4.2. Рекрутирование, подготовка и профессиональная карьера работников искусства.

4.2.1 Путь в искусство

Анализ путей, какими люди приходят в искусство, стимулов и ожиданий, с которыми они связывают выбранное ими поле деятельности, ступени, преодолеваемые от начала обучения до достижения вершин мастерства или хотя бы прочного профессионального статуса - все это может дать очень много для понимания поведения художника и, отчасти, особенностей его творчества.

Как уже отмечалось, труд работников искусства при прочих равных условиях оплачивается хуже, чем в других профессиях, а вероятность получения достойной работы - меньше. Тем не менее, ежегодно, ежедневно растет армия людей, причисляющих себя к той или иной художественной профессии или собирающихся в нее влиться. Достаточно вспомнить, какой жесточайший конкурсный отбор приходится выдерживать у нас молодым людям, стремящимся попасть в художественные, музыкальные, театральные учебные заведения. Россия в этом плане не представляет исключения. Например, в США в период с 1970 по 1990 год численность работающих в этих профессиях выросла на 127%, и эта тенденция наблюдается в большинстве развитых стран. При этом количество начинающих работников искусства стабильно опережает рост потребности.

Художественные профессии, по крайней мере, связанные со «свободными» искусствами, становятся привлекательными для молодежи с появлением Академий в Италии, Франции, а затем и в других странах. Статус человека интеллектуального труда был достаточно высок, и многие родители из обеспеченных классов считали почетной для своих детей перспективу влиться в академическую среду, в особенности если не предполагалась передача по наследству семейного «дела». С другой стороны, для вступающих на этот путь было значительно меньше сословных и имущественных барьеров, чем в других престижных видах деятельности. С этого момента наметилась сохранившаяся до наших дней тенденция к растущему разрыву между реально существующей потребностью в художественной продукции и, соответственно, в пополнении рядов ее создателей с одной стороны и непрерывным притоком претендентов на место в мире искусства - с другой. Подробнее эта ситуация рассмотрена в разделе 4.3.

Анализируя эту ситуацию, П.-М. Менгер¹⁷² отмечает, что, несмотря на очевидность малых дивидендов от творческой работы по призванию и на высокую степень неравенства доходов, не прекращается возрастающий приток в такие профессии, а уход из художественных карьер не столь велик, как можно было бы ожидать. Далее он ставит вопрос: «То ли художники беззаветно преданы любимому делу, или они настоящие любители риска, или может быть, «умные дураки»?». Действительно, анализ вероятных соображений при выборе профессии не позволяет остановиться на каком-то одном факторе.

Одним из наиболее распространенных мотивов являются слова художников об их «призвании», которые почти неизменно повторяются в биографических рассказах. Сродни этому «внутреннее побуждение», которое артисты театра и кино США в ходе опроса¹⁷³ называли в качестве главного критерия профессионализма. В равной степени нелепо было бы принять этот тезис как исчерпывающий или же отбросить его полностью как «мистический». Действительно, способности к художественному творчеству проявляются, как правило, достаточно рано, а связанное с этим чувство успеха может пробудить желание сделать искусство профессией, посвятить ему свою жизнь. Таких примеров в истории множество. Вспомним хотя бы некоторые детали из биографий импрессионистов: Писсарро бежал из дому, чтобы учиться живописи, Базиль приехал в Париж, чтобы заниматься медициной, которую вскоре забросил, Моне и Сезанн были вынуждены постоянно конфликтовать с родителями, чтобы отстоять свое право заняться живописью. Современные исследования в значительной степени подтверждают тот факт, что среди факторов, побуждающих тысячи людей связать свою жизнь с искусством, нематериальные соображения играют существенную роль. «Первоначальное желание сделать основным занятием создание произведений искусства следует признать существенной движущей силой в решениях работников искусства о предложении своего труда. В этом отношении работники искусства могут рассматриваться аналогично академикам, исследователям и другим профессионалам, для которых неденежные мотивы, связанные с удовлетворением работой, оказывают значительное влияние на схемы распределения времени. Тем не менее, работники искусства как группа отличаются тем, что их профессиональная творческая работа в большинстве случаев сама по себе едва ли может давать заработок на жизнь в течение определённого периода времени либо потому, что часовые ставки слишком малы и/или потому, что нет возможности заняться хорошо оплачиваемой работой.

<…> Обследование свыше тысячи живописцев в США установило, что широко распространено обращение к искусству в ущерб доходам. 70% из выборки отвергли выгодные возможности, не связанные с искусством, более чем в одном случае».¹⁷⁴

Можно считать, что такой подход к мотивации выбора профессии является особой, внутренне присущей полю искусства особенностью, своего рода профессиональной характеристикой, смазывающей границы между профессиональной и личной жизнью и между соответствующими мотивами. Однако если считать, что эта черта относится к начальному процессу социализации художника благодаря очень раннему проявлению способности и вкуса к искусству, такое объяснение окажется весьма детерминистским и предельно тавтологичным: художники преданы своему искусству и связаны с сообществом товарищей по профессии, какую бы степень рыночного успеха они не достигли. Трудно, однако, представить, что каждый из тех десятков, сотен тысяч, которые составляют сегодня армию работников искусства, с детства осознали свое призвание и выбрали профессию только из-за неодолимой тяги к искусству. Соображения в пользу «любимого дела» строятся на том, что профессиональная деятельность и достижения в искусстве не могут сочетаться с денежными представлениями экономики рыночного обмена; лучше понимать её как квалифицированную и основательную деятельность, которая наделяется перенесенной ценностью. При этом работники искусства могут восполнять недостаток средств к существованию, зарабатывая на жизнь в массовых профессиях, например, учительских.

К числу «нерыночных» стимулов к занятиям искусством можно отнести и потребность в известности, жажду славы, честолюбие. Вполне вероятно, что такие мотивы присутствуют (иногда подсознательно) и в осознании своего призвания. В предыдущем разделе было отмечено, что социальный статус и престиж работника художественных профессий никак не соответствует получаемым ими доходам. Художественное творчество в случае успеха выводит исполнителя на прямой или косвенный контакт с широкой публикой, приносит известность, славу, тот «символический капитал», который иногда значит больше, чем материальный успех. Правда, о таких мотивах обычно не говорят вслух. Поэтому особый интерес представляют такие документы, как «Дневник» Марии Башкирцевой. В этом дневнике, который разносторонне одаренная и рано ушедшая из жизни девушка вела с 13-летнего возраста, ясно читается стойкое и совершенно осознанное желание прославиться (кстати, обычно наиболее присущее именно юношескому возрасту). При этом вопрос о том, каким именно образом этого добиться, отходит на второй план: вначале девушка мечтает о таком замужестве, которое поставит ее на одну из высших ступеней социальной лестницы, став постарше - о карьере певицы, а когда болезнь горла сделала это невозможным, всерьез, и довольно поздно, занялась живописью. Увы, живопись не принесла ей известности, хотя она за короткое время добилась больших успехов. Такой исход - не редкость, и многие работники искусств долго сохраняют надежду стать, наконец, знаменитыми, хотя бы после смерти. Романтические писатели и поэты изобрели хорошо известное психологическое и идеологическое средство борьбы против разочарований: игру «проигравший в конце концов будет победителем».

Вернемся, однако, к более «земным» побуждениям. Хотя, как уже отмечалось, художественная карьера в массе не приносит доходов, которые оправдывали бы долгие годы учебы и вложенные усилия, постоянной приманкой служит пример тех счастливчиков-одиночек, которые имеют все - и славу, и почет, и колоссальные доходы. Последние, впрочем, достижимы лишь в искусствах «коллективного потребления» - эстраде, кино, звукозаписи. Как замечает П.-М. Менгер, профессии, где громадные доходы сосредоточены в руках небольшой части деятелей, в то время как у большинства дела могут быть плохи, связаны с высокой степенью неопределённости: вступление в эти сферы в большой мере имеет характер лотереи, где игроки переоценивают свои шансы. С этой точки зрения, люди, вступающие в мир искусства, могут быть любителями риска (какова бы ни была причина такого пристрастия) или могут быть вынуждены пойти на риск из-за ошибки в расчете вероятности. Д. Тросби напоминает, что еще Адам Смит выделял особую группу работников, готовых пойти на риск работы в таких сферах, где единицы получают очень много, а большинство - почти ничего. Тот, кто в этом сомневается, может обратиться к рассказам Брет Гарта и Джека Лондона о золотоискателях.

В какой-то мере эта проблема связана с неполнотой и неточностью информации о вероятных перспективах работы в искусстве. П.-М. Менгер в ряде своих работ настаивает на том, что «неопределённость может рассматриваться как встроенная характеристика творческого процесса. Со стороны предложения она делает художественную работу весьма привлекательной, поскольку предсказуемые результаты вели бы к рутинной работе, со стороны спроса непостоянство потребителей и вкус к новизне придают социальную и экономическую ценность новизне и оригинальности настолько же, насколько они непредсказуемы».¹⁷⁵ Аналогичной точки зрения придерживается Р. Таус¹⁷⁶, которая видит главную проблему в неопределенности будущего при изменчивом рынке, трудности введения объективных стандартов для выявления талантов, асимметрии рынка труда, при которой «наниматели» (театральные и оркестровые менеджеры, торговцы произведениями искусства, издатели и т.д.) информированы лучше, чем молодые работники искусств.

Влияние фактора информационной неопределенности несомненно. Надежда на быстрый и колоссальный успех поддерживает, например, неиссякаемый поток девушек, которые осаждают Голливуд, грезя об артистической карьере. Но тогда следовало бы ожидать, что крушение иллюзий должно приводить к столь же массовому уходу несчастливцев в более стабильные профессии. В действительности же, как показывают обследования, отток из художественных профессий куда меньше, чем можно было ожидать.

Работе в искусстве придаёт привлекательность ряд измеримых параметров удовлетворения, включая разнообразие работ, высокий уровень личной автономии в приложении собственной инициативы, возможность использовать широкий диапазон способностей и чувствовать самореализацию в работе, сильное чувство общности, малый уровень рутины и высокая степень общественного признания для преуспевающего художника. Все эти преимущества имеют так называемую теневую цену, которая может компенсировать более низкие доходы, чем те, которых следовало бы ожидать от менее привлекательной работы. Но чем более нерутинна работа, тем менее она может быть определенной в отношении немедленных или долгосрочных шансов на личный успех. Не следует однако забывать, что художественная работа также связана с рутинными аспектами, как в относительном плане - различные художественные профессии и различные личные достижения в каждой из них также, конечно, могут быть ранжированы соответственно тому, рутинна или не рутинна работа, так и в абсолютном - ни один художник не может всё время перестраивать заново собственную схему деятельности, и никакая коллективная работа невозможна при отсутствии принятых условий в качестве стабилизирующих сил.¹⁷⁷

Кроме того, привлекательность работы в искусстве может отчасти вытекать из её высокого обучающего потенциала, по крайней мере, если эта работа достаточно не рутинна.

Таким образом, можно признать, что наиболее распространенным, по крайней мере в наше время, побуждением при выборе художественной профессии является нерутинная работа, которая даёт моральное и социальное удовлетворение, пропорциональное степени неопределенности успеха. Факт лишь то, что нерутинная координата творческой художественной работы пользуется наибольшим спросом, наиболее хорошо вознаграждается и пользуется наибольшим успехом, что и придаёт ей такую высокую социальную ценность.