XII в. По одному случаю она замечает, что новгородцы изначала и смольня-

не и киевляне и все "власти" (волостные, главные города) на веча, как на

думу, сходятся, "на что же старейший (старшие города) сдумают, на том

пригороди (города младшие) станут"^. Значит, вечевые постановления стар-

шего, волостного города имели обязательную силу для его пригородов, как

приговоры верховной законодательной власти в области. Изображая полити-

ческий порядок, установившийся в старых областях, публицист-летописец

отметил вече старших городов, но позабыл или не счел нужным упомянуть о

князе. Так пал политический авторитет князя перед значением веча. Итак,

очередной порядок княжеского владения при содействии условий, его

расстраивавших, привел к двойному политическому раздроблению Руси: 1) к

постепенному распадению владетельного княжеского рода на линии, все бо-

лее удалявшиеся одна от другой генеалогически, и 2) к распадению Русской

земли на городовые области, все более обособлявшиеся друг от друга поли-

тически.

ЭЛЕМЕНТЫ ЕДИНСТВА. Но тот же порядок с противодействовавшими ему ус-

ловиями создавал или вызывал к действию ряд связей, сцеплявших части

Русской земли в одно если не политическое, то бытовое земское целое. Это

второй ряд следствий очередного порядка. Перечислим эти связи.

КНЯЗЬЯ. 1. Первою из этих бытовых связей являются главные виновники

политического раздробления Руси, сами князья, точнее говоря, то впечат-

ление, какое производили они на Русскую землю своими владельческими от-

ношениями. Очередной порядок владения, захватывая прямо или косвенно все

части Русской земли, устанавливал между ними невольное общение, всюду

пробуждал известные одинаковые думы, помыслы, вносил или затрагивал оди-

наковые чувства и заботы. Несмотря на повсеместный упадок княжеского ав-

торитета, с князем в каждой области связаны были многие существенные

местные интересы. Областные миры тяготились княжескими спорами, были

равнодушны к княжеским счетам о старшинстве; но они не могли оставаться

равнодушны к последствиям этих споров, которые иногда

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

ЛЕКЦИЯ XII

тяжело отзывались на областном населении. Таким образом, благодаря

передвижению князей из волости в волость все части земли невольно и не-

заметно для себя и князей смыкались в одну цепь, отдельные звенья кото-

рой были тесно связаны друг с другом. Смена князя в одной волости

чувствительно отзывалась на положении других, даже отдаленных. Сядет в

Киеве великий князь из Мономахови-чей-он пошлет править Новгородом свое-

го сына. Тот придет со своими боярами, своею дружиною, которая займет

все важные правительственные должности в области. С этими боярами князь

станет, выражаясь языком древнерусских памятников, "суды судить, ряды

рядить, всякие грамоты записывать". Но сгонит великого князя с киевского

стола родич из Чернигова или с Волыни, и сын согнанного должен будет уй-

ти из Новгорода вместе со своей дружиной. На место ушедшего явится новый

князь, обыкновенно враждебный предшествовавшему. Для новгородцев возни-

кал важный вопрос, знает ли новый князь порядки новгородские, местную

старину-пошлину, даже захочет ли знать ее. Пожалуй, из вражды к пред-

шественнику станет он суды судить и ряды рядить не по-старому, старые

грамоты пересуживать. Таким образом, княжеский круговорот втягивал в се-

бя местную жизнь, местные интересы областей, не давая им слишком обособ-

ляться. Области эти поневоле вовлекались в общую сутолоку жизни, какую

производили князья. Они еще далеко не были проникнуты одним национальным

духом, сознанием общих интересов, общей земской думой, но, по крайней

мере, приучались все более думать друг о друге, внимательно следить за

тем, что происходило в соседних или отдаленных областях. Так благодаря

очередному порядку княжеского владения создавалось общее настроение, в

котором первоначально отчетливо сказывалось, может быть, только чувство

общих затруднений, но которое со временем должно было переработаться в

сознание взаимных связей между всеми частями Русской земли.

ИХ ДРУЖИНЫ. II. Одинаковое с князьями общеземское значение имели и их

дружины. Чем больше размножался княжеский род и чем сильнее разгоралась

борьба со степью, тем больше увеличивался численно служилый дружинный

класс. У нас нет достаточно сведений о количестве дружины у отдельных

князей. Можно только заметить, что старшие и богатые младшие князья име-

ли довольно многочисленные дворы. Святополк, великий князь киевский,

хвалился, что у него до 700 одних

отроков, т.е. младших придворных слуг. В Галиче, богатом княжестве

XII-XIII вв., во время одной усобицы (1208 г.) перебито было 500 одних

бояр; но много их еще разбежалось. Старшие и богатые младшие князья вы-

водили в поле по две и по три тысячи человек дружины. О многочисленности

этого класса можно судить еще и по тому, что каждый взрослый князь имел

особую, хотя иногда и небольшую, дружину, а во второй половине XII в.

таких князей действовало несколько десятков, если не целая сотня. Дружи-

на по-прежнему имела смешанный племенной состав. В Х-XI вв., как мы зна-

ем, в ней преобладали еще пришлые варяги. В XII в. в ее состав входят и

другие сторонние элементы: рядом с туземцами и обрусевшими потомками ва-

рягов видим в ней людей из инородцев восточных и западных, которые окру-

жали Русь, торков, берендеев, половцев, хозар, даже евреев, угров, ля-

хов, литву и чудь. Очередной порядок княжеского владения, заставляя кня-

зей постоянно передвигаться с места на место, делал столь же подвижною и

княжескую дружину. Когда князь по очереди переходил с худшего стола на

лучший, его боярам и слугам выгодно было следовать за ним, покидая преж-

нюю волость. Когда князь вопреки очереди покидал лучший стол для худшего

вследствие усобицы, дружине его выгоднее было покинуть князя и остаться

в прежней волости. Единство княжеского рода позволяло дружиннику перехо-

дить от князя к князю, а единство земли-из области в область, ни в том,

ни в другом случае не делаясь изменником. Так очередной порядок княжес-

кого владения приучал дружину менять волости, как их меняли князья, ме-

нять и князей, как они меняли волости. Притом благодаря этой подвижности

старшие дружинники, княжи мужи, бояре, занимавшие высшие правительствен-

ные должности, не могли занимать их долгое время в одних и тех же волос-

тях и чрез это приобретать прочное местное политическое значение в из-

вестной области, тем не менее могли превращать св@и должности в нас-

ледственные, как это было на феодальном Западе и в соседней Польше. Сос-

читали всех упоминаемых в летописи дружинников со смерти Яросла

ва до 1228 г. и насчитали до 150 имен. Из всего этого количества наш-

ли не более шести случаев, когда дружинник по смерти князя-отца, которо-

му он служил, оставался на службе у его сына, и не более шести же случа-

ев, когда дружинник при княжеской смене оставался в прежней волости;

только в двух случаях на важной должности тысяцкого, военного начальника

главного областного города, являлись преемственно члены одного и того же

боярского рода. Главным

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

ЛЕКЦИЯ XII

образом благодаря этой подвижности у бояр туго развивалась и самая

крепкая привязь к месту - землевладение ^ В XI и XII вв. находим указа-

ния на земли бояр и младших дружинников ^. Но легко заметить, что боярс-

кое землевладение развивалось слабо, не составляло главного экономичес-

кого интереса для служилых людей. Дружинники предпочитали другие источ-

ники дохода, продолжали принимать деятельное участие в торговых оборотах

и получали от своих князей денежное жалованье. Мы даже знаем наиболее

обычный размер этого жалованья. Летописец XIII в., вспоминая, как живали

в старину, замечает, что прежде бояре не говорили князю: "Мало мне,

князь, 200 гривен" ". Эти 200 гривен кун (не менее 50 фунтов серебра),

очевидно, были в XII в. наиболее обычным окладом боярского жалованья.

Значит, большинство бояр, не приобретая в областях прочного прави-

тельственного положения, не имело и влиятельного местного значения эко-

номического. Так служилый человек не привязывался крепко ни к месту

службы, ни к лицу или семье князя, которому служил. Не привязанный креп-

ко ни к какому князю, ни к какому княжеству, боярин привыкал сознавать

себя слугою всего княжеского рода, "передним мужем" всей Русской земли.

У него не могли установиться ни прочные местные интересы в той или дру-

гой области, ни прочные династические связи с той или другой княжеской

линией. Вместе с другим высшим классом общества, духовенством, и, может

быть, еще в большей степени, чем это сословие, многочисленный дружинный

класс был подвижным носителем мысли о нераздельности Русской земли, о

земском единстве.

КИЕВ. III. Очередной порядок княжеского владения поддерживал и усили-

вал общеземское значение политического средоточия Руси, города Киева.

Киев был центральным узлом княжеских отношений: туда направлялся княжес-

кий круговорот; оттуда он нормировался. Удобства жизни в Киеве, фа-

мильные предания, честь старшинства, названного отчества, церковное зна-

чение этого города делали его заветной мечтой для каждого князя. Молодой

княжич, кружась по отдаленным областям, не спускал с него глаз, спал и

видел его. Превосходное поэтическое выражение этой тоски по Киеву, одо-

левавшей молодого князя, находим в Слове о полку Игореве. В 1068 г. ки-

евляне восстали на великого князя Изяслава и прогнали его, а на великок-

няжеский стол возвели посаженного старшими князьями в тюрьму Всесла-ва

полоцкого. Только семь месяцев посидел Всеслав на

киевском столе, лишь дотронулся копьем до него и должен был бежать в

Полоцк. Но он уже всю жизнь не мог забыть Киева. Бывало, рано утром заз-

вонят к заутрени у св. Софии в Полоцке, а князю все еще слышится знако-

мый звон у св. Софии киевской ^. Доля этих княжеских чувств к Киеву со-

общалась и населению русских областей, даже самых отдаленных. Оно также

все более и все чаще приучалось думать о Киеве, где сидел старший князь

Русской земли, откуда выходили все добрые княжеские походы в степь на

поганых, где жил высший пастырь русской церкви, митрополит всея Руси, и

сосредоточивались наиболее чтимые святыни Русской земли. Выражение этого

народного отношения к Киеву мы встречаем в известном духовном стихе о

Голубиной книге. Отвечая на вопрос, какой город всем городам мать, он

иногда, забывая про Иерусалим, поет: "А Киев град всем городам мати".

КУЛЬТУРНОЕ ВЛИЯНИЕ КНЯЖЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ. IV. Усиливая земское значение

главного города Русской земли, очередной порядок княжеского владения со-

действовал успехам общежития и гражданственности в самых отдаленных уг-

лах Руси. Чем больше становилось князей, тем мельче дробилась Русская

земля. Каждый взрослый князь обыкновенно получал от старших родичей осо-

бую волость. Благодаря этому отдаленные захолустья постепенно превраща-

лись в особые княжества. В каждом из этих княжеств являлся свой стольный

город, куда наезжал князь со своей дружиной, своими боярами. Город

обстраивался, князья украшали его храмами, монастырями; среди прос-

теньких обывательских домов появлялись большие хоромы и дворы княжеские

и боярские, и все устроялось по-киевски. Таким образом в разные углы Ру-

си вносились - обстановка и формы жизни, снятые с одного образца. Таким

образом и руководителем местной жизни служил Киев, источник права, бо-

гатства, знания и искусства для всей тогдашней Руси. Благодаря распрост-

ранению князей по Русской земле совершалось известное обобщение житейс-

ких отношений, нивелировка местной жизни: во всех частях земли устанав-

ливались одинаковые бытовые формы, одинаковые общественные вкусы и поня-

тия. Перелетные птицы Русской земли, князья со своими дружинами, всюду

разносили семена культуры, какая росла и расцветала в средоточии земли,

в Киеве.

КНЯЗЬЯ И ЗЕМЛЯ. Изученные нами два противоположных ряда последствий,

вышедших из борьбы очередного порядка с условиями, его

. к^пичйвскии

разрушавшими, дают нам возможность определить политический строй тог-

дашней Русской земли, обозначить форму ее политического быта привычной

нам терминологией. Что такое была Русская земля в XII в. как политичес-

кий состав? Было ли это единое, цельное государство с единой верховной

властью, носительницей политического единства страны? На Руси была тогда

единая верховная власть, только не единоличная. Она" имела довольно ус-

ловное, стесненное значение. Князья были не полновластные государи зем-

ли, а только военно-полицейские ее правители. Их признавали носителями

верховной власти, насколько они обороняли землю извне и поддерживали в

ней существовавший порядок; только в этих пределах они и могли законода-

тельствовать. Но не их дело было созидать новый земский порядок: такого

полномочия верховной власти еще не было ни в действовавшем праве, ни в

правовом сознании земли. Князья внесли немало нового в земские отношения

Руси, но не в силу своей власти, а по естественному ходу дел: эти новос-

ти рождались не только из действия княжеского порядка владения, но и из

противодействия ему, например из вмешательства волостных городов. К чис-

лу этих новостей относится и то, что княжеский род стал элементом

единства Русской земли. Естественное преемство поколений сообщило по-

томству Владимира Святого вид династии, платным сторожам Руси дало моно-

полию наследственного правления землей. Это был простой факт, никогда не

закрепленный признанием земли, у которой не было и органа для такого

признания: при замещении столов волостные города договаривались с от-

дельными князьями, а не с целым княжеским родом. Порядок совместного

княжеского владения и стал одним из средств объединения земли; но он был

не актом их учредительной власти, а следствием их неуменья разделиться,

как разделились потом суздальские потомки Всеволода III. Так две общест-

венные силы стали друг против друга, князья со своим родовым единством и

земля, разделенная на области ". При первом взгляде Русская земля предс-

тавляется земской федерацией, союзом самостоятельных областей, земел

ь. Однако ^ их объединял политически только княжеский род, помимо ко-

торого между ними не было другой политической связи. Но и единство кня-

жеского рода было не государственным установлением, а бытовым обычаем, к

которому была равнодушна земля и которому подчас противодействовала. В

этом заключались существенные отличия Руси XII в. как земского союза от

федерации в привычном смысле этого слова ^. Основание ^

ЛЕКЦИЯ ХП

федерации-постоянный политический договор, момент юридический; в ос-

нове княжеского совместного владения лежал факт происхождения, момент

генеалогический, из которого выходили постоянно изменявшиеся личные сог-

лашения. Этот факт навязывал князьям солидарность действий, не давая им

постоянных норм, не указывая определенного порядка отношений. Далее, в

федерации должны быть союзные учреждения, простирающие свое действие на

всю союзную территорию ^. Правда, и на Руси XII в. было два таких учреж-

дения: власть великого князя киевского и княжеские съезды. Но власть ве-

ликого князя киевского, вытекая из генеалогического факта, а не из пос-

тоянного договора, не была точно определена и прочно обеспечена, не име-

ла достаточных средств для действия и постепенно превратилась в почетное

отличие, получила очень условное значение. Какие сколько-нибудь опре-

деленные, обязательные политические отношения могли выйти из такого не-

политического источника, как звание названого отца? Это генеалогическая

фикция, а не реальная политическая власть. Каждый младший родич, област-

ной князь, считал себя вправе противиться великому князю киевскому, если

находил его действия неправильными, неотеческими. С другой стороны, по

призыву великого князя нередко устраивались княжеские съезды для обсуж-

дения общих дел. Такими общими делами были обыкновенно вопросы законода-

тельства, чаще вопросы о взаимных отношениях князей и о средствах защиты

Русской земли от внешних врагов. Но эти съезды никогда не соединяли всех

наличных князей и никогда не было точно определено значение их постанов-

лений. Князья, не присутствовавшие на съезде, едва ли считали для себя

обязательными их решения; даже князья, участвовавшие в съезде, считали

себя вправе действовать вопреки его решению, по личному усмотрению. На

съезде в Витичеве в 1100 г. старшие двоюродные братья Святополк, Моно-

мах, Давид и Олег (Святославичи), приговоривши наказать Давида Игоревича

волынского за ослепление Василька, постановили отнять и у этого послед-

него его Теребоьльскую волость как у неспособного править ею.

Но Ростиславичи Володарь и Васильке не признали этого решения. Старшие князья хотели принудить их к тому силой; но самый видный из членов съезда Мономах, участвовавший в этом решении, отказался идти в поход, признав за Ростиславичами право ослушаться съезда на основании постановления прежнего съезда в Любече (1097 г.), где за Васильком был утвержден Теребовль ^. Так ни власть великого князя, ни княжеские съезды не

ЛЕКЦИЯ XII

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

сообщали Русской земле характера политической федерации, союзного го-

сударства в точном смысле слова. Русская" земля представляла собою не

союз князей или областей, а союз областей через князей^. Это была феде-

рация не ^ политическая, а генеалогическая, если можно соединять в одном

определении понятия столь различных порядков, федерация, построенная на

факте родства правителей, союз невольный по происхождению и ни к чему не

обязывавший по своему действию-один из тех средневековых общественных

составов, в которых из частноправовой основы возникали политические от-

ношения^. Русская земля не делилась на части, совершенно обособленные

друг от друга, не представляла кучи областей, соединенных только со-

седством. В ней действовали связи, соединявшие эти части в одно целое;

только эти связи были не политические, а племенные, экономические, соци-

альные и церковно-нравственные. Не было единства государственного, но

завязывалось единство земское, народное. Нитями, из которых сплеталось

это единство, были не законы и учреждения, а интересы, нравы и отноше-

ния, еще не успевшие облечься в твердые законы и учреждения. Перечислим

еще раз эти связи: 1) взаимное невольное общение областей, вынужденное

действием очередного порядка княжеского владения, 2) общеземский харак-

тер, усвоенный высшими правящими классами общества, духовенством и кня-

жеской дружиной, 3) общеземское значение Киева как средоточия Руси не

только торгово-промышленного, но и церковно-нравственного и 4) одинако-

вые формы и обстановка жизни гражданского порядка, устанавливавшиеся во

всех частях Руси при помощи очередного порядка княжеского владения.

ДВОЯКОЕ ДЕЙСТВИЕ ОЧЕРЕДНОГО ПОРЯДКА ^. Двоякое действие очередного

порядка и условий, его расстраивавших, привело к двойственному результа-

ту: оно 1) разрушило политическую цельность, государственное единство

Русской земли, над которым, по-видимому, с таким успехом трудились пер-

вые киевские князья, и 2) содействовало пробуждению в русском обществе

чувства земского единства, зарождению русской народности. В этом втором

результате, кажется, надобно искать разгадки своеобразного отношения к

старой Киевской Руси со стороны нашего народа и нашей историографии. И

народ, и историки до сих пор относятся к этой Руси с особенным со-

чувствием, которое кажется неожиданным при том хаотическом впечатлении,

какое выносим из

изучения этого периода. В современной русской жизни осталось очень

мало следов от старой Киевской Руси, от ее быта. Казалось бы, от нее не

могло остаться каких-либо следов и в народной памяти, а всего менее бла-

годарных воспоминаний. Чем могла заслужить благодарное воспоминание в

народе Киевская Русь со своей неурядицей, вечной усобицей князей и напа-

дениями степных поганых? Между тем для него старый Киев Владимира Свято-

го-только предмет поэтических и религиозных воспоминаний. Язык до Киева

доводит: эта народная поговорка значит не то, что неведома дорога к Кие-

ву, а то, что везде всякий укажет вам туда дорогу, потому что по всем

дорогам идут люди в Киев; она говорит то же, что средневековая западная

поговорка: все дороги ведут в Рим. Народ доселе помнит и знает старый

Киев с его князьями и богатырями, с его св. Софией и Печерской лаврой,

непритворно любит и чтит его, как не любил и не чтил он ни одной из сто-

лиц, его сменивших, ни Владимира на Клязьме, ни Москвы, ни Петербурга. О

Владимире он забыл, да и в свое время мало знал его; Москва была тяжела

народу, он ее немножко уважал и побаивался, но не любил искренно; Петер-

бурга он не любит, не уважает и даже не боится '. Столь же сочувственно

относится к Киевской Руси и наша историография. Эта Русь не выработала

прочного политического порядка, способного выдержать внешние удары; од-

нако исследователи самых различных направлений вообще наклонны рисовать

жизнь Киевской Руси светлыми красками. Где причина такого отношения? ^ В

старой киевской жизни было много неурядиц, много бестолковой толкотни;

"бессмысленные драки княжеские", по выражению Карамзина, были прямым на-

родным бедствием^. Зато в князьях того времени так живо было родствен-

ное, точнее, генеалогическое чувство, так много удали, стремления "любо

налезти собе славу, а любо голову свою сложить за землю Русскую", на по-

верхности общества так много движения, а люди вообще неравнодушны к вре-

менам, исполненным чувства и движения^. Но" это мы, поздние наблюдатели,

находим эстетическое удовольствие в оживленном движении, и

зображаемом летописью XI-XII вв. Сами участники движения, наверное,

выносили несколько иное впечатление из шума, какой они производили и пе-

реживали. Они видели себя среди все осложнявшихся затруднений и опаснос-

тей, внутренних и внешних, и все сильнее чувствовали, что с этими делами

им не справиться разобщенными местными силами, а необходимо дружное

действие всей земли. Необходимость эта особенно живо должна была

чувство-

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

ваться после Ярослава и Мономаха. Эти сильные князья умели забирать в

свои руки силы всей земли и направлять их в ту или другую сторону. Без

них, по мере того как их слабые родичи и потомки запутывались в своих

интересах и отношениях, общество все яснее видело, что ему самому прихо-

дится искать выхода из затруднений, обороняться от опасностей. В размыш-

лениях о средствах для этого киевлянин все чаще думал о черниговце, а

черниговец о новгородце и все вместе о Русской земле, об общем земском

деле. Пробуждение во всем обществе мысли о Русской земле, как о чем-то

цельном, об общем земском деле, как о неизбежном, обязательном деле всех

и каждого, - это и было коренным, самым глубоким фактом времени, к которо-

му привели разнообразные, несоглашенные и нескладные, часто противо-

действовавшие друг другу стремления князей, бояр, духовенства, волостных

городов, всех общественных сил того времени. Историческая эпоха, в делах

которой весь народ принимал участие и через это участие почувствовал се-

бя чем-то цельным, делающим общее дело, всегда особенно глубоко врезыва-

ется в народной памяти. Господствующие идеи и чувства времени, с которы-

ми все освоились и которые легли во главу угла их сознания и настроения,

обыкновенно отливаются в ходячие стереотипные выражения, повторяемые при

всяком случае. В XI-XII вв. у нас таким стереотипом была Русская земля,

о которой так часто говорят и князья и летописцы ". В этом и можно ви-

деть коренной факт нашей истории, совершившийся в те века: Русская зем-

ля, механически сцепленная первыми киевскими князьями из разнородных эт-

нографических элементов в одно политическое целое, теперь, теряя эту по-

литическую цельность, впервые начала чувствовать себя цельным народным

или земским составом ^. Последующие поколения вспоминали о Киевской Руси

как о колыбели русской народности.

ОБЩЕЗЕМСКОЕ ЧУВСТВО^. Этого факта, конечно, не докажешь какой-либо

цитатой, тем или другим местом исторического памятника; но он сквозит

всюду, в каждом проявлении духа и настроения времени. Прочитайте или

припомните рассказ Даниила Паломника из Черниговской земли о том, как он

в начале XII в. ставил русскую лампаду на гробе господнем в Иерусалиме.

Пришел он к королю Балдуину с просьбой разрешить ему это дело. Король

знал русского игумена и встретил его ласково, потому что был он человек

добрый и смиренный. - Что тебе надо, игумене русский? - спросил он

Даниила. - Князь и господин, - отвечал ему Даниил, - хотел бы я на гробе

господнем поставить лампаду от всей Русской земли, за всех князей и за

всех христиан Русской земли. По ходу политических дел на Руси Черниговс-

кая область рано стала обособляться от других русских областей, и земс-

кие русские чувства по характеру и отношениям черниговских Святославичей

могли находить себе пищи менее, чем где-либо при тамошних княжеских сто-

лах. Ничего этого не сказалось в Слове о полку Игоре-ве, певец которого

принадлежал к черниговской княжеской дружине. Поэма вся проникнута живым

общеземским чувством и чужда местных сочувствий и пристрастий. Когда ее

северские и курские полки вступили в степь, она восклицает: "О Русская

земля! уже ты за холмами". Эти полки зовутся в ней русиками, русскими

полками; разбитые, они ложатся за землю Русскую; тоска разливается по

всей Русской земле, когда распространилась весть об этом поражении. Не

своих черниговских Святославичей, а Моно-маховичей, Всеволода из Суз-

дальской земли, Рюрика и Давида из Смоленской, Романа с Волыни зовет се-

верский певец вступиться за обиду своего времени, за землю Русскую.

ЕГО ПРЕДЕЛЫ. Везде Русская земля, и нигде, ни в одном памятнике не

встретим выражения русский народ. Пробуждавшееся чувство народного

единства цеплялось еще за территориальные пределы земли, а не за нацио-

нальные особенности народа. Народ-понятие слишком сложное, заключающее в

себе духовно-нравственные признаки, еще не дававшиеся тогдашнему созна-

нию или даже еще не успевшие достаточно обнаружиться в самом русском на-

селении. Притом не успели еще сгладиться остатки старинного племенного

. деления, и в пределах Русской земли было много нетронутых ассимиляций

иноплеменников, которых еще нельзя было ввести в понятие русского об-

щества. Из всех элементов, входящих в состав государства, территория на-

иболее доступна пониманию; она и служила определением народности. Потому

чувство народного единства пока выражалось еще только в идее общего оте-

чества, а не в сознании национального характера и исторического назначе-

ния и не в мысли о долге служения народному благу, хотя и пробуждалось

уже помышление о нравственной ответственности перед отечеством наравне

со святыней. На Любецком съезде князья, поцеловав крест на том, чтобы

всем дружно вставать на нарушителя договора, скрепили свое решение зак-

лятием против зачинщика: "... да будет на него крест честной и вся земля

Русская".

ЛЕКЦИЯ XIII

РУССКОЕ ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО XI И XII ВВ. РУССКАЯ ПРАВДА КАК ЕГО ОТ-

РАЖЕНИЕ. ДВА ВЗГЛЯДА НА ЭТОТ ПАМЯТНИК.

ОСОБЕННОСТИ РУССКОЙ ПРАВДЫ, УКАЗЫВАЮЩИЕ НА ЕЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ. НЕОБХО-

ДИМОСТЬ ПЕРЕРАБОТАННОГО СВОДА МЕСТНЫХ ЮРИДИЧЕСКИХ ОБЫЧАЕВ ДЛЯ ЦЕРКОВНОГО

СУДЬИ XI И XII ВВ. ЗНАЧЕНИЕ КОДИФИКАЦИИ В РЯДУ ОСНОВНЫХ ФОРМ ПРАВА. ВИ-

ЗАНТИЙСКАЯ КОДИФИКАЦИЯ И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА РУССКУЮ. ЦЕРКОВНО-СУДНОЕ ПРОИС-

ХОЖДЕНИЕ ПРАВДЫ. ДЕНЕЖНЫЙ СЧЕТ ПРАВДЫ И ВРЕМЯ ЕЕ СОСТАВЛЕНИЯ. ИСТОЧНИКИ

ПРАВДЫ. ЗАКОН РУССКИЙ. КНЯЖЕСКОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО. СУДЕБНЫЕ ПРИГОВОРЫ

КНЯЗЕЙ. ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ ПРОЕКТЫ ДУХОВЕНСТВА. ПОСОБИЯ. КОТОРЫМИ ОНИ

ПОЛЬЗОВАЛИСЬ.

Я кончил изображение политического порядка, установившегося на Руси в