14. Лавочки парикмахеровъ.

Забота о наружности заставляла аѳинянъ высшаго общ е-

ства часто заглядывать въ лавочки своихъ парикмахеровъ,

и въ то время, какъ одинъ изъ посѣтителей, закутанный

въ халатъ, былъ занятъ стрижкой волосъ и бороды, a дру-

гой ож идалъ своей очереди, языки остальныхъ работали

во всю: греки всегда были большими любителями побол-

тать. Лавочки парикмахеровъ въ А ѳинахъ были, такимъ

образом ъ, м ѣстом ъ свиданій праздныхъ людей; онѣ играли

роль наш ихъ современныхъ кафе. Туда приходили даже

безъ всякаго дѣла— просто, чтобы повидать пріятелей, узнать

или разсказать сплетни, поговорить о политикѣ...

Каждое сословіе, каждый отдѣльный человѣкъ имѣлъ

свои собственныя привычки, и тотъ, кто хорош о былъ зна-

ком ъ съ Аѳинами, зналъ, что въ такой-то лавочкѣ была

вѣ рояін ость встрѣтить такихъ-то и такихъ-то людей...

Въ высшей степени похвальное желаніе развлечь своихъ

посѣтителей, привычка постоянно слышать вокругъ себя

болтовню праздныхъ людей развили въ парикмахерахъ

страсть говорить обо всемъ, судить вкривь и вкось. За

ними была твердо установлена репутація бэлтуновъ и лег-

ковѣрныхъ людей, и Плутархъ (De garrulitate, 13) разска-

зы ваетъ нѣсколько любопытныхъ анекдотовъ, чтобы до-

казать справедливость этого...

( R a y et. Monuments de l’art antique, т. II).

15. Ccopa меж ду молодыми людьми.

„Однажды вечеромъ я, по своему обыкновенію, прогу-

ливался по агорѣ съ Ф аностратомъ, молодымъ человѣкомъ

моихъ лѣ тъ. Вдругъ мимо насъ проходитъ сынъ Конона

Ктесій, который былъ пьянъ. Онъ замѣчаетъ насъ, вскри-

----------------------- Page 220-----------------------

киваетъ и, говоря самъ съ собой, какъ это случается съ

пьяными, такъ что нельзя было разибрать, о чемъ онъ

говоритъ, — идетъ впереди насъ къ кварталу Мелита.

Там ъ y валялыцика Памфила собралась для выпивки до-

вольно больш ая компанія. Ктесій заставляетъ ихъ встать и

идти на агору.

Они встрѣтились съ нами; тутъ-то и возгорѣлась ссора.

Одинъ изъ нихъ—кто именно, я не м огъ узнать—бросился

на Ф анострата и схватилъ его. Ктесій, его отецъ К ононъ

и нѣкій Ѳ еогенъ окружили насъ, набросились на меня, со-

рвали сначала мой плащъ, a затѣ м ъ, подставивъ мнѣ ногу,

столкнули въ канаву и надавали такихъ ударовъ но-

гами и палками, что y меня оказалась разбитой губа и

глаза затекли до такой степени, что я не м огъ раскрыть

ихъ. Однимъ словом ъ, они оставили меня въ таком ъ ужас-

номъ состояніи, что я не могъ ни подняться, ни говорить.

Лежа на зем лѣ, я слышалъ, какъ сжи осыпали меня раз-

ными оскорбленіями...

Кононъ закричалъ, подражая пѣтуху, испускающему

свой побѣдный крикъ; другіе говорили ему, чтобы онъ

изобразилъ съ помощ ью рукъ хлопанье крыльевъ.

Въ это время мимо шли прохожіе, которые подобрали

Мсн я, a тѣ люди убѣжали съ м оимъ плащ омъ. К огдам еня

доставили домой, моя мать и служанки подняли крикъ отъ

ужаса. Меня не безъ труда отнесли въ баню и, когда хо-

рош енько помыли, то показали врачамъ.

( Д е м о с е е н ъ . П ротивъ Конона, 7—9).