не будут довольны, то они не будут довольны и вообще». Ему удалось покорить жюри Салона, завоевать признание и получить выгодные заказы, но при этом он «удостоился» ядовитой реплики Золя: «Если бы я хотел одним словом охарактеризовать теперешнее творчество Курбе и тем же словом его уничтожить, я бы сказал, что он теперь рисует красивое».⁹³ К счастью, такие примеры в истории искусства скорее редкость, чем правило. Достаточно хорошо известно, например, через какие мытарства пришлось пройти импрессионистам, прежде чем они были признаны публикой, но ни один из них не свернул с избранного пути. Рискуя вторгнуться в сферу психологии творчества, можно все же предположить, что художник ориентируется на воображаемого представителя публики, адекватного его собственному художественному уровню и пониманию задач искусства. Снисходительно - покровительственное отношение к предполагаемой аудитории может привести лишь к курьезам, подобным тому, какой произошел с «народными» рассказами Льва Толстого. Крестьяне, к уровню которых пытался приспособиться великий писатель, попросту не проявили никакого интереса к нравоучительным повествованиям, специально для них написанным. Эта часть его творчества представляет сегодня интерес разве что для истории искусства. В то же время его «серьезные» романы стали доступными очень широкому кругу.

Если допустить, что большой художник вообще склонен считаться с чьими-то мнениями, то это должны быть мнения людей, способных оценить новое в искусстве, а это, в первую очередь, собратья по цеху и профессиональные критики. Отсюда и то самое «искусство для художников», которое раньше или позже завоевывает более или менее широкий круг публики. Но прежде необходимо убедить эту публику отнестись к тому, что предлагает художник, без предубеждения - дальше дело пойдет само собой. Ведь сегодня даже не слишком искушенному зрителю трудно понять, что возмущало современников в полотнах импрессионистов, чем был вызван провал «Кармен» или «Чайки». Примечательным примером является происшедшее в течение всего нескольких лет в конце 80-х - начале 90-х годов прошлого века изменение зрительских оценок работ художников-авангардистов «серебряного века», показанное в исследованиях Русского Музея. Если на первых выставках авангардистов положительную оценку давали в основном профессионалы, связанные с изобразительным искусством, которые в той или иной мере были знакомы с этим пластом художественной жизни России, то в дальнейшем, от выставки к выставке, круг зрителей, понимающих эту живопись, неуклонно расширялся. Путь художника-новатора к публике тернист и длителен, но именно на этом пути создается то, что становится впоследствии классикой. Существует множество исторических примеров, как время меняет отношение к целым пластам искусства. Приведем только один. Джаз, который в начале ХХ века рассматривался как чисто развлекательная, танцевальная, даже примитивная и пошлая музыка, в наши дни перешел в разряд «серьезного», даже «элитарного» искусства, требующего от слушателя серьезной предварительной подготовки.

Вкусы и пристрастия публики в значительной мере определяются также спецификой общественно-политического строя и даже текущей политической ситуацией. Так, один из крупнейших историков импрессионизма Лионелло Вентури утверждает, что отрицательное отношение к работам импрессионистов в значительной мере определялось не эстетическими, а политическими установками зрительской аудитории. «Реакция во вкусах после 1871 года объясняется многими причинами. Коммуна так перепугала людей, что они стали слепы и несправедливы. <...> В живописи школы 1830 года, а тем более в живописи импрессионистов было заключено глубокое социальное содержание <....> .Импрессионисты вышли из народа или из мелкой буржуазии, весьма близкой к нему. Напротив, любители живописи были выходцами из дворянства или крупной буржуазии, и все предшествующие художники считались с их вкусами <...>. В живописи импрессионистов они инстинктивно почувствовали социальную опасность»⁹⁴. Такую концепцию связи между консерватизмом политическим и эстетическим можно было бы отнести на счет личных взглядов автора. Но вот объективные данные социологического исследования, проведенного в Русском музее. В анкетах, раздававшихся посетителям выставок русского авангардного искусства, наряду с оценками художников и произведений, а также с обычными демографическими данными, ставились вопросы, позволявшие оценить отношение респондентов к текущим политическим событиям в стране. Обработка этих анкет обнаружила явную корреляцию политического консерватизма и отрицательного отношения к нетрадиционному искусству. Впрочем, объективности ради, при оценке этого результата следует учитывать, что консервативные взгляды высказывались по преимуществу зрителями старших возрастных категорий.

Очень явно прочитывается связь между политическими взглядами и оценкой произведений искусства в недавнем прошлом нашей страны. Массовое, глубоко скрываемое и подавляемое недовольство политической и экономической системой находило выход в подчеркнутом внимании публики не только к тем произведениям искусства, в которых содержалась критика социальных явлений. Любой факт неприязненного отношения властей и официальной критики к тому или иному автору становился сигналом, способствующим высокой, часто неоправданно завышенной, оценке его произведений.

Таким образом, взаимоотношения между художником и аудиторией не укладываются полностью ни в концепцию «социального заказа», ни в схему, полностью изолирующую художественное творчество от потребностей и пристрастий публики. Нельзя не признать, что в выборе своего пути даже самый оригинально мыслящий художник не свободен полностью от «рыночных» соображений, хотя и не подчинен им. Разумнее всего предположить, что стремление к успеху свойственно каждому, но конкретное творчество определенного художника определяется им самим, в частности, его представлением о том, что может принести успех. Публика и время сами отбирают из массы произведений то, что на данный момент более всего удовлетворяет потребностям общества. В этом выборе играет роль сложный комплекс факторов, причем, как правило, путь к признанию протекает через ряд этапов, первым из которых является признание коллег и критики. Значительное место во взаимоотношениях художника и публики играют институциональные системы, характерные для данного общества в данный момент времени.