8.2.1. Эксперт-политолог: профессионально-психологический портрет

Вся совокупность тех качеств, которыми должен обладать специалист для того, чтобы считаться экспертом, может быть подразделена на четыре группы: компетентность, профессиональный опыт, интеллект и характер.

В качестве исходного требования к эксперту выступает компетентность, то есть наличие большого объёма специальных знаний, ибо эксперт - это, прежде всего высококвалифицированный специалист в определённой предметной области. Однако только этого для эксперта-политолога недостаточно. В силу комплексной природы политики ему необходимы также достаточно серьёзные знания в ряде смежных областей (экономика, право, военное дело). Таким образом, потенциал компетентности эксперта-политолога включает две составляющие: профильную и сопряженную.

Несмотря на то, что профильная составляющая является, бесспорно, доминантой, значение сопряженной также достаточно велико, поскольку от ее состояния непосредственно зависит такое качество эксперта, как эрудированность. Неэрудированный специалист экспертом быть не может. Недостаточный уровень эрудиции даже при наличии больших и глубоких профильных знаний резко ограничивает аналитические возможности специалиста, превращая его во многих случаях лишь в источник чисто фактологической информации. Не более. Это и понятно, ведь в рамках профильной составляющей всегда имеет место определённая специализация.

186

В самом общем виде она выражается в подразделении политологов на специалистов в области внутренней политики (политологи-страноведы) и внешней политики (политологи-международники). Подобного рода дифференциация может и не иметь места в том случае, когда изучаемая специалистом страна небольшая, слаборазвитая или относительно недавно стала независимой. Как правило, в этом случае выделение внешней политики не имеет особого смысла, то есть политолог-страновед выступает как универсал.

И наоборот, если изучаемая страна большая, да ещё и развитая, указанная дифференциация оказывается совершенно необходимой. Для великих держав и её оказывается недостаточно, то есть происходит специализация по отдельным аспектам внутренней политики, что ведёт к разделению политиков-страноведов на специалистов узкого и широкого профиля. Что касается политологов-международников, то для них характерна не только не меньшая, но даже большая дифференциация. Обычно выделяются четыре их основные категории: проблемники, страноведы, регионалисты, глобалисты. Кроме того, они могут быть специалистами как широкого, так и узкого профиля.

Из сказанного следует, что степень дифференциации профильной специализации достаточно велика, что ставит перед организаторами коллективных и групповых экспертиз проблему определения относительного сочетания экспертов различных категорий с тем, чтобы обеспечить всестороннее изучение исследуемого объекта. Далеко не всегда это осознаётся ими в должной мере.

Высокий потенциал компетентности, для того чтобы быть эффективно реализованным, нуждается в обязательном подкреплении профессиональным опытом, а точнее, опытом самостоятельного политического анализа, причём, как минимум, нормативно-эмпирического, но лучше, естественно, нормативного. Дело в том, что самые глубокие и обширные знания без отработанных навыков их прикладного применения не гарантируют желаемого результата. Именно достаточный профессиональный опыт делает соответствующие знания прикладными в полном смысле этого слова. Профессионализм эксперта, в конечном счёте, выражается в наличии у него оптимального сочетания знаний и навыков.

Формирование данного сочетания имеет некоторые особенности, которые не следует упускать из виду. Во-первых, отработка аналитических навыков всегда сопровождается накоплением знаний, но не наоборот, то есть никакое накопление знаний само по себе не ведет к выработке данных навыков. Более того, накопление знаний об исследуемом объекте всегда имеет некий рациональный предел, который можно квалифицировать как «порог информационного насыщения», переход которого не повышает, а понижает аналитические возможности.

187

Дело в том, что вполне естественное стремление получить предельно полную информацию постепенно, иногда даже вопреки воле исследователя, концентрирует его внимание на всё более мелких деталях ситуации, и это ведёт достаточно часто к утрате целостного представления о ней. Очень метко этот феномен выражен русской пословицей: «за деревьями леса не видно» ⁷⁰.

Во-вторых, пополнение знаний требует значительно меньшей затраты времени и усилий, чем отработка аналитических навыков. Соответственно, их утрата или ослабление могут оказаться невосполнимыми, чего никак нельзя сказать о знаниях.

Накопление профессионального опыта происходит как в ходе практической политической, так и научно-исследовательской деятельности. И хотя границы между ними по мере быстрого повышения наукоёмкости практической деятельности перестают быть столь чёткими, как это было ещё в недавнем пропилом, тем не менее существенные различия между ними остаются. Каждая из них по-своему обогащает профессиональный опыт эксперта и, соответственно, необходима. Вопрос об их пропорции решается сугубо индивидуально с учётом состояния интеллекта эксперта.

Интеллектуальный уровень эксперта всегда достаточно высок, так как без этого он не смог бы претендовать на статус эксперта, а остался бы лишь более или менее квалифицированным специалистом. Вместе с тем это не исключает, а предполагает наличие качественной разнородности интеллекта. В силу того, что эксперты используют логико-интуитивный метод исследования, сущностные различия их интеллекта предопределяются соотношением логических способностей и интуиции.

С достаточным основанием можно полагать, что природой заложено некое сбалансированное их соотношение, которое и является нормальным. Сбалансированность не следует, конечно, понимать упрощенно, как нечто абсолютно строгое. Известно, например, что мужчины обладают большими логическими способностями, чем женщины, а женщины - более развитой интуицией. Иначе говоря, природная норма варьирует. Выход за пределы нормы приводит к появлению людей с выдающимися логическими способностями или высокоразвитой интуицией. Исходя из этого, можно подразделить экспертов на ординарных и неординарных, и последних на экспертов-рационалистов и экспертов-интуитивистов. Как и любое отклонение от природной нормы, неординарные эксперты представляют собой достаточно редкое явление.

188

Если оценить аналитические и прогностические возможности вышеуказанных типов экспертов, то получается следующая картина. Ординарный эксперт обладает хорошими аналитическими и средними (реже - хорошими) прогностическими возможностями. Эксперт-рационалист - отличными аналитическими и хорошими прогностическими возможностями, а эксперт-интуитивист - средними (реже - хорошими) аналитическими и отличными прогностическими возможностями. Таким образом, ординарные эксперты в принципе могут обеспечить надежные аналитико-прогностические результаты, а неординарные - выдающиеся. Оценивая роль экспертов-рационалистов и экспертов-интуитивистов в получении выдающихся результатов, нельзя не признать определённое превосходство первых. Дело в том, что любое серьёзное политическое суждение нуждается в строгом обосновании, а самая высокоразвитая интуиция этого дать не может. Она в силу своей природы исключает ответ на вопрос: почему?

Не случайно логическое обоснование своей точки зрения даётся эксперту-интуитивисту, как правило, с большим трудом и далеко не всегда является убедительным. Именно по этой причине он предпочитает излагать своё мнение в устной, а не письменной форме. Он также избегает участия в составлении тематических разработок. Специфические особенности его интеллекта тесно связаны с чертами его характера.

Он - коллективист и охотно участвует в дискуссии. Она стимулирует его творческую активность, и в её ходе у него могут рождаться наиболее удачные прогностические соображения. В отличие от него эксперт-рационалист - это в большинстве случаев ярко выраженный индивидуалист. Необходимость участия в дискуссии зачастую порождает у него ощущение дискомфорта. Он предпочитает письменное изложение своих взглядов и ему предпочтительнее поручать составление тематических разработок.

Что касается ординарных экспертов, то у них не наблюдается столь очевидной связи между состоянием интеллекта и отмеченными чертами характера, которые нельзя квалифицировать ни как негативные, ни как позитивные, а следует лишь учитывать при организации экспертизы, чтобы не побуждать эксперта делать то, что создаёт у него ощущение дискомфорта, отрицательно влияющее на эффективность его работы.

При всем разнообразии характеров экспертов-политологов у них, тем не менее, вырабатывается ряд психологических особенностей, среди которых обычно наиболее чётко выраженными являются нонконформизм и толерантность.

189

Первый находит свое конкретное выражение, прежде всего в скептическом отношении к официальным оценкам и мнениям, особенно если они подкрепляются широкоформатными кампаниями в средствах массовой коммуникации (СМИ).

По мере развития пропагандистских технологий и в первую очередь в электронных СМИ, противостоять их психологическому давлению становится все сложнее, так как зрительные образы воздействуют на подсознание, а, следовательно, формирование отношения к объекту оказывается латентным, неподконтрольным сознанию процессом. Противостояние подобному прессингу СМИ - задача не из легких. Она облегчается, если существует альтернативная официальной точка зрения, которая бывает демонстративной, если её высказывает политическая оппозиция, или замаскированной, если отражает ведомственно-корпоративные интересы.

И, наоборот, эта задача существенно усложняется, когда альтернативная официальной точка зрения отсутствует или слабо выражена, то есть налицо общее мнение, с которым эксперт не может согласиться. Вместе с тем его открытое выступление против подобного рода общего мнения, особенно если оно опирается на определённые идеологические императивы и политические мифологемы, ничего не даст. Оптимальной тактикой для него является дозированная конструктивная критика, а это требует достаточно высокого уровня толерантности. Эффективность указанной дозированной критики во многом предопределяется формой её подачи, что зачастую делает необходимым использование разного рода дипломатических приёмов.

Роль толерантности, естественно, не ограничивается указанным случаем. Она вводит нонконформизм в рациональные рамки и, что не менее важно, значительно понижает уровень эмоциональности при восприятии критики. В этой связи следует отметить, что повышенная эмоциональность представляется тем существенным недостатком, который ставит под вопрос целесообразность использования обладающего ею эксперта, причем не только в коллективных формах экспертизы.