II. Гайлэндский стряпчий

Мистер Чарлз Стюарт,стряпчий, жил на верху са­мой длинной лестницы, которую когда-либо выложил каменщик: в ней было не менее пятнадцати маршей. Когда я наконец добрался до двери и мне отворил клерк,объявивший, что хозяин дома, я едва мог переве­сти дух и отправить своего рассыльного.

— Идите прочь на все четыре стороны!— сказал я, взяв у него из рук мешок с деньгами, и последовал за клерком.

В первой комнате помещалась контора.Там не было никакой мебели,кроме стула клерка и стола, завален­ного судебными делами. В соседней комнате человек невысокого роста внимательно изучал какой-то документ и едва поднял глаза, когда я вошел.Он даже не снял пальца с листа,который он просматривал, словно соби­рался выпроводить меня и снова заняться своим делом. Это мне вовсе не понравилось. Еще менее понравилось мне то, что клерк из своей комнаты мог слышать весь наш разговор.

Я спросил, он ли мистер Чарлз Стюарт, стряпчий.

— Я самый,— отвечал он.— Позвольте мне, со своей стороны, спросить,кто вы такой?

— Вы никогда не слыхали ни обо мне,ни о моем имени,— сказал я.— Но у меня есть знак от человека,хорошо известного вам. Вы его хорошо знаете,— повторил я,— но,может быть,не желали бы слышать о нем при теперешних обстоятельствах. Дело, которое я хочу доверить вам, конфиденциальное. Словом, я хотел бы быть уверенным, что оно останется между нами.

Не говоря ни слова, он встал, с недовольным видом отложил в сторону свой документ, отослал клерка по какому-то поручению и запер за ним дверь.

— Теперь,сэр,—сказал он, вернувшись,— говорите, что вам надо, и не бойтесь ничего. Хотя я уже предчув­ствую, в чем дело!— воскликнул он.— Говорю вам впе­ред: или вы сам Стюарт, или присланы Стюартом! Это славное имя, и мне не годится роптать на него, но я на­чинаю сердиться при одном его звуке.

— Мое имя Бальфур,— сказал я.— Давид Бальфур из Шооса. А кто послал меня, вы узнаете по этой вещи­це.— И я показал ему серебряную пуговицу.

— Положите ее обратно в карман, сэр!— восклик­нул он.— Вам нечего называть имя ее владельца. Я узнаю пуговицу этого негодяя. Черт бы его побрал! Где он те­перь?

Я сказал ему, что не знаю, где теперь находится Алан, но что он нашел себе безопасное убежище— так он,по крайней мере, думал— где-то на севере от горо­да. Он должен остаться там, пока не достанут для него судно. Я сообщил ему также, как и где можно увидеть Алана.

— Я всегда ожидал,что мне придется угодить на виселицу из-за моей семейки! — воскликнул он.— И мне думается, что день этот настал!Найти для него судно, говорит он! А кто будет платить зa него? Он, должно быть, с ума сошел!

— Эта часть дела касается меня, мистер Стюарт,— сказал я.— Вот вам мешок с деньгами,а если понадо­бится больше, то можно будет достать и еще.

— Мне нет надобности спрашивать,к какой партии вы принадлежите,— заметил он.

— Вам нет надобности спрашивать,—ответил я, улыбаясь,— потому что я самый настоящий виг.

— Подождите,подождите…— прервал мистер Стю­арт.—Что все это значит? Вы виг? Тогда зачем же вы здесь с пуговицей Алана?И что это за темное дело,в котором замешаны и вы, господин виг! Вы просите меня взяться за дело человека, осужденного за мятеж и обви­няемого в убийстве,— человека, чью голову оценили в дзести фунтов, а потом объявляете, что вы виг! Хоть я встречал и много вигов, но что-то не помню таких!

— Он— осужденный законом мятежник,—сказал я,— и я об этом сожалею, так как считаю его своим дру­гом. Я бы желал, чтобы им лучше руководили в молодо­сти. На горе ему, его обвиняют также в убийстве, но об­винение это несправедливо.

— Если вы уверяете, что это так…— начал Стюарт.

— Не вы один услышите это от меня, но и другие, и в скором времени,— отвечал я.— Алан невинен так же, как и Джемс.

— О,— заметил он,—одно вытекает из другого. Если Алан не причастен к делу, то и Джемс не может быть виновен.

Вслед за тем я кратко рассказал ему о моем знаком­стве с Аланом, о случае, вследствие которого я сделался свидетелем аппинского убийства, о различных приключениях во время нашего бегства и о моем вступлении во владение поместьем.

— Теперь, сэр,— продолжал я,— когда вы познако­мились со всеми этими событиями, вы сами видите, ка­ким образом я оказался замешанным в дела вашего се­мейства и ваших друзей. Для всех нас было бы жела­тельнее, чтобы дела эти были более простые и менее кровавые.Вы поймете также и то, что у меня могут быть по этому делу такие поручения, которые я не могу дать первому попавшемуся адвокату. Мне остается только спросить вас, беретесь ли вы за мое дело.

— Мне бы не особенно хотелось браться за него,но раз вы пришли с пуговицей Алана, то мне едва ли воз­можно выбирать,— сказал Стюарт.— Каковы же ваши распоряжения? — прибавил он, взяв перо.

— Первое— это тайно отправить отсюда Алана,— начал я.— Думаю, что этого и повторять нечего.

— Да, я это вряд ли забуду,— отвечал Стюарт.

— Второе— это деньги, которые я остался должен Клюни,— продолжал я.— Мне нелегко переправить их ему, но вас это вряд ли затруднит. Ему следует два фун­та пять шиллингов и три четверти пенса.

Он записал.

— Затем мистер Гендерлэнд,— сказал я,— пропо­ведник и миссионер в Ардгуре. Я бы очень хотел послать ему табаку.Вы,без сомнения, поддерживаете отношения с вашими аппиискими друзьями,а это так близко от Аппина,что,вероятно,сможете взяться и за это дело.

— Сколько послать табаку? — спросил он.

— Два фунта, я думаю,— отвечал я.

— Два,— повторил Стюарт.

— Потом еще Ализон Хэсти,девушка из Лимекильнса,— продолжал я,—та, которая помогла нам с Аланом переправиться через Форт. Я бы хотел послать ей хоро­шее воскресное платье, приличное ее положению. Это значительно облегчило бы мою совесть: ведь, по правде сказать, мы оба обязаны ей жизнью.

— Я с удовольствием отмечаю, что вы щедры, мистер Бальфур,— сказал он, записывая.

— Было бы стыдно не быть щедрым в первый день,когда стал богатым,—возразил я.— А теперь сосчитай­те, пожалуйста, сколько пойдет на издержки и на опла­ту вашего труда. Мне хотелось знать, не останется ли мне немного карманных денег, не потому, что мне жаль ис­тратить всю сумму,— мне лишь бы знать, что Алан в без­опасности,— и не потому, что у меня ничего больше нет, но я в первый день взял так много денег в банке, что будет не очень красиво, если на другой день я снова явлюсь за деньгами. Только смотрите, чтобы вам хватило,— прибавил я,— мне вовсе не хотелось бы снова встречаться с вами.

— Мне нравится,что вы так предусмотрительны,— отозвался стряпчий.— Но, мне кажется, вы идете на риск, оставляя такую большую сумму на мое усмотрение.

Он сказал это с явной насмешкой.

— Что же, приходится рисковать,— отвечал я.— Я хочу попросить вас еще об одной услуге, а именно— указать мне квартиру, так как пока у меня нет крова. Только надо устроить так, будто я случайно нашел эту квартиру, а то будет очень скверно, если лорд-адвокат узнает, что мы с вами знакомы.

— Можете быть совершенно спокойны,— сказал Стюарт.— Я никогда не произнесу вашего имени, сэр. Я думаю, что лорда-адвоката пока можно поздравить с тем, что он не знает о вашем существовании.

Я увидел, что не совсем удачно принялся за дело.

— В таком случае для него готовится неприятный сюрприз,— заметил я,— ему придется узнать о моем су­ществовании завтра же, когда я приду к нему.

— Когда вы придете к нему? повторил мистер Стюарт.— Кто из нас сошел с ума, вы или я? Зачем вам идти к адвокату?

— Для того,чтобы выдать себя,— отвечал я.

— Мистер Бальфур,— воскликнул он,— вы, кажется, смеетесь надо мной?!

— Нет,сэр,— сказал я,— хотя вы, кажется, позволи­ли себе такую вольность по отношению ко мне. Но я го­ворю вам раз навсегда: я не расположен шутить.

— И я тоже,— отвечал Стюарт.— И говорю вам, употребляя ваше же выражение, что ваше поведение нравится мне все менее и менее. Вы являетесь ко мне со всякого рода предложениями, имеющими целью побу­дить меня взяться за ряд весьма сомнительных дел и довольно долгое время быть в сношениях с весьма по­дозрительными людьми. А затем вы объявляете, что прямо из моей конторы идете мириться с лордом-адво­катом! Ни пуговицы Алана, ни даже он сам не заставят меня приняться за ваше дело.

— По-моему,нечего так сердиться,—сказал я.— Мо­жет быть,и возможно избежать того, что вам так не нравится, но я вижу лишь один выход: пойти к адвокату и открыться ему. Но вы, может быть, знаете иной вы­ход. И если вы действительно найдете его, то, при­знаюсь, я почувствую большое облегчение. Мне кажет­ся, что от переговоров с лордом-адвокатом мне не по­здоровится. Однако мне ясно, что я должен дать свои показания,— так я надеюсь спасти репутацию Алана, если от нее еще что-нибудь осталось, и голову Джемса, что не терпит отлагательства.

Он помолчал секунду и затем сказал:

— Ну, любезный, вам никогда не позволят дать эти показания.

— Ну, мы еще посмотрим,— отвечал я,— я умею быть настойчивым, когда хочу.

— Ах вы чудак!— закричал Стюарт.—Ведь им нуж­на голова Джемса! Джемса надо повесить. И Алана то­же, если бы они могли поймать его, но уж Джемса-то во всяком случае! Ступайте-ка к адвокату с таким делом, и вы увидите, что он сумеет утихомирить вас.

— Я лучшего мнения о лорде-адвокате,— сказал я.

— К черту адвоката!— воскликнул он.— Тут глав­ное Кемпбеллы,мой милый! Весь клан навалится на вас, да и на несчастного адвоката тоже! Удивитель­но, как вы не понимаете своего положения! Если у них не будет честного средства остановить вашу болтовню, они прибегнут к нечестному. Они могут посадить вас на скамью подсудимых, понимаете ли вы это? — восклик­нул он и ткнул меня пальцем в колено.

— Да,— сказал я,— не далее как сегодня утром мне говорил об этом другой стряпчий.

— Кто такой? —спросил Стюарт.—Он, по крайней мере, говорил разумно.

Я сказал, что не могу назвать его, потому что это убежденный старый виг и он бы не пожелал быть заме­шанным в такого рода дело.

— Мне кажется, что весь свет замешан в это дело!— крикнул Стюарт.— Что же вы ответили ему?

Я рассказал ему, что произошло между мной и Ранкэйлором перед Шоос-гаузом.

— Значит, вы будете висеть рядом с Джемсом Стю­артом!— сказал он.— Это нетрудно предсказать.

— Я все-таки надеюсь на лучшее,— отвечал я,— но не отрицаю, что иду на риск.

— «На риск»!— повторил он и снова помолчал.— Мне следует поблагодарить вас за вашу верность моим родственникам, которым вы выказываете большое расположение,— продолжал он,— если только у вас хватит твердости не изменить им. Но предупреждаю, что вы подвергаете себя опасности. Я бы не хотел быть на вa­шем месте, хотя сам я Стюарт, если бы это было нужно всем Стюартам со времен Ноя. Риск! Да я постоянно подвергаюсь риску. Но судиться в стране Кемпбеллов по делу Кемпбеллов, когда и судьи и присяжные— Кемпбеллы… Думайте обо мне что хотите, Бальфур, но это свыше моих сил.

— У нас, должно быть, различные взгляды на ве­щи,—заметил я —Я был воспитан в этих взглядах мо­им отцом.

— Честь и слава ему! Он оставил достойного сына,— сказал он.— Но мне не хотелось бы, чтобы вы судили меня слишком строго. Мое положение чрезвычайно тя­желое.Видите ли, сэр, вы говорите что вы виг, а я сам не знаю,кто я такой. Разумеется,не виг— вигом я не могу быть. Но,примите это к сведению, я, может быть, не особенно ревностный сторонник противной партии.

— Правда?— воскликнул я.— Этого можно было ожидать от такого умного человека.

— Без лести, пожалуйста!— воскликнул он.— Ум­ные люди есть как на одной, так и на другой стороне. Но я лично не имею ни малейшего желания вредить королю Георгу. Что же касается короля Якова, то я ни­чего не имею против того, что он за морем. Видите ли, я прежде всего юрист. Я люблю свои книги, склянку с чер­нилами, хорошую защитительную речь, хорошо напи­санное дело, стаканчик вина, распитый в здании парла­мента с другими адвокатами, и, пожалуй, партию в гольф в субботу вечером. Какое все это имеет отношение к гайлэндским пледам и палашам?

— Действительно,— сказал я,— вы мало похожи на дикого гайлэндера.

— Мало?— повторил он.— Совсем не похож,мой милый!А между тем я по рождению гайлэндер и обязан плясать под дудку своего клана. Мой клан и мое имя должны быть прежде всего. Это то же самое, о чем и вы говорили. Отец научил меня этому,и вот мне приходит­ся заниматься прекрасным ремеслом! Постоянно я имею дело с изменой и изменниками и должен тайно перево­зить их то туда, то сюда, а тут еще французские рекру­ты— пропади они пропадом!—их тоже приходится тайно переправлять! А иски-то, просто горе с их исками! Не­давно я возбудил иск от имени молодого Ардшиля— моего двоюродного брата. Он требовал себе поместье на основании брачного договора. Это конфискованное-то поместье! Я говорил им,что это бессмыслица, но им до этого дела нет. И вот я должен был прятаться за другого адвоката, которому тоже не нравилось это дело, потому что оно грозило гибелью нам обоим, вооружало против нас, ложилось позорным пятном на нашу репутацию! А что я мог сделать? Ведь я Стюарт и должен расшибиться в лепешку за свой клан и свое семейство! Еще вчера одного из Стюартов отвезли в тюрьму.За что? Я прекрасно знаю: акт тысяча семьсот тридцать шестого года, набор рекрутов для короля Людовика. Вот увидите, он вызовет меня защищать его, и это ляжет новым пят­ном на мое имя. Уверяю вас, что если бы я только что-нибудь понимал в ремесле священника, то бросил бы все и стал бы священником!

— Это действительно тяжелое положение,— ска­зал я.

— Чрезвычайно тяжелое!— воскликнул он.— Вот почему я такого высокого мнения о вас,не Стюарте,за то,что вы погружаетесь с головой в дело Стюартов. Зачем вы это делаете, я не знаю. Разве что по чувству долга…

— Вы не ошибаетесь,— ответил я.

— Это прекрасное качество,— сказал он.— Но вот вернулся мой клерк. Если позволите, мы пообедаем втроем. После обеда я дам вам адрес очень приличного человека, который охотно примет вас постояльцем. Кро­ме того, я наполню ваши карманы золотом из вашего же мешка. Дело ваше вовсе не будет стоить так дорого, как вы предполагаете, даже перевоз на корабле.

Я сделал ему знак, что клерк может услышать.

— Вам нечего бояться Робби!— воскликнул он.— Он тоже Стюарт, бедняга, и отправил тайком больше французских рекрутов и изменников-папистов, чем у него было волос на голове. Робин ведает этой частью мо­их дел. Кого мы теперь найдем, Роб, для переезда во Францию?

— Здесь находится в настоящее время Энди Скоугель на «Тристле»,— отвечал Роб.— Я как-то встретил также Хозизена, но у него нет корабля. Затем еще Том Стобо, но в нем я не так уверен: я видел, как он разго­варивал с какими-то лихими и подозрительными лично­стями. Если дело идет о ком-нибудь значительном, то я не доверил бы его Тому.

— Голову этого человека оценили в двести фунтов, Робин,— сказал Стюарт.

— Неужели это Алан Брек? — воскликнул клерк.

— Он самый,— отвечал его хозяин.

— Черт возьми, это серьезное дело!— проговорил Робин.— Я попробую поговорить с Энди: он лучше все­го подойдет.

— Это, кажется, очень трудное дело,— заметил я.

— Ему конца и краю не будет, мистер Бальфур,— отвечал Стюарт.

— Ваш клерк,— продолжал я,— только что упомя­нул имя Хозизена. Вероятно, это тот Хозизен, которого я знаю, командир брига «Конвент». Неужели вы бы доверились ему?

— Он не особенно хорошо поступил с вами и Ала­ном,— отвечал мистер Стюарт,— но вообще-то я о нем скорее хорошего мнения. Если бы он по уговору принял Алана на борт своего корабля, то, я уверен, поступил бы с ним честно. Что вы скажете на это, Роб?

— Нет более честного шкипера, чем Эли,— отвечал клерк.— Я доверился бы слову Эли, если бы был вож­дем Аппина,— добавил он.

— Ведь это он привез тогда доктора, не правда ли? — спросил стряпчий.

— Он самый,— ответил клерк.

— И он же и отвез его? — продолжал Стюарт.

— Да, хотя у того кошель был полон золота и Эли знал об этом! — воскликнул Робин.

— Да,должно быть,трудно составить верное мне­ние о людях с первого взгляда,— сказал я.

— Вот об этом-то я и забыл,когда вы вошли ко мне, мистер Бальфур,— отвечал стряпчий.