Раздел 3. Политический анализ

7. Политология и теория международных отношений в системе научного знания

7.1. Понятие политологии

Учитывая доминирующую роль, которую играет политология в нормативном политическом анализе ⁴³, необходимо начать именно с неё. Как явствует из самого её названия, которое в дословном переводе означает учение о политике, она является теоретической научной дисциплиной. Её появление и развитие было обусловлено накоплением обобщённого научного знания о политике в целом ряде научных дисциплин, с одной стороны, и усилением интегративной тенденции в современной науке - с другой.

В принципе, до начала XX века эволюция научного знания проходила под знаком господства дифференциальной тенденции, которая находила своё конкретное выражение в выделении всё большего числа предметных областей и субобластей, что вело к быстрому росту числа научных дисциплин и субдисциплин. В настоящее время их число по различным оценкам составляет от трёх до пяти тысяч. Каждая из них, естественно, формирует понятийный аппарат и профессиональный лексикон, что стимулирует дивергенцию не только между предметными областями, но зачастую и внутри их самих.

Усиление подобного рода дивергенции объективно создало реальную опасность дезинтеграции научного знания. Неизбежной реакцией на это стало развитие интегративной тенденции, что привело к появлению целого спектра общенаучных и частнонаучных теорий. И если первые выполняют интегративную функцию в рамках науки в целом или одной из её сфер (например, обществоведения), то вторые делают это в определенной предметной области и как таковые представляют собой предметные теории. К категории последних относится политология.

137

Общенаучные теории в известном смысле предметно индифферентны, так как непосредственно не связаны с традиционной предметной дифференциацией. Предметом их исследования является некое атрибутивное свойство, присущее реальности. Первой подобного рода научной дисциплиной можно с полным основанием считать математику, которая исследует такое всеобщее свойство, как «количество». На протяжении не одного тысячелетия она выполняла интегративную функцию, в основном, правда, в сфере естественных наук.

Исследованием «качества» занималась философия, но делала и делает она это в синкретической форме, что оказалось явно недостаточным в условиях нарастания предметной дифференциации. Как следствие, произошло выделение отдельных аспектов «качества», исследование которых и стало функцией общенаучных теорий.

Появлению каждой общенаучной теории (группы теорий) предшествовало формулирование соответствующей общенаучной парадигмы, то есть концепции исследования некоего общего свойства. Она определяла не только направление научного поиска, но и формировала определённый стиль научного мышления. Став доминирующим, он оказывал существенное влияние на формирование и развитие частнонаучных теорий до тех пор, пока не возникала новая парадигма, которая оттесняла предшествующую на периферию научного поиска. Вместе с тем эта последняя, хотя и переставала быть доминирующей, оставалась на вооружении науки и продолжала развиваться.

Таким образом, обеспечивается многовекторный прирост теоретического знания, которое пополняется и частнонаучными теориями, каждая из которых в ходе своего развития также переживает процесс смены специфических (предметных) парадигм. Именно они детерминируют степень включенности общенаучных теорий в предметную область. Зачастую она является чисто формальной и ограничивается перекодировкой, то есть заменой одних терминов другими.

Процесс парадигмальной эволюции современной науки представляется в виде следующей формулы: m—>е—>I—>О (вещество - энергия - информация - организация). Соответственно, выстраивается ряд последовательно сменявших друг друга общенаучных парадигм: механистическая - энергетическая - информационная - организационная.

Генезис парадигмальной эволюции науки относится к концу XVII - первой половине XVIII веков, когда был скинут пресс теологии. Становление и развитие первой, механистической, парадигмы шло медленными темпами. Её высшим достижением стал марксизм. С конца XIX века эволюция резко ускоряется.

138

На смену механистической парадигме приходит энергетическая, которая уступает место сначала информационной, а затем организационной. Две последние получили чёткое оформление в соответствующих общенаучных теориях - кибернетике и общей теории систем (ОТС).

Если организационная парадигма лишь вступает в стадию совершенствования, то три другие перешли к ней значительно раньше, что нашло своё выражение в их диверсификации, то есть формировании на основе каждой из них не одной, а нескольких общенаучных теорий. Так, в частности, в зарубежной науке, наряду с ортодоксальным марксизмом, появились структурный, культурный и гуманистический марксизм, а также так называемая критическая теория. Само собой разумеется, что все эти неомарксистские теории формировались под достаточно сильным влиянием и других парадигм.

Методологическое влияние общенаучных теорий на исследования в предметных областях проявляются в различной степени. Как уже отмечалось выше, оно может быть сугубо формальным, а, следовательно, минимальным, или, наоборот, значительным. Последний вариант реализуется только при наличии достаточно развитой частнонаучной теории. В свою очередь, она появляется тогда, когда накопление научных знаний в данной конкретной области достигает такого рубежа, который позволяет осуществить их теоретическое обобщение, то есть сформулировать целостную частнонаучную теорию. Однако происходит это отнюдь не автоматически.

Если в силу тех или иных причин создать частнонаучную теорию не удаётся, то начинается процесс дивергенции, то есть дробления предметной области на сегменты, в каждом из которых начинается формирование своего рода субтеорий. Предметная область дробится на слабосвязанные между собой части и, как следствие, теряется общее представление о предмете исследования.

Такая негативная тенденция может быть блокирована только частнонаучной теорией. В этой связи нельзя не заметить, что выдающиеся мыслители прошлого достаточно хорошо осознавали данное обстоятельство. Например, Н.Г. Чернышевский писал: «Без истории предмета, нет его теории, но и без теории предмета нет даже мысли о его истории, потому что нет понятия о предмете, его значении и границах» ⁴⁴. Хотя это мысль и была высказана полтора века тому назад, она не утратила своего значения сегодня.

Формирование частнонаучных теорий может проходить на двух различных уровнях: внутридисциплинарном и междисциплинарном. В первом случае нет сколько-нибудь серьёзных заимствований из других предметных областей и наоборот.

139

Политология - продукт междисциплинарного синтеза. Его несомненным достоинством является возможность получения более полного, комплексного представления о предмете, но вместе с тем он таит в себе опасность замедления формирования частнонаучной теории в силу своей гораздо большей сложности по сравнению с внутридисциплинарным.

Как частнонаучная теория политология занимает вполне определённое место в системе знаний о политике. В рамках известной трихотомии: всеобщее - особенное - единичное, она соответствует «особенному», выступая связующим звеном между «всеобщим» (политической философией) и «единичным» (политической историей). Успешно выполнять функцию такого рода «моста» между предельно абстрактным и предельно конкретным, уникальным, она может только при достаточной степени операциональности, которая, кроме того, позволяет ей обеспечивать решение конкретных аналитико-прогностических задач. В свою очередь, достижение необходимой степени операциональности требует преобразования её в прикладную теорию. Задержка с таким преобразованием или отказ от него, что в силу ряда объективных и субъективных причин присуще отечественной политологической школе, неизбежно ведёт к нивелировке её отличия от политической философии со всеми вытекающими из этого негативными последствиями.

Превращение политологии в прикладную частнонаучную теорию протекает в русле переживаемой сейчас научной революции в обществоведении. Оно стимулируется, прежде всего, быстрым ростом наукоёмкости политической практики. Последняя традиционно рассматривалась как чисто эмпирическое искусство, где роль науки считалась в лучшем случае номинальной. И действительно, влияние науки на неё было в основном косвенным - через образование.

Со второй половины XX века ситуация начинает кардинально меняться. Непрерывное усложнение политических реалий и, что не менее, а скорее, более важно, резкое возрастание цены политической ошибки заставили политических практиков по-новому взглянуть на роль науки. Ставка на эмпирический политический анализ, пусть и проводимый профессионалами, стала всё чаще давать серьёзные сбои. Теперь в разработке ответственных политических решений зачастую принимает участие значительное число научно-исследовательских учреждений. Научное обоснование подобного рода решений постепенно становится правилом, а не исключением, как это было еще в недавнем прошлом. При этом, естественно, возрастает и значимость нормативного политического анализа. Соответственно, повышаются требования и к политологии в плане строгости и операциональности.

140

Вообще, операционализация теоретического знания детерминируется уровнем его строгости. «Божьими», то есть строгими, принято считать естественные науки. Общественные же науки квалифицируются как «неточные» (нестрогие). Подобного рода взгляд, сформулированный ещё О. Контом, основоположником позитивистской философии, имеет под собой достаточно серьёзные основания. Критерием «точности» считается математизация. Нет, вероятно, особой необходимости доказывать, что до математизации общественным наукам и, в частности, политологии достаточно далеко.

В этой связи нельзя не коснуться опыта американской политологической школы, где в течение нескольких десятилетий предпринимались неоднократные попытки «принудительной» математизации. Их авторы - представители естественных наук, пришедшие в политологию, - затратили на это немало усилий, однако их результаты были весьма скромны. К середине 80-х годов подобные попытки в основном исчерпали себя ⁴⁵. Они дали научно значимые результаты только в исследовании электоральных проблем, то есть там, где имеется большой и надежный количественный материал и где использование различного рода математических методик было заведомо обоснованным.

Означает ли это, что политология обречена быть наукой «неточной» , а, следовательно, ограниченно операциональной. Думается, что это отнюдь не так. Дело в том, что строгость естественных наук объясняется не математизацией как таковой. Она становится вообще возможной только при определённом состоянии понятийного аппарата. У естественных наук он представляет собой целостную систему операциональных понятий. В этом их принципиальное отличие от общественных.

Это характерно и для политологии, понятийный аппарат которой далеко ещё не системологизирован. Сама по себе системологизация - научная задача не из легких, но её решение осложняется ещё и тем обстоятельством, что политические реалии по существу описываются на трёх различных уровнях: понятийного аппарата политологии, профессионального лексикона и политико-публицистического жаргона. В чём-то они, конечно, пересекаются, но далеко не во всём.

Степень системологизации понятийного аппарата политологии пока ещё остается недостаточной. Отсутствуют строгие дефиниции ряда ключевых понятий и их чёткая декомпозиция.

141

Не составляет исключение и такое основополагающее понятие, как «политика». Нет особой необходимости доказывать, что без адекватного представления о его содержании трудно говорить о теоретической строгости.