Нарушение постоянства как следствие проявления творческой поисковой активности л.Г. Старцева (Воркута)

Одним из основных составляющих бытия человека является источник побуждения к творчеству. Проанализируем взаимосвязь потребности в развитии и познании, через определение свободы выбора и альтернативного поиска с потребностью в творческой активности.

Направление главного вектора творческой деятельности задается внешними и внутренними группами причинных факторов. Внешними группами являются: а) факторы, действующие из иерархии жизни виртуального живого простран­ства и воспринимаемые по вертикальным трансперсональным каналам через адекватные сенсорные входы; б) социальные факторы, действующие как в вербально-семантических, так и в дистантных невербальных или горизонтальных транс­персональных каналах и воспринимаемые на неосознаваемом или частично осознаваемом уровне. Внутренними группами являются: а) уровень развития каналов восприятия, переработки и использования информации; б) базовые потребности, из которых возникают целевые установки, определяющие мотивированную деятельность.

В свою очередь, выделяют три класса базовых потребностей: а) биологические, обеспечивающие индивидуальное существование человека как одного из видов в живой природе; б) социальные, которые определяют принадлежность к социальной нише и определенному положению в ее иерархической организации; в) идеальные, определяющие стремление к развитию, познанию окружающего мира и себя, смысла и значения собственного предназначения.

Но возможна ли реализация идеальных базовых потребностей человека без свободы выбора? Определяется ли последняя одним лишь отсутствием внешнего принуждения в явном виде или она включает в себя какие-то неуловимые, но довольно мощные в своем сочетании, воздействия социальной инфраструктуры, техно-природной экологической среды, психосферы, которые настолько привычны и обыденны, что человек перестал их осознавать? Э. Фром подчеркивал, что порой, весьма трудно определить в какой мере наши мысли, чувства и желания, являются нашими собственными, а не навязанными со стороны. Шаблонные, унифицированные формы мышления, безальтернативно закладываемые в учебные программы, новые формы быстрого обучения с использованием психотехнологий неосознаваемого импринтирования памяти необходимой информацией, социальные стандарты поведения и проявления эмоций, ограниченные рамками принятых медицинских норм психического здоровья, – все это подавляет индивидуальность и спонтанность мышления, создавая иллюзию свободы истинного выбора в современном обществе. Степени свободы выбора регламентированы ассортиментом допустимого или представляемого в более совершенной информационной упаковке через средства mass media. Поэтому, большинство населения желает быть ведомым, принимая условия социальных или этнических ограничений в обмен на гарантированное выполнение в этих условиях своих главных - биологических потребностей и подчиненных им притязаний на соответствующее положение в обществе. Основная стратегия психологического реагирования таких людей - мотивация избегания неуспеха. Характер поведения при этом является конформистским, пассивно-зависимым либо адаптивным и определяется средой существования, а свобода выбора ограничена набором общепринятых тактических действий, типичных для данной среды. Внешнее впечатление активности представляется лишь рефлексией непрерывно меняющихся внешних условий.

Таким образом, учитывая выраженность, сочетание и взаимодействие внешних и внутренних групп причинных факторов, действующих на человека, выделяют типы развития человека: регрессивный (коэволюционный) и прогрессивный (эволюционный).

Основой регрессивного типа является идея создания биологического благополучия для себя и своего потомства. Персептивные каналы вертикальных взаимодействий с живым пространством при этом типе развития в значительной степени редуцированы, а интеллектуальное развитие ортодок­сально, прагматично и представлено не как цель, а как средство. Духовные ценности и этические нормы не являются ведущими в ядре такой личности. Та­кой тип развития неизбежно приводит человека к информационной самодепри­вации, духовно-интеллектуальному суициду, к развитию психосоматозов, способствующим снижению продолжительности жизни. Компенсация негатив­ных последствий такой стратегии может достигаться целенаправленной соци­альной или семейной самореализацией (продление рода, воспитание потомства).

Коэволюционный тип развития, применительно к животным, необ­ходимо рассматривать как разумно усовершенствующий биологическую орга­низацию вида и не травмирующий локальный экологический таксон. В этом смысле человек коэволюционного типа в фундаментальных стратегиях поведения не имеет отличий от животного, но будучи наделенным более развитым рационализированным интеллектом и средствами глобальной экспан­сии своей деятельности, представляет опасность для экологии живого про­странства. Сегодня человеческая цивилизация вторгается и модифицирует мир экологии духа, создает психологически токсичную среду.

Прогрессивный тип формирует индивидуальные особенности в интеллектуально-гностическом и этическом направлениях, используя для этого свои биологические возможности как средство достижения главных целевых установок. Результаты деятельности становятся не только персональным дос­тоянием конкретного человека и его потомства, но и сверхличностным творчес­ким вкладом в единое информационное поле живого пространства.

Как традиционно считают физиологи, главным эволюционным дости­жением Природы является генетически заложенная программа самосохранения, которая реализуется в наборе безусловно рефлекторных (для животных) и соз­нательно задаваемых (для человека) стереотипов поведения, оптимизирующих условия их существования и снимающих напряжение меха­низмов, которые обеспечивают постоянство между средой и организмом. Для преодоления этого заблуждения необходимо рассмотреть такое фундаментальное проявление природы разума, как поисковая активность. Ее можно определить как особую форму поведения, возникающую в ситуациях, когда какие-то потребности не могут быть удовлетворены за счет инстинктов, а также предшествующих, хорошо отрабо­танных навыков поведения или стереотипов мышления. В этом случае прогноз результата деятельности оказывается неопределенным.

В чем проявляются отличия процессов поисковой активности человека и жи­вотных, и какие новые качества вносит в эти процессы человеческое творче­ство, как продукт первичного начала живого пространства? Физиологи, работающие с моделью условных рефлексов, убеждены, что поиск возникает, когда из-за изменения обстоятельств, ранее существовавшая стереотипная про­грамма поведения не удовлетворяет основные потребности. И поиск необходим для перехода к более удачной стереотипной программе.

Таким образом, высшим достиже­нием организма считается автоматизация его поведения. Физиологи полагают, что основной задачей организма является его выживание, которое невозможно без сохранения постоянства между средой и организмом. Это представление, естественно, отрицает целесообразность любой тенденции организма самостоя­тельно нарушить существующее постоянство. Может ли потребность сохране­ния быть удовлетворена на базе гомеостатического подхода? Если в непрерывно меняющемся мире организм будет только все время следовать за совершающимися изменениями, приспосабливаясь к ним, ему грозит опасность проиграть во времени и инициативе. Следовательно, ему необходимо стре­миться к нарушению постоянства, что осуществляется за счет идеальных базовых потребностей в развитии и самосовершенствовании. Эта потребность мо­жет появиться в условиях освобождения поисковой активности от первичных мотивов и стать основой творческой деятельности.

Практически во всех восточных философских учениях рассматривается закон разрушения во имя созидания, утверждающий фундаментальный принцип циклической троич­ности процессов сотворения – созидания - разрушения. Созидание связано с развитием и углублением традиций, порядка и предсказуемости существования. Но со временем в любой открытой системе замедляется приток новой информации с ростом ее внутренней упорядоченности, вследст­вие чего теряется гибкость и динамичность адаптации к быстро меняющимся условиям окружающей среды. В критической точке остановки времени, когда энтропия близка к нулю, движение прекращается и происходит коллапс сис­темы (эволюционная катастрофа разрушения). Однако полному уничтожению препятствует пассионарность, являющаяся своеобразным эпифеноменом апо­калипсиса сознания, связанная с наличием у некоторых людей, озаренных све­том иновидения, непреодолимого и непонятного окружающим, внутреннего стремления к альтернативной поисковой активности, часто иллюзорной или гу­бительной для самого ее носителя. Такое редко встречающееся явление есть от­клонение от видовой нормы поведения, так как приходит в противоречие с инстинктом самосохранения. Но именно этот признак лежит в основе антиэгои­стической этики пророка, несущего огонь прозрения другим, даже рискуя быть непонятым и уничтоженным. Люди, обладающие этим признаком, совершают поступки, ломающие инерцию традиций и творят новое.

Реализация активно-поисковой стратегии положительно коррелирует со степе­нью открытости его информационных взаимодействий человека с высшими иерархиями живого пространства. Если эти каналы в той или иной степени заблокированы барьером психологической защиты, фрустрацией или перегрузкой сферы пер­сонального бессознательного - его естественное поисковое поведение подменя­ется одной из форм отказа от поиска: капитуляции и обученной беспомощности.

Если поиск (любой, кроме творческого) безуспешен, его отрицательные резуль­таты приобретают такую эмоциональную значимость, что перекрывают стрем­ление к достижению цели – отказ от поиска. Но в процессе творчества, когда единственной целью является постижение или созидание, неудачи приводят не к прекращению поиска, а к расширению его зоны. К тому же состояние отказа имеет тенденцию к иррадиации, к распространению с одной сферы деятельно­сти на другую. Это особенно характерно для специфического отказа от поиска путей решения мотивационного конфликта, который лежит в основе невроза. Известно, что невроз отрицательно сказывается на творческой продуктивности. Таким образом, отказ от поискового поведения способствует утрате резистентности орга­низма, несмотря на сохранность и высокую активность механизмов постоян­ства (парадокс постоянства).