XXX. Прощание

Хотя лично я причалил к тихой пристани, но у меня иа руках оставался Алан, которому я был стольким обя­зан. Кроме того, у меня на душе тяжким бременем ле­жало дело об убийстве Колина Кемпбелла и тюремное заключение Джемса Глэнского.

Назавтра, около шести часов утра, гуляя с Ранкэйлором перед Шоoc-гаузом, вокруг которого расстила­лись поля и леса моих предков, теперь принадлежавшие мне, я открыл ему свою душу. И, несмотря на серьезную чему нашего разговора, мой взгляд радостно скользил по окружающему и сердце мое прыгало от гордости.

Стряпчий вполне согласился со мной: пока дело ка­салось моих обязанностей к Алану, я должен был по­мочь ему выбраться отсюда, несмотря ни на какой риск. Но что касается Джемса, он был совершенно другого мнения.

— Мистер Томсон— одно, а родственник мистера Томсона— совсем другое,— сказал он.— Я мало знаком с фактами, но заключаю, что одно знатное лицо, назо­вем его Г. А., здесь замешано и даже, как думают, от­носится к этому человеку враждебно. Г. А., без сомне­ния, благородный джентльмен, но timeo qui nocuere deos. Если вы хотите помешать его мщению, то помните, что есть лишь одна возможность не допустить ваших свидетельских показаний: посадить вас на скамью под­судимых. Тогда вы оказались бы в том же положении, что и родственник мистера Томсона. Вы скажете, что вы невинны, но ведь и он невиновен. А быть судимым гайлэндскими присяжными, по гайлэндской распре и под председательством гайлэндского судьи — прямая доро­га на виселицу.

[Г. А — Герцог Арджайльский.]

Эти рассуждения приходили и мне в голову, и я не находил на них возражения. Но я все-таки спросил на­ивно:

— В таком случае, сэр, мне остается только быть по­вешенным, не правда ли?

— Мой милый мальчик,— воскликнул он,— идите с богом и поступайте, как считаете честным! В мои лета не следовало бы советовать вам выбирать безопасное, но позорное, и я, прошу прощения, беру назад свои сло­ва. Ступайте и выполняйте свой долг, и если вас прису­дят к виселице, идите на виселицу, как джентльмен. На свете есть вещи похуже виселицы.

— Таких немного, сэр,— сказал я улыбаясь.

— Ну нет, сэр,— воскликнул он,— очень много! И, чтобы не идти далеко за примером, для вашего дяди было бы теперь лучше, если бы он прилично болтался на виселице.

С этими словами он вернулся в дом — все еще в пре­красном расположении духа, так как, очевидно, остался доволен мной,— и написал два письма, вслух комментируя их.

— Это письмо,— сказал он,— к моим банкирам— Британскому льнопрядильному обществу,открывающе­му кредит на ваше имя. Посоветуйтесь с мистером Томсоном: он, вероятно, знает, что надо делать, а вы при помощи этого кредита доставите ему средства к суще­ствованию. Я надеюсь, что вы сумеете беречь деньги,но в деле мистера Томсона можно быть даже расточитель­ным.Относительно его родственника лучше всего напра­виться к лорду-адвокату, рассказать ему все и предло­жить свои свидетельские показания. Примет ли он их, или нет, или обратит их против Г. А.— это уже другое дело. Чтобы достать вам хорошую рекомендацию к лор­ду-адвокату, я написал письмо вашему однофамильцу, ученому мистеру Бальфуру Пильригскому, которого я очень уважаю. Лучше, если вас представит человек, но­сящий одну с вами фамилию, а лэрд Пильригский поль­зуется большим уважением у властей и находится в хороших отношениях с лордом-адвокатом Грантом. На вашем месте я не стал бы обременять его подробностя­ми, и, знаете ли, считаю, что совершенно лишнее упоми­нать о мистере Томсоне. Старайтесь подражать лорду— это хороший пример. Будьте осторожны с адвокатом, и да поможет вам бог, мистер Давид!

[Лорд-адвокат— представитель судебной власти в Шот­ландии, главный общественный обвинитель.]

Вслед за тем он простился со мной и вместе с Торрэнсом отправился к Куинзферри, тогда как Алан и я по­шли по направлению к Эдинбургу. Проходя по тропинке мимо столбов у ворот и недостроенного домика при­вратника, мы оглянулись на дом моих предков. Громад­ный, обнаженный, без единой струйки дыма, он казался необитаемым, только в одном из верхних окон виднелась верхушка ночного колпака, который раскачивался вверх и вниз, вперед и назад, точно голова кролика в норе. Я не услышал слова приветствия, когда явился сюда, и не видел ласки, когда был здесь, но зато за мной на­блюдали при моем уходе отсюда.

Мы шли медленно, не чувствуя ни малейшего жела­ния ни идти, ни говорить. Оба мы думали о близкой раз­луке и с грустью вспоминали минувшие дни. Впрочем, мы говорили о том, что надо было сделать: было реше­но, что Алан будет скрываться где-нибудь поблизости, но один раз в день приходить в определенное место, где я смогу общаться с ним лично или через посланного. А я должен был отыскать адвоката из аппинских Стюартов, которому, следовательно, можно довериться: на его обя­занности будет найти судно и обеспечить Алану безопас­ный отъезд из Шотландии. Покончив с делом, мы снова замолкли. Я пробовал было шутить с Аланом, называя его мистером Томсоном, а он дразнил меня новым платьем и поместьем, но было ясно, что нам хочется ско­рее плакать, чем смеяться.

По тропинке, пересекавшей холм Корсторфайн, мы дошли до места, носившего название «Отдых». Взглянув на корсторфайнское болото, затем на город и на замок на горе, мы оба остановились, так как поняли без слов, что здесь наши пути расходятся. Алан повторил мне еще раз адрес адвоката, затем час, когда я смогу найти его самого и сигналы, с помощью которых можно будет отыскать его. Я отдал ему все, что имел — гинею или две, взятые у Ранкэйлора,— чтобы он пока не голодал. Мы постояли, молча глядя на Эдинбург.

— Что же, прощай,— сказал Алан, протягивая мне РУку.

— Прощайте,— сказал я, быстро пожав ее, и спу­стился с холма.

Мы ни разу не взглянули друг другу в лицо. Пока Алан был еще в виду, я даже не оглянулся на него, но зато дальше, идя по дороге в город, почувствовал себя таким потерянным и одиноким, что готов был сесть у до­роги и заплакать, как ребенок.

Около полудня я, миновав Весткирку и Грассмаркет, вошел в город. Огромная высота домов, достигавших десяти и пятнадцати этажей, узкие сводчатые входы, не­прерывно извергавшие народ, товары, выставленные в окнах, шум и суета, дурной воздух, нарядные одежды и масса других впечатлений ошеломили меня, и я маши­нально отдался на волю толпы, которая понесла меня из стороны в сторону. Но я не переставал думать об Ала­не и «Отдыхе»» и все время — хотя читатель, наверное, поймет, что я не мог не восхищаться новым для меня, красивым зрелищем,— у меня болело сердце, и я чувст­вовал, что совесть упрекает меня в чем-то дурном.

Наконец сама судьба привела меня к дверям банка Британского льнопрядильного общества.

Теперь, когда Давид достиг известного положения, издатель намерен с ним на время распроститься. Со вре­менем, может быть, он расскажет о бегстве Алана, о том,что было предпринято по делу об убийстве, и о мно­гих других интересных обстоятельствах. Это, во всяком случае, будет зависеть от желания публики. Издатель питает большую склонность как к Алану, так и к Дави­ду и охотно провел бы в их обществе еще некоторое время, но не все могут разделять его желания. Опасаясь этого, а также обвинения в недостатке внимания, он торопится заявить, что у друзей все шло хорошо, в общечеловеческом смысле этого слова. Что бы ни случилось с ними, они всегда поступали честно, но и о себе не забывали.

КАТРИОНА

Продолжение романа «Похищенный»

Записки о дальнейших приключениях Давида Бальфура дома и за границей, в которых описываются его последующее участие в деле об аппинском убийстве, его столкновение с лордом-адвокатом Грантом,плен в Басе-Роке, путешествие по Голландии и Франции и странные взаимоотношения с Джемсом Мором Друммондом, или Мак-Грегором, сыном знаменитого Роб-Роя, и его дочерью Катрионою, написанные им самим и изданные Робертом Льюисом Стивенсоном.

ПЕРЕЧЕНЬ ПРЕДЫДУЩИХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ ДАВИДА БАЛЬФУРА, ОПИСАННЫХ В РОМАНЕ «ПОХИЩЕННЫЙ»

Братья Александр и Эбенезер Бальфуры из Шоос-гауза, находящегося около Крамоида, в Эттрикском лесу, оба влюбились в одну и ту же леди. Когда эта последняя предпочла старшего, Александра, то братья согласились, что Александр женится на ней, а Эбенезер в вознаграждение за свое разочарование получит по­местье Шоос. Александр переехал с женой в Иссендин, где получил место школьного учителя, жил очень скром­но. Здесь у них родился единственный сын Давид Бальфур— герой настоящего романа. Давид, воспитанный в неведении семейных обстоятельств и своих прав на по­местье, потерял на восемнадцатом году родителей и не получил в наследство ничего, кроме запечатанного пись­ма отца, адресованного дяде Давида— Эбеиезеру и врученного ему иссендинским священником мистером Кемпбеллом. Отправившись в Шоос, чтобы передать письмо, Давид нашел в лице дяди бездетного скрягу, который весьма дурно принял племянника. После на­прасных стараний лишить его жизни дядя обманом за­манил его на борт брига «Конвент», под командой капи­тана Хозизена, отправлявшегося в Каролину, с тем, чтобы там Давида продали невольником на плантации. Но в самом начале путешествия «Конвент» наскочил на лодку и потопил ее. Из пассажиров лодки спасся и попал на судно Алан Брек— дворянин горной Шотландии, изгнанный после сорок пятого года. В то время он тай­ным образом доставлял подать, уплачиваемую его кла­ном своему вождю Ардшилю, жившему изгнанником во Франции. Хозизен и экипаж брига, узнав, что Алан ве­зет золото, сговорились убить и ограбить его, но Давид, услыхавший о заговоре, предупредил Алана и обещал ему помогать.

Под прикрытием капитанской каюты, а также бла­годаря храбрости Алана и его умению фехтовать оба они в последовавшем нападении одержали верх над нападавшими, убив и ранив их более половины. Вследствие этого капитан Хозизен лишился возможности продол­жать путешествие и условился с Аланом, что высадит его на берег в таком месте, откуда ему легче всего по­пасть в Аппии, на его родину.Но, пытаясь достичь бере­га, «Конвент» наскочил на мель и погиб у берегов Малла. Часть экипажа спаслась; Давид был выброшен один на остров Эррейд и оттуда уже попал на Малл и прошел его. Алан, еще раньше проходивший тем же путем, велел передать Давиду, чтобы он следовал за ним и присоединился к нему в Аппине, в доме его родственника Джемса Глэнского.Идя на это свидание,Давид попал в Аппин в тот самый день,когда королевский агент Колин Рой-Кемпбелл из Гленура в сопровождении отряда солдат отправлялся выгонять арендаторов из конфискованных поместий Ардшиля: случайно он присутствовал при смерти Гленура, убитого на дороге выстрелом из бли­жайшего леса.Заподозренный в сообщничестве с убий­цей,в то время как на самом деле он гнался за ним, Давид обратился в бегство. Вскоре к нему присоединил­ся Алан Брек, который прятался неподалеку, хотя стре­лял не он. Обоим пришлось вести жизнь преследуемых беглецов, так как убийство возбудило большой шум и обвинение в нем пало на Джемса Стюарта Глэнского, на уже осужденного Алана Брека и на неизвестного юно­шу, под которым подразумевался Давид Бальфур. За поимку их была объявлена награда, и солдаты обыски­вали всю страну. Во время своих скитаний Алан и Да­вид посетили Джемса Стюарта в Аухарне, прятались в доме Клюни Макферсона и на время болезни Давида останавливались у Дункана Ду Мак-Ларена в Бальуйддере, где Алан состязался на флейтах с Робином Ойгом, сыном Роб-Роя. Наконец, после многочисленных опасностей и претерпев много страданий, они достигли границы Гайлэнда и реки Форт; однако, боясь быть аре­стованными, не решались переправиться через реку, по­ка не убедили дочь содержателя постоялого двора в Лимекильисе,Ализон Хэсти, перевезти их ночью на Лотианский берег. Алан продолжал скрываться, а Давид отправился к мистеру Ранкэйлору, стряпчему, бывшему поверенному по делам поместья Шоос. Этот последний сейчас же принял его сторону и составил план действий, который при помощи Алана был приведен в исполнение, вследствие чего Эбенезер Бальфур был принужден при­знать право своего племянника на наследование поме­стья, а пока выплачивать ему ежегодно приличную сум­му из дохода от него.

Давид Бальфур, вступив во владение своим наслед­ством, предполагает ехать заканчивать свое образова­ние в Лейденском университете.Но прежде ему следует исполнить долг дружбы и помочь Алану уехать из Шот­ландии, а также долг совести, заключающийся в засви­детельствовании невинности Джемса Стюарта Глэнско­го, заключенного в тюрьму в ожидании суда за аппинское убийство.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЛОРД-АДВОКАТ