IX. Страна вереска в огне

Когда я покинул Престонгрэнджа, то впервые почув­ствовал гнев. Адвокат насмеялся надо мной. Он уверял, что мои показания будут приняты и что он сам позабо­тится о моей безопасности. И оказалось, что в это время не только Симон покушался на мою жизнь при помощи гайлэндского офицера, но, как следовало из собственных слов Престонгрэнджа, он тоже приводил в исполнение какой-то свой проект. Я сосчитал своих врагов: Престон­грэндж, поддерживаемый королевской властью; герцог— глава западного Гайлэнда; рядом, с ними и в помощь им— Ловат, имеющий огромную силу на севере и пове­левающий целым кланом якобитских шпионов и продаж­ных людей. Вспомнив затем Джемса Мора и рыжую го­лову Дункаиова сына— Нэйля, я подумал, что в этом союзе, может быть, участвует еще четвертый и что остат­ки отчаянного клана Роб-Роя соединятся против меня с остальными.Мне было необходимо иметь сильного дру­га или умного советника. Вероятно, вокруг меня было много людей, желающих и способных помочь мне, иначе Ловат, герцог и Престонгрэндж не искали бы средств отделаться от меня. Я приходил в ярость при мысли, что могу на улице пройти мимо своего сторонника и не узнать его.

И точно в ответ на мои мысли, какой-то джентльмен, проходя мимо, толкнул меня, бросил многозначительный взгляд и свернул в тупик. Я сразу узнал его — это был стряпчий Чарлз Стюарт. Благословляя судьбу, я пошел вслед за ним. Войдя в тупик, я увидел, что он стоит у входа на лестницу. Он сделал мне знак и тотчас исчез. Семью этажами выше я снова увидел его у двери в квартиру, которую он запер на ключ, как только мы вошли.

Квартира была совсем пустая, без всяких признаков ме­бели. Это была одна из квартир, которые Стюарту пору­чено было сдать.

— Нам придется сидеть на полу,— сказал он,— но за­то мы здесь в безопасности, а я очень желал видеть вас, мистер Бальфур.

— Как дела Алана? — спросил я.

— Отлично,—отвечал он.— Энди завтра забирает его с Джилланских песков. Ему очень хотелось попрощаться с вами, но в нынешнем положении, я думаю, что вам луч­ше не встречаться. Теперь скажите мне главное: как по­двигается ваше дело?

— Мне сегодня утром объявили,— сказал я,— что мои свидетельские показания будут приняты и что я отправ­ляюсь в Инверари вместе с адвокатом.

— Ну, этому я никогда не поверю!—воскликнул Стюарт.

— У меня самого есть некоторые подозрения,— ска­зал я,— но мне очень бы хотелось выслушать ваши до­воды.

— Уверяю вас, я страшно взбешен!— воскликнул Стюарт.— Если бы моя рука могла дотянуться до их пра­вительства, я сорвал бы его, как испорченное яблоко.Я адвокат Аппина и Джемса Глэнского,и потому моя обязанность защищать жизнь моего родственника; По­слушайте только, как идут мои дела, и судите сами. Им прежде всего надо отделаться от Алана. Они не могут привлечь Джемса в качестве соучастника,пока не при­влекут сначала Алана как главного виновника. Это за­кон: нельзя ставить телегу перед лошадью.

— Как же они могут привлечь Алана, не поймав его? — спросил я.

— Есть возможность избегнуть ареста,— сказал он.— На это тоже есть закон. Было бы очень удобно,ес­ли бы вследствие бегства одного злоумышленника другой остался безнаказанным.Чтобы избегнуть этого,вызы­вают главного виновника и, в случае неявки, заочно при­говаривают его.Можно делать вызов в четырех местах: на месте жительства обвиняемого— там, где он прожил не менее сорока дней; в главном городе графства,где он обыкновенно проживает; или, наконец,— если есть осно­вание предполагать,что он не в Шотландии,— на Эдин­бургском перекрестке, на дамбе и берегу Лейта, в продолжение шестидесяти дней. Цель последнего поста­новления очевидна:отходящие корабли могут успеть сооб­щить эти сведения за границу и тогда вызов не будет простой формальностью. Теперь представьте себе случай с Аланом. Я никогда не слышал, чтобы у него был постоянный дом.Я был бы весьма обязан человеку, кото­рый бы указал, где после сорок пятого года Алан прожил сорок дней. Нет графства, где бы он постоянно или вре­менно пребывал. Если у него вообще есть жилище, в чем я сомневаюсь, то, вероятно, в полку, во Франции; и если он еще не уехал из Шотландии, что мы знаем,а они подо­зревают, то самый недалекий человек поймет, что он стремится уехать. Где же и каким образом должен быть сделан вызов? Я спрашиваю это у вас, не юриста.

— Вы сами сказали,— отвечал я,— здесь на пере­крестке, на дамбе и берегу Лейта, в продолжение шести­десяти дней.

— В таком случае, вы лучший юрист, чем Престон­грэндж!— воскликнул стряпчий.— Он один только раз вызвал Алана, двадцать пятого, в тот день, когда мы встретились впервые. Вызвал раз и на этом покончил. И где? На перекрестке в Инверари— главном городе Кемпбеллов! Скажу вам по секрету, мистер Бальфур, они не ищут Алана.

— Что вы хотите сказать?— воскликнул я.— Не ищут его?

— По моим соображениям, нет,— сказал он.— Мне кажется,они вовсе не желают найти его.Они, может быть, думают, что он сумеет оправдаться, и тогда Джемс, которого они главным образом преследуют, сможет вы­вернуться. Это, вы сами видите, не дело, а заговор.

— Но могу сказать вам,что Престонгрэндж настой­чиво расспрашивал об Алане,— сказал я,— хотя, как я теперь припоминаю, мне было очень легко увернуться.

— Вот, видите ли…— сказал он.— Может быть, я и неправ — это все одни догадки. А теперь я возвращаюсь к фактам. Я узнаю, что Джемс и свидетели — свидетели, мистер Бальфур!— закованы в кандалы и заключены в тесные камеры военной тюрьмы в форте Виллиам. К ним никого не пускают и запрещают им вести переписку. Это свидетелям-то, мистер Бальфур! Слыхали вы когда-либо что-нибудь подобное? Уверяю вас, что никогда ни один старый, нечестивый Стюарт не нарушал закона более наглым образом. Об этом совершенно ясно сказано в акте парламента тысяча семисотого года, относительно неправильного заключения. Как только я узнал это, то подал прошение лорду секретарю суда и получил сегодня ответ. Вот вам и закон! Вот правосудие!

Он подал мне документ, тот самый сладкоречивый и лицемерный документ, который впоследствии был вклю­чен в памфлет «постороннего», изданный в пользу, как значилось в подзаголовке, бедной вдовы и пятерых детей Джемса.

— Смотрите,— сказал Стюарт,— он не посмел отка­зать мне увидеться с моим клиентом и потому «советует командиру впустить меня».Советует!Лорд-секретарь су­да в Шотландии советует! Разве не ясно его намерение? Он надеется, что командир или так глуп, или, напротив, так умен, что откажется последовать совету.Мне при­шлось бы возвратиться из форта Виллиам сюда. Затем последовала бы новая проволочка до получения мною нового разрешения, а они пока выгораживали бы офице­ра, «военного человека, совершенно незнакомого с законом»,— знаю я эту песню!Затем путешествие в третий раз. А тут уже сейчас должен начаться суд, прежде чем я успею снять первое показание. Не прав ли я, называя это заговором?

— Похоже на то,— сказал я.

— Я сейчас же докажу вам это,—возразил он.—Они имеют право держать Джемса в тюрьме,но не могут за­претить мне посещать его.Они не имели права заключать свидетелей. Позволят ли мне видеть их, людей, которые должны были бы быть так же свободны, как сам лорд-секретарь суда? Читайте: «Что касается остального, то он отказывается давать какие-либо приказания смотрителям тюрем, которые не совершили ничего противного их обя­занностям». Ничего противного? Боже мой! А акт тысяча семисотого года? Мистер Бальфур, это взорвало меня! Я чувствую, как все горит в моей груди!

— А на простом английском языке эта фраза зна­чит,—сказал я,— что свидетели будут по-прежнему на­ходиться в заключении и вы не увидите их.

— Я не увижу их до Инверари, где назначен суд,— воскликнул он,— а затем услышу слова Престонгрэнджа об ответственности, которая лежит на нем, и об огромных правах, предоставленных защите! Но я перехитрю их, ми­стер Давид. Я собираюсь перехватить свидетелей по до­роге и попытаться добиться капли справедливости от «военного,совершенно незнакомого с законом», который будет сопровождать партию заключенных в суд.

Случилось действительно так: мистер Стюарт в пер­вый раз увиделся со свидетелями на дороге около Тинедрума благодаря поблажке, которую сделал ему офицер.

— Меня ничто не удивит в этом деле,— заметил я.

— Но я вас удивлю!— воскликнул он.—Видите вы это?— и он показал мне брошюру, только что вышедшую из печатного стайка.— Это обвинительный акт. Смотри­те, вот имя Престонгрэнджа под списком свидетелей, и в нем не упоминается ни слова о Бальфуре. Но дело не в этом. Как вы думаете, кто платил за печатание этой бро­шюры?

— Предполагаю, что король Георг,— сказал я.

— Представьте себе, что я!— воскликнул он.— По­ложим, она печаталась ими для них, для Грантов, и Эрскинов, и того ночного вора, Симона Фрэзера. Но разве я мог получить обвинительный акт?Нет! Я должен был с закрытыми глазами идти на защиту, я должен был слы­шать обвинение в первый раз в суде вместе с присяж­ными.

— Разве это не противозаконно?— спросил я.

— Не могу утверждать это,—отвечал он.— Эта лю­безность была так естественна и оказывалась так по­стоянно до нашего дела, что закон никогда и не занимал­ся этим вопросом.А теперь подивитесь руке провидения! Посторонний человек приходит в печатню Флеминга, ви­дит на полу корректуру, поднимает ее и приносит мне. Тогда я дал отпечатать этот документ на средства защи­ты. Слыхал ли кто что-либо подобное? И теперь он досту­пен всем, великий секрет известен, все его могут видеть. Но как вы думаете: как их поведение должно было по­нравиться мне, на чьей ответственности жизнь моего род­ственника?

— Я думаю, что оно вам совсем не понравилось,— сказал я.

— Теперь вы видите, как обстоит дело,— заключил он,— и почему я смеюсь вам прямо в лицо, когда вы го­ворите, что вас допустят давать показания.

Теперь настала моя очередь. Я вкратце рассказал ему об угрозах и предложениях мистера Симона,о сцене,по­следовавшей после у Престонгрэнджа. О первом своем разговоре я, согласно обещанию, не сказал ничего, да в этом и не было надобности. Пока я говорил, Стюарт все время кивал головой, как механическая кукла. Но как только я кончил, он открыл рот и с особым выражением произнес только одно слово:

— Исчезните!

— Я не понимаю вас,— заметил я.

— Так я объясню вам,—отвечал он.— По моему мне­нию, вам так или иначе надо исчезнуть. Об этом и спору нет. Адвокат, в котором еще остались некоторые про­блески порядочности, добился вашей безопасности у гер­цога и Симона. Он отказался отдать вас под суд и отка­зался убить вас. И вот в чем причина их несогласий, так как Симон и герцог не могут быть верными ни другу, ни врагу! Итак, вас не будут судить и не убьют вас, но мо­гут похитить и увезти, как леди Грэндж, или я глубоко ошибаюсь! Готов держать пари на что угодно, в этом и заключалось их «средство».

— Это наводит меня на мысль…— сказал я и расска­зал ему о свистке и о рыжем слуге Нэйле.

— Уж где Джемс Мор,там всегда какая-нибудь мо­шенническая проделка, в этом не сомневайтесь,—сказал он.— Его отец был вовсе не дурным человеком, хотя не уважал законов и не был другом моей семьи, так что мне нечего стараться защищать его.Что же касается Джем­са, то он хитрец и негодяй. Мне так же, как и вам,чрез­вычайно не нравится появление рыжего Нэйля. Это вы­глядит нехорошо, да.Это дурно пахнет.Старый Ловат устроил дело леди Грэндж.Если молодой Ловат займет­ся вашим, то это будет в духе семьи. За что Джемс Мор сидит в тюрьме? За такое же преступление— похищение.Его слуги привыкли к подобной работе. Он предоставит их в распоряжение Симона, и вскоре мы услышим, что Джемс прощен или что он бежал, а вы будете в Бенбекуле или в Эпплькроссе.

— По-вашему выходит, что это серьезное дело,— за­метил я.

— Я хочу, чтобы вы скрылись, пока они еще не успели наложить на вас руки,— заключил он.—Сидите спокой­но до самого суда и появитесь в самый последний мо­мент, когда вас менее всего будут ждать. Конечно, все это говорится в предположении, что ваше свидетельство, мистер Бальфур, стоит того, чтобы подвергаться такому риску и таким неприятностям.

— Скажу вам одно,—ответил я,—я видел убийцу, и то был не Алан.

— Тогда, клянусь небом, мой родственник спасен! — воскликнул Стюарт.—Жизнь его зависит от ваших пока­заний. Нечего жалеть ни времени, ни денег —ничего, лишь бы иметь возможность появиться на суде.— Он вы­тряхнул на пол содержимое своих карманов.—Берите, что вам понадобится до окончания дела.Ступайте прямо по этому переулку. От него ведет прямая дорога на Ланг-Дейкс. И послушайте меня, не возвращайтесь в Эдинбург, пока вся эта суматоха не уляжется.

— Куда же мне идти? — спросил я.

— Я очень бы хотел указать вам,—отвечал он,—но всюду, куда я мог бы вас направить, они непременно бу­дут искать. Нет, уж лучше решайте сами, и да поможет вам бог! За пять дней до суда, шестнадцатого сентября, известите меня.Я буду в Стирлинге, в «Королевском гербе». И если вы до тех пор сумеете уберечься, то я по­забочусь, чтобы вы добрались до Инверари.

— Еще одно,— сказал я,— могу я видеть Алана?

Он,казалось,был в нерешимости.

— Лучше бы вам не видеться,— отвечал он.— Одна­ко не могу отрицать, что Алан очень этого желает и на­рочно будет находиться ночью у Сильвермилльса. Если вы убедитесь, что за вами не следят, мистер Бальфур,— но только убедитесь в этом,— то спрячьтесь в удобном месте и наблюдайте целый час за дорогой, прежде чем рискнуть. Было бы ужасно, если бы вас обоих схватили.