Раздел 1. Проблемы общей теории международных отношений...
Схема 4.
А - государство (субъект международных
отношений) В - внешнеполитический курс
1 - интересы
2 - ресурсы
3 - цели
4 - образ действий
5 - проблемы
6 - соотношение сил
7 - отношения
«+» - позитивные последствия внешнеполитического курса
«-» - негативные последствия внешнеполитического курса
Данная структурная схема представляет собой не что иное, как концептуальную модель, обобщающую в предельно агрегированной форме изложенные ранее замечания. Она даёт наглядное представление о структуре их логических взаимосвязей, а следовательно, помогает их целостному восприятию. Эта целостность имеет принципиальное значение, так как придаёт теории необходимую строгость, без которой она не может считаться таковой. В свою очередь именно подобного рода строгость является исходной предпосылкой прикладного характера частнонаучной теории, каковой является ТМО.
65
Раздел 2. Частные вопросы теории и методологии исследования международных проблем
3. Методология исследования переговоров
Современное мировое сообщество имеет в своём распоряжении мощную разветвлённую переговорную структуру глобального масштаба, простирающуюся не только на политическую, но и на экономическую, военную и культурно-гуманитарную области. Особое развитие получило международное посредничество во всё более разнообразных вариантах, вплоть до самых «экзотических» (например, так называемый «ближневосточный квартет» США, России, Евросоюза и ООН) 2.
Принципиальное отличие от предшествующей практики переговоров в том, что отныне к традиционному дипломатическому срезу (послов, специальных представителей), добавился высший уровень (саммиты глав государств и правительств), функционирующий на сегодняшний день в режиме регулярно или постоянно действующих форумов, и уровень экспертов 3.
3.1. Международный опыт исследования переговоров
Становление высшего политического уровня было связано со значительным повышением переговорной активности в противовес доминировавшему прежде «обмену мнениями».
66
Двусторонние и многосторонние переговоры глав государств и правительств перестали быть чем-то чрезвычайным и исключительным, превратившись в обычную внешнеполитическую практику. Церемониальность, которая была их неизменным атрибутом со времён древности, уступила место деловому стилю. Постоянно растёт число так называемых «рабочих визитов» и «встреч без галстуков», где церемониальность вообще отсутствует.
Не только во время «встреч без галстуков», но и во время официальных визитов зачастую выделяется специальный период для «семейного общения» - неофициальные беседы в семейной обстановке с участием жён. Такого рода мероприятия способствуют установлению дружеских межличностных отношений, что в свою очередь способствует формированию климата доверия и доброжелательности между главами государств и правительств, который в той или иной степени оказывает влияние и на общую политико-психологическую атмосферу.
Одновременно с высшим политическим уровнем происходило формирование экспертного. Его быстрое развитие обусловлено прежде всего предельным расширением сферы международных переговоров за счет неполитических предметных областей (экологии, космоса, атомной энергетики и т.п.), которые еще в первой половине прошлого века вообще отсутствовали.
Само по себе привлечение экспертов не является чем-то новым. Однако прежде оно было достаточно ограниченным (в основном военные специалисты) и, как правило, эпизодическим: выяснение мнения экспертов происходило обычно до начала переговоров. Если же они включались в состав делегации на переговорах, то играли в ней роль консультантов, не участвуя в дискуссиях непосредственно. Хотя такого рода практика сохраняется и сейчас, всё большее развитие получают прямые переговоры экспертов, которые в ряде случаев происходят на постоянной основе. Их значение заметно возрастает. Отнюдь не редкость, когда достигнутые в ходе переговоров экспертов договоренности передаются на дипломатический уровень не для серьёзной корректировки, а лишь для соответствующего оформления решений (например по вопросам разоружения, наркотрафика, борьбы с организованной преступностью и т.п.). Тем самым в нынешнюю «эпоху переговоров» произошла и происходит кардинальная реконструкция всей мировой переговорной структуры.
Пространственная конфигурация мировой переговорной структуры также претерпела определённые изменения. Кроме того, на «эпоху переговоров» пришёлся «всплеск» научного интереса к переговорной тематике вообще и к международным переговорам в частности.
67
Нельзя сказать, что до этого интереса к переговорам не было. Он был, но оставался уделом отдельных ученых, а также бывших дипломатов, которые в своих мемуарах пытались обобщить собственный опыт ведения переговоров, исходя из представления о них как о сфере искусства. Сделанные ими эмпирические обобщения были полезными для разработки вопросов переговорной тактики.
Прежде всего, указанный «всплеск» затронул американскую науку, где были опубликованы десятки серьёзных монографий и около тысячи статей по тематике международных переговоров. С середины 1980-х годов стало выходить первое периодическое издание «Журнал переговоров» («Negotiation Journal»), а с середины 1990-х - специализированный журнал «Международные переговоры. Журнал теории и практики» («International Negotiation. A Journal of Theory and Practice»). Первый можно считать универсальным, поскольку в нём публикуются статьи по всему спектру переговорной тематики (от внутрисемейной до межгосударственной).
Активизация американских исследований международных переговоров, хотя и не сразу, но оказала определённое влияние на западноевропейскую науку 4. Однако в отечественной науке она вызвала слабый отклик. Дело ограничилось появлением нескольких работ, причём далеко не все они могут быть отнесены к категории научных. Это не вина, а беда российской науки (да и не только её), учитывая непрерывное повышение наукоемкости внешнеполитической практики.
Накопленный к концу «эпохи переговоров» массив научных публикаций достиг таких размеров, что его сколько-нибудь детальный анализ явно не под силу отдельному исследователю. Тем не менее, можно хотя бы в первом приближении выделить важнейшие особенности научного поиска. На наш взгляд, оформились три подхода к исследованию международных переговоров: психологический, технологический и методологический. В свою очередь каждый из них состоит из нескольких более или менее автономных направлений (векторов).
Психологический подход включает три таких вектора. Первый, в известном смысле традиционный, ориентирован на выявление тех личностных качеств, которые необходимы переговорщику (прежде всего, естественно, дипломату) для успеха в его работе. В конечном счёте, стояла задача создать «модель эффективного переговорщика».
68
Её наличие позволило бы оптимизировать отбор соответствующих кадров, делая это не на основе субъективных предпочтений, а используя объективные критерии (например, психологические тесты). На базе такой «модели» можно было бы выявлять сильные и слабые стороны партнёра по переговорам, а следовательно, и определять наиболее рациональную тактику воздействия на него. Подобного рода воздействие имеет весьма серьёзное значение, особенно на высшем политическом уровне, где принимаются ключевые решения.
Несмотря на наличие качественных эмпирических обобщений, достаточно быстро стало очевидным: такая «модель» должна быть вариативной и, следовательно, адаптируемой к различным типам переговорных ситуаций (хотя некий минимальный набор определённых личностных качеств в принципе необходим). Осознание «вариативности» серьёзно осложнило решение задачи, переведя ее в другую плоскость и связав с методологическим подходом.
Второй вектор в известном смысле дополняет первый, так как ориентирован на анализ национального стиля ведения переговоров. Переговорщик, какой бы неординарной личностью он ни был, всегда в той или иной степени связан с культурой своей страны, которая через психологический склад влияет на его поведение. Работы по национальному стилю ведения переговоров обобщили эмпирический опыт с большим или меньшим налетом субъективизма. Они претендовали на операциональность и содержали практические рекомендации. Пик этих исследований пришелся на 1980-е годы, когда данная тематика была в основном исчерпана. Но одновременно встал вопрос о сопоставимости и достаточности полученных результатов. Это потребовало теоретического осмысления массы эмпирических обобщений 5, стимулировав тесную связь данного вектора с третьим, который именно в это время бурно развивался.
Третий вектор с известной долей условности можно квалифицировать как аксиологический, поскольку он ориентирован на исследование влияния морально-этических норм и ценностей на поведение участников переговоров, причем, естественно, не только международных. В отличие от двух первых, он не претендует на операциональность, так как оперирует предельно абстрактными (в частности философскими) категориями. Среди них доминирующее положение занимает понятие «справедливость».
69
Уже в первом номере журнала «Международные переговоры» появилась установочная статья, написанная пятью ведущими исследователями переговоров, под заглавием «Переговоры как поиск справедливости» 6. Она и символизировала появление нового научного направления.
Второй подход альтернативен первому в том отношении, что в нём основной упор делается на технологию ведения переговоров. Их психологический аспект остается как бы за кадром и рассматривается в лучшем случае как второстепенный. Базис этого подхода - строго логические процедуры. Он включает в себя два вектора.
Становление первого из них связано с эволюцией теории игр, смыкающейся с концепцией рационального выбора. Особое значение для анализа переговоров имело их моделирование на основе положений концепции кооперативных игр, в рамках которых все стороны имеют возможность получить чистый выигрыш.
Второй вектор ориентирован на создание методик эффективного поиска компромисса, то есть на решение достаточно узкой, хотя и весьма значимой, прикладной задачи. Среди широкого спектра такого рода методик наиболее удачной считается BATNA (Best Alternative to a Negotiation Agreement) 7. Очевидные успехи в разработке таких методик породили, кстати, идею их компьютеризации 8.
Однако эти подходы нацелены на исследование отдельных аспектов переговорного процесса. Целостную же картину, по идее, должен сформулировать методологический подход. В нём также два вектора, отличающиеся не тематикой, а методами: индуктивным или дедуктивным.
По числу исследований индуктивный метод многократно превосходит дедуктивный, но в основном за счёт так называемых «case studies» - исследований конкретных переговоров. Большинство из них выполнены в модельной, а иногда даже в квантифицированной форме (квалифицированные модели).
70
Полученные результаты обобщаются, и на этой основе формулируются теоретические концепции, но, как правило, последняя задача уже решается представителями дедуктивного метода 9.
В отличие от индуктивного, дедуктивный метод основывается не на эмпирическом, а на теоретическом знании, то есть на общенаучных и частнонаучных теориях. Применительно к международным переговорам такой частнонаучной теорией является теория международных отношений (ТМО). В целом дедуктивный метод ориентирован на создание общей (универсальной) теории переговоров, которая с полным основанием может быть классифицирована как общенаучная, хотя и второго порядка 10.
Её становление, проходившее первоначально весьма успешно, на каком-то этапе стало терять динамику. Всё в большей степени начала проявляться стагнационная тенденция, которую пока еще не удалось преодолеть.