2.2. Социальные факторы формирования общественного вкуса

2.2.1 Социально-эстетическая стратификация аудитории

Успех или неудача художника в социальном плане определяются степенью приятия его творчества обществом. Очевидно, что каждый художник работает не для себя. Даже если он, в силу обстоятельств, работает «в стол» или «на полку», то рассчитывает, что его работы раньше или позже будут узнаны и оценены. Как говорил Козьма Прутков, «поощрение необходимо гениальному писателю, как канифоль смычку виртуоза». Общепризнанно, что в ходе творческого процесса художник в той или иной мере психологически воспроизводит отношение публики к создаваемому произведению. Другой вопрос - что именно понимать под «публикой», на чье мнение ориентируется художник, и в какой мере это мнение отражается на его творчестве. Типичный для советского времени критический подход: «Народу это не понятно, народу это не нужно», - пригоден только для расправы с политически неугодными деятелями искусства или с теми, чье творчество оказывалось слишком сложным для понимания партийных лидеров.

Простой житейский опыт говорит о том, что общество, или «потенциальная публика», весьма неоднородна в своем отношении к искусству. Для того, чтобы ценить и понимать искусство, с ним надо быть, как минимум, знакомым. Как писал Маркс, «предмет искусства - нечто подобное происходит со всяким другим продуктом - создает публику, понимающую искусство и способную наслаждаться красотой».⁷⁹ Тут-то и образуется замкнутый круг: чтобы любить искусство, его надо знать, но знает его только тот, кто с ним регулярно общается. Ни для кого не секрет, что даже в современном обществе с его мощной системой коммуникаций целые группы населения не имеют доступа к истинному искусству. Причин этому множество - и имущественные, и территориальные. Но главным фактором оказывается социальный. Для громадного большинства музыка, театр, живопись, серьезная литература попросту неинтересны, поскольку эти виды искусства требуют от потребителя определенной подготовки. Как говорил тот же Маркс, «если ты хочешь наслаждаться искусством, то ты должен быть художественно образованным человеком».⁸⁰ Социологические исследования 70-х годов показали, что даже в таких крупных городах, как Ленинград, театры, музеи, симфонические концерты посещали максимум 10-15% от общей численности «потенциальной публики».⁸¹ И это несмотря на то, что существовала более или менее целенаправленная политика, нацеленная на «стирание граней», на чуть ли не принудительное приобщение к искусству с помощью культпоходов и выездных спектаклей на крупных предприятиях.

Как советские, так и зарубежные исследователи, несмотря на различия социального строя, обнаружили несомненную корреляцию между интересом к искусству и уровнем образования. В частности, исследования, проводившиеся в советское время в различных регионах и по отношению к различным видам искусства, выявили, что процент людей, интересующихся искусством (помимо художников-профессионалов) выше всего в кругах высшей интеллигенции - среди вузовских преподавателей и научных работников. Это объясняли более широким кругозором, характерным для людей творческих профессий. Но, по-видимому, еще предстоит выяснить, что в этой «связке» первично. То ли нерутинная работа способствует стремлению к культурному росту, то ли, напротив, человек, выросший в культурной среде, где к общению с искусством приучают с детства, сам стремится к интересной, творческой работе.

Приобщенность к искусству, художественный вкус, умение понимать и принимать новые направления стали в современном обществе важным фактором социальной стратификации. Мало иметь счет в банке, престижный автомобиль, дом в «хорошем» районе. Чтобы быть принятым в определенных кругах, требуется доказать свою состоятельность в интеллектуальной сфере. В этом проявляется одна из специфических особенностей поля искусства: чтобы стать истинным знатоком и ценителем, требуется солидная подготовка, которую не купишь, как дорогой автомобиль. Тем самым подлинная элита отделяет себя от нуворишей не менее надежно, чем столетия назад ее выделял дворянский титул. По точному замечанию Д.Тросби, «некоторые исполнительские искусства могут рассматриваться как предметы роскоши, связанные с социальным статусом и желанием состоятельных людей к самодемонстрации: феномен «первой ночи», при котором зрители больше заинтересованы в том, чтобы видеть друг друга, чем тем, что происходит на сцене, обычен во многих странах».⁸² Этот фактор вовсе не специфичен только для капиталистического строя. Применительно к советским условиям, в обществе, где все, кроме кучки партийной номенклатуры, были более или менее выровнены в имущественном и социальном положении, одним из важных стратифицирующих факторов был уровень культуры. По крайней мере, в интеллигентских кругах считалось обязательным быть в курсе современных направлений в литературе, живописи, театре, кинематографии. Это побуждало даже тех, кто в душе не слишком интересовался искусством, посещать премьеры, выставки, разыскивать истрёпанные номера журналов с нашумевшими литературными произведениями. Косвенно это положение подтверждается опытом последних двух десятилетий, когда экономическая и социальная перестройка поставила во главу угла материальный интерес и тем самым сократила круг потребителей художественной продукции. Об этом свидетельствуют результаты социологических исследований. Так, по данным обследования, доля рабочих и служащих, считавших искусство очень важным для себя, снизилась с 1983 по 1992 год с 24% до 9%.⁸³ Аналогичные результаты получены на основе социологических обследований посетителей экспозиций и выставок, проводившихся в Русском Музее.⁸⁴ В то же время интерес к искусству, впрочем, достаточно специфический, начинает проявлять набирающая силу прослойка собственников. По свидетельству Марата Гельмана, владельца одной из ведущих московских художественных галерей, «искусство - очень удобный инструмент стратификации общества, своего рода фильтр для просеивания элиты. <…> Галерея играет роль клуба, где встречаются люди, которые в других обстоятельствах встретиться просто не могут».⁸⁵

Но и в этой «приобщенной к искусству» публике есть своя стратификация. В любой группе потребителей художественной продукции есть «законодатели вкуса». Еще В.Г. Белинский утверждал: «Для толпы не существует убеждения истины: она верит только авторитетам, а не собственному чувству и разуму. <...> Чтоб преклониться перед поэтом, ей надо сперва прислушаться к его имени, привыкнуть к нему».⁸⁶ А ведь великий критик понимал под «толпой» современную ему аудиторию искусства - дворянско-чиновничью элиту, самую грамотную и развитую часть тогдашнего русского общества. Если круг людей, способных наслаждаться искусством и ценить его, и расширился за прошедшие полтора века, то одновременно усложнилось и само искусство. «Профессиональный характер чувственного искусства, хоть и благо при определенных условиях, оборачивается на стадии разрушения настоящим недугом. Когда искусство <...> сущностно коллективное, то именитые художники - первые среди равных в своем сообществе. Таким путем достигается личный контакт общества и его художников, которые являются представителями культуры данного общества. <..> Но когда искусство становится профессионализированным, художник отделен от публики, приобретая полную свободу от контроля проповедуемых ценностей, тогда ситуация уже чревата опасностью кризиса. Вместо того, чтобы произрастать из недр культуры, такое искусство поддерживается лишь неустойчивой фантазией одного художника».⁸⁷ Если отбросить эмоционально-оценочную сторону этого высказывания, то оно достаточно точно выражает существенную черту современной художественной жизни. С ним перекликается мнение Ю.В. Перова: «В современном обществе крайней профессионализации продуктивной художественной деятельности соответствует почти аналогичная профессиональная специализация деятельности оценочной. «Профессиональная публика» - одно из новейших изобретений капитализма; вместо «искусства для искусства» - «искусство для художников».⁸⁸ Таким образом, между художником и потребителем его продукции выстраивается цепочка «формирования мнений». В нее входит зачастую сам художник, который все чаще сам выступает с интерпретацией собственного творчества. Далее следуют «товарищи по цеху» - наиболее чуткая и обычно достаточно объективная часть публики. По данным исследования, проводившегося в Русском Музее, на выставках авангардного искусства художники составляли значительный процент, конечно, многократно превышавший долю этой группы в общем составе населения.

Следующее звено - художественная критика, суждения которой далеко не всегда поспевают за появлением новых имен и направлений. Наконец, в самой массе публики выделяется группа «лидеров мнений». Ю.А. Фохт-Бабушкин, ссылаясь на исследования киноаудитории, проведенные И.П. Лукшиным, отмечает, что мнения публики формируются под влиянием группы самых активных кинозрителей, которые, как правило, чаще, чем средний зритель, посещают премьерные и фестивальные показы и читают кинорецензии. Их доля среди кинозрителей - 22-24%.⁸⁹ Несомненно, в других, менее массовых видах искусства роль таких «лидеров» еще выше.

Таким образом, в обществе существует (и в той или иной мере существовала всегда) глубокая стратификация художественной аудитории, позволяющая говорить о субкультурах, хотя и не разделенных непреодолимой стеной, но достаточно изолированных. В рамках каждой из этих субкультур существует определенный комплекс вкусов, мнений и пристрастий. Каждой из них соответствуют определенные направления и стили, группы работников искусства, чье творчество в наибольшей мере удовлетворяет вкусам определенного слоя публики. В числе стратифицирующих факторов можно назвать, прежде всего, социально-имущественные, возрастные, образовательные. Эстетическая стратификация не только является следствием имущественного и образовательного расслоения общества - она в значительной мере является средством поддержания социальной стратификации.

Как сам состав групп, относимых к определенным субкультурам, так и господствующие в них вкусы достаточно подвижны. Многое из того, что первоначально формировалось в рамках массовой культуры, постепенно, по мере совершенствования, переходит в разряд культуры элитной. И напротив, многое из того, что первоначально оценивалось только узким кругом знатоков, постепенно завоевывает массовую аудиторию

Такое расслоение аудитории, бесспорно, оказывает и определенное влияние на художественное творчество, в первую очередь, на формирование новых художественных направлений и течений.