6. Пытка.

Для возстановленія на судѣ истины греки примѣняли

тѣ же пріемы, что и мы; но, кромѣ того, они прибѣгали къ

пыткѣ.

Пыткѣ никогда не подвергали свободнаго человѣка; она

предназначалась только для рабовъ. „Рабовъ нельзя было

вызывать въ качествѣ свидѣтелей, особенно противъ ихъ

господъ; но ихъ принуждали говорить подъ пыткой, ко-

торая, несомнѣнно, была не слишкомъ жестокой, т ѣ м ъ бо-

лѣе, что господинъ имѣлъ право требовать вознагражденія

за протори и убытки въ том ъ случаѣ, если рабъ былъ воз-

вращенъ ему въ плохомъ состояніи. Это была формаль-

ность.вытекаюшая изъ самого положенія раба.который могъ

опасаться мщенія своего господина, если бы показанія его

дѣлались имъ не по принужденію. Рабы, кромѣ того, всегда

могли кое-что поразсказать, потому что многое дѣлалось

на ихъ глазахъ, и при разслѣдованіи преступленія трудно

было отказаться отъ такого драгоцѣннаго матерьяла. Это

до нѣкоторой степени объясняетъ, почему аѳиняне при-

давали такое большое значеніе пріему, который былъ

совершенно противенъ здравому смыслу. ( D a r e s t е. Plai­

doyers civils de Deinosthène, стр. XVI -XVII).

Антифонъ ') говоритъ, что свободный человѣкъ даетъ

показанія подъ присягой, a рабъ— подъ пыткой, „которая

неизбѣжно вырываетъ y него истину“. ( О с м е р т и о д н о г о

х о р е в т а, 25). И сократъz) заканчиваетъ одну рѣчь слѣдую-

щими обращенными къ судьямъ словами: „Я всегда за-

мѣчалъ, что вы признаете пытку самымъ вѣрнымъ и на-

дежнымъ средствомъ и думаете, что если свидѣтели мо-

гутъ сговориться давать ложныя показанія, то пытка вы-

----------------------- Page 294-----------------------

ведетъ истину на свѣ тъ“. ( Т р а п е з и т и к а , 54). Исей1) вы-

сказывается такъ же: „Пытка, въ вашихъ глазахъ, есть

самый точный пріемъ слѣдствія. Если рабы и свобод-

ные люди присутствовали при событіи, въ которсшъ надо

освѣтить какую-нибудь темную сторону, вы не довѣряете

показаніямъ свободныхъ людей, но предаете пыткѣ рабозъ-

Этимъ средствомъ вы хотите узнать истину. И вы правы:

вы говорите себѣ, что видѣли, какъ многіе (свободные) сви-

дѣтели давали ложныя показанія, между тѣ м ъ среди рабовъ,

отданныхъ подъ пытку, не нашлось такихъ, y которыхъ она

не вырвала бы истины". (О н а с л ѣ д с т вѣ К и р о н а , 12).

Аристофанъ въ своей пьесѣ „ Л я г у ш к и “ (614—621) со-

общаетъ нѣкотпрыя подробности относительно пытокъ.

„ К с а н т і й . — Чтобъ мнѣ умереть, если я укралъ y тебя

хоть булавку! Бери этого раба, пытай его, и если y тебя

будутъ доказательства моей виновности, добивайся моей

гибели.

Э a к ъ.— A какъ его пытать?

К с а н т і й . —Всѣми способами! Ты можешь привязать

его къ кобылкѣ, вѣшать его, мучить ударами, сдирать съ

него кожу, вывертывать ему члены, лить въ носъ уксусъ,

наваливать на него кирпичи и дѣлать все, что тебъ угодно“.

Д ем осѳенъ упоминаегъ еще и о колесованіи.

7 . Л о го гр а Ф Ы .

Ссоры между греками были обычнымъ явленіемъ, и

процессы въ Аѳинахъ возникали очень часто. Въ Греціи

не было человѣка, который могъ бы питать увѣренность,

что ему рано или поздно не придется предстать передъ

судомъ. Что же слѣдовало предпринять, если противникомъ

человѣка, привлеченнаго къ суду. было лицо, хорочіо вла-

дѣющее словомъ?

Д о мысли создать особое сословіе адвокатовъвъ Греціи

не додумались. Самое большее, если отвѣтчику разрѣшалось

приглашать въ судъ себѣ на помощь близкаго родственника

----------------------- Page 295-----------------------

r

или яруга. Всѣ умы были проникнуты мыслью, что гра-

жданинъ долженъ самостоятельно удовлетворять всѣмъ

обязательствамъ, налагаемымъ гражданской жизнью, и греки

не могли бы понять, какимъ образомъ постороннему чело-

вѣку можно было поручить защиту передъ судомъ своего

имущества или жизни. Тѣм ъ не менѣе, когда человѣкъ не

д овѣрялъ собственнымъ силамъ, онъ обращался къ какому-

нибудь извѣстному оратору, или, какъ тогда говорили,

л о г о г р а ф у , съ просьбой составить для него защититель-

ную рѣчь. Первый занявшійся этимъ ремесломъ былъ Анти-

фонъ, жившій во второй половинѣ V вѣка. Его примѣру

послѣдовало множество подражателей, и съ тѣхъ поръ

не было знаменитыхъ ораторовъ, за исключеніемъ, можетъ

быть, Эсхина и Ликурга, которые не имѣли бы такой ра-

боты на кліентовъ.

Это значительно упрощало задачу человѣка, являюща-

гося передъ судомъ. Т ѣ м ъ не менѣе ему также приходи-

лось приложить свой трудъ. Рѣчь, которую на основаніи

имѣющихся въ процессѣ данныхъ написалъ по его просьбѣ

для него логографъ, тяжущійся долженъ былъ произнесги

передъ судьями лично; читалъ ли онъ ее или произ-

носилъ на-память — намъ неизвѣстно. Но всегда отвѣт-

чикъ долженъ былъ являться самъ на судъ и лично произ-

носить рѣчь, a не держаться въ сторонѣ, какъ въ наше

время. E cjih ему приходилось имѣть дѣло съ такимъ же

неопытнымъ лицомъ, какъ онъ самъ, бѣда была не велика.

Но положеніе его было совершенно инымъ, если против-

никомъ оказывался чечовѣкъ краснорѣчивый отъ природы и

въ тонкости познавшій тайны риторики, тѣм ъ болѣе, что

это искусство производило обаятельное вліяніе на судей.

(По P e r r o t . L ’Éloquence politique et judiciaire à Athènes,

t . 1, стр. 254 и сл.).