1564-1579 Гг. Князь Курбский написал всего четыре письма, царь

Иван-два"; но его первое письмо составляет по объему больше половины

всей переписки (62 из 100 страниц по изданию Устрялова). Кроме того,

Курбский написал в Литве обвинительную Историю князя великого московско-

го, т.е. царя Ивана, где также выражал политические воззрения своей бо-

ярской братии. Так обе стороны как бы исповедались друг ДРУГУ" и можно

было бы ожидать, что они полно и откровенно высказали свои политические

воззрения, т.е. вскрыли причины взаимной неприязни. Но и в этой полеми-

ке, веденной обеими сторонами с большим жаром и талантом, не находим

прямого и ясного ответа на вопрос об этих причинах, и она не выводит чи-

тателя из недоумения. Письма князя Курбского наполнены преимущественно

личными или сословными упреками и политическими жалобами; в Истории он

высказывает и несколько общих политических и исторических суждений.

СУЖДЕНИЯ КУРБСКОГО. Свою ^ Историю царя Ивана он начинает заунывным

раздумьем: "Много раз докучали мне вопросом: как все это приключилось от

столь доброго прежде и прекрасного царя, для отечества пренебрегавшего

своим здоровьем, понесшего тяжкие труды и беды в борьбе с врагами креста

христова и от всех пользовавшегося доброй славой? И много раз со вздохом

и слезами молчал я на этот вопрос, - не хотелось отвечать; наконец вынуж-

ден был сказать хоть что-нибудь об этих происшествиях и так отвечал на

учащенные вопросы: если бы рассказывать сначала и по порядку, много

пришлось бы мне писать о том, как в предобрый русских князей род посеял

дьявол злые нравы, особенно злыми их женами-чародейками, как это было и

у израильских царей, более же всего теми, которые взяты были из инопле-

менников". Значит, во взгляде на ближайшее московское прошлое и князь

Курбский стоит на точке зрения Берсеня, видит корень зла в царевне

Софье, за которой следовала такая же иноземка Елена Глинская, мать царя.

Впрочем, и без того как-то предобрый некогда русских князей род выродил-

ся в московский, "этот ваш издавна кровопийственный род", как выразился

Курбский в письме к царю. "Обычай у московских князей издавна, - пишет он

в Истории, - желать братий своих крови и губить их убогих ради и окаянных

вотчин, несытства ради своего" ". Попадаются '"* у Курбского и полити-

ческие суждения, похожие на Принципы, на теорию. Он считает нормальным

только такой государственный порядок, который основан не на личном ус-

мотрении самовластия, а на участии "синклита", боярского совета, в уп-

равлении; чтобы вести государственные дела успешно и благочинно, госуда-

рю необходимо советоваться с боярами. Царю подобает быть главой, а муд-

рых советников своих любить, "яко свои уды", - так выражает Курбский пра-

вильные, благочинные отношения царя к боярам. Вся его История построена

на одной мысли-о благотворном действии боярского совета: царь правил

мудро и славно, пока был окружен доброродными и правдивыми советника-

ми'^. Впрочем, государь должен делиться своими царскими думами не с одн

ими великородными и правдивыми советниками-князь Курбский допускает и

народное участие в управлении, стоит за пользу и необходимость земского

собора. В своей Истории он высказывает такой политический тезис: "Если

царь и почтен царством, но не получил от бога каких-либо дарований, он

должен искать доброго и полезного совета

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

ЛЕКЦИЯ XXVIII

не только у своих советников, но и у всенародных человек, потому что

дар духа дается не по богатству внешнему и не по могуществу власти, но

по правоте душевной" '". Под этими всенародными человеками Курбский мог

разуметь только собрание людей, призываемых для совета из разных сосло-

вий, от всей земли: келейные совещания с отдельными лицами едва ли ему

были желательны. Вот почти и все политические воззрения Курбского. Князь

стоит за правительственное значение боярского совета и за участие земс-

кого собора в управлении. Но он мечтает о вчерашнем дне, запоздал со

своими мечтами. Ни правительственное значение боярского совета, ни учас-

тие земского собора в управлении не были уже в то время идеалами, не

могли быть политическими мечтами. Боярский совет и земский собор были

уже в то время политическими фактами, первый-фактом очень старым, а вто-

рой-явлением еще недавним, и оба - фактами, хорошо знакомыми нашему пуб-

лицисту. Искони государи русские и московские думали о всяких делах, за-

конодательствовали со своими боярами. В 1550 г. созван был и первый

земский собор, и князь Курбский должен был хорошо помнить это событие,

когда царь обратился за советом ко "всенародным человекам", к простым

земским людям. Итак, князь Курбский стоит за существующие факты; его по-

литическая программа не идет за пределы действующего государственного

порядка: он не требует ни новых прав для бояр, ни новых обеспечений для

их старых прав, вообще не требует перестройки наличного государства'".

В этом отношении он разве только немного идет дальше своего предшествен-

ника И. Н. Берсеня-Беклемишева и, резко осуждая московское прошлое, ниче-

го не умеет придумать лучше этого прошлого*.

ВОЗРАЖЕНИЯ ЦАРЯ. Теперь послушаем другую сторону, Царь^ Иван пишет

менее спокойно и складно. Раздражение теснит его мысль множеством

чувств, образов и помыслов, которых он не умеет уложить в рамки последо-

вательного и спокойного изложения. Новая фраза, навернувшаяся кстати,

заставляет его повертывать речь в другую сторону, забывая главную мысль,

не договаривая начатого. Поэтому нелегко уловить его основные мысли и

тенденции в этой пене нервной диалектики. Разгораясь, речь его становит-

ся жгучей. "Письмо твое принято, - пишет царь, - и прочитано внимательно. Яд

аспида у тебя под языком, и письмо

твое наполнено медом слов, но в нем горечь полыни. Так ли привык ты,

христианин, служить христианскому государю? Ты пишешь вначале, чтобы ра-

зумевал тот, кто обретается противным православию и совесть прокаженную

имеет. Подобно бесам, от юности моей вы поколебали благочестие и богом

данную мне державную власть себе похитили". Это возражение-основной мо-

тив в письмах царя. Мысль о похищении царской власти боярами больше все-

го и возмущает Ивана. Он возражает не на отдельные выражения князя

Курбского, а на весь политический образ мыслей боярства, защитником ко-

торого выступил Курбский. "Ведь ты, - пишет ему царь, - в своей бесосостав-

ной грамоте твердишь все одно и то же, переворачивая "разными словесы",

и так, и этак, любезную тебе мысль, чтобы рабам помимо господ обладать

властью", - хотя в письме Курбского ничего этого не было написано. "Это

ли, - продолжает царь, - совесть прокаженная, чтобы царство свое в своей ру-

ке держать, а рабам своим не давать властвовать? Это ли противно разу-

му-не хотеть быть обладаему своими рабами? Это ли православие пресвет-

лое-быть под властью рабов?" Все рабы и рабы, и никого больше, кроме ра-

бов. Курбский толкует царю о мудрых советниках, о синклите, а царь не

признает никаких мудрых советников, для него не существует никакого

синклита, а есть только люди, служащие при его дворе, дворовые холопы.

Он знает одно, что "земля правится божиим милосердием и родителей наших

благословением, а потом нами, своими государями, а не судьями и воевода-

ми, не ипатами и стратига-ми"^. Все политические помыслы царя сводятся к

одной идее-к мысли о самодержавной власти. Самодержавие для Ивана не

только нормальный, свыше установленный государственный порядок, но и ис-

конный факт нашей истории, идущий из глубины веков ". "Самодержавства

нашего начало от святого Владимира; мы родились и выросли на царстве,

своим обладаем, а не чужое похитили; русские самодержцы изначала сами

владеют своими царствами, а не бояре и вельможи". Царь Иван был первый,

кто высказал на Руси такой взгляд на самодержавие: Древняя Русь не знала

тако

го взгляда, не соединяла с идеей самодержавия внутренних и политичес-

ких отношений, считая самодержцем только властителя, независимого от

внешней силы. Царь Иван обратил первый внимание на эту внутреннюю сторо-

ну верховной власти и глубоко проникся своим новым взглядом: через все

свое длинное-предлинное первое послание проводит он эту идею,

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

ЛЕКЦИЯ XXVIII

оборачивая одно слово, по его собственному признанию, "семо-и овамо",

то туда, то сюда. Все его политические 'идеи сводятся к одному этому

идеалу, к образу самодержавного царя, не управляемого ни "попами", ни

"рабами". "Како же самодержец наречется, аще не сам строит?" Многовлас-

тие-безумие^. Этой самодержавной власти Иван дает божественное происхож-

дение и указывает ей не только политическое, но и высокое религиоз-

но-нравственное назначение: "Тщусь со усердием людей на истину и на свет

наставить, да познают единого истинного бога, в троице славимого, и от

бога данного им государя, а от междоусобных браней и строптивого жития

да отстанут, коими царства разрушаются; ибо если царю не повинуются

подвластные, то никогда междоусобные брани не Прекратятся". Столь ^

возвышенному назначению власти должны соответствовать многоразличные

свойства, требуемые от самодержца. Он должен быть осмотрителен, не иметь

ни зверской ярости, ни бессловесного смирения, должен карать татей и

разбойников, быть и милостивым, и жестоким, милостивым к добрым и жесто-

ким к злым: не то он и не царь. "Царь-гроза не для добрых, а для злых

дел; хочешь не бояться власти-делай добро, а делаешь зло-бойся, ибо царь

не зря носит меч, а для кары злых и для ободрения добрых". Никогда у нас

до Петра Великого верховная власть в отвлеченном самосознании не подни-

малась до такого отчетливого, по крайней мере до такого энергического

выражения своих задач. Но когда дело дошло до практического самоопреде-

ления, этот полет политической мысли кончился крушением^. Вся философия

самодержавия у царя Ивана свелась к одному простому заключению: "Жало-

вать своих холопей мы вольны и казнить их вольны же". Для подобной фор-

мулы вовсе не требовалось такого напряжения мысли. Удельные князья при-

ходили к тому же заключению без помощи возвышенных теорий самодержавия и

даже выражались почти теми же словами: "Я, князь такой-то, волен, кого

жалую, кого казню". Здесь и в царе Иване, как некогда в его деде, вот-

чинник торжествовал над государем.

ХАРАКТЕР ПЕРЕПИСКИ. Такова политическая программа царя Ивана. Столь

резко и своеобразно выраженная идея самодержавной власти, однако, не

развивается у него в определенный разработанный политический порядок; из

нее не извлекаются практические последствия. Царь нигде не говорит, сог-

ласен ли

его политический идеал с существующим государственным устройством или

требует нового, может ли, например, его самодержавная власть действовать

об руку с наличным боярством, только изменив его политические нравы и

привычки, или должна создать совсем иные орудия управления. Можно только

почувствовать, что царь тяготится своим боярством. Но против самодержа-

вия, как его тогда понимали в Москве, самодержавия, идущего от св. Вла-

димира, не восставало прямо и боярство. Бояре признавали самодержавную

власть московского государя, как ее создала история. Они только настаи-

вали на необходимости и пользе участия в управлении другой политической

силы, созданной той же историей, - боярства и даже призывали в помощь

обеим этим силам третью-земское представительство. Несправедливо было со

стороны царя обвинять бояр и в самоволии "попа невежи" Сильвестра и "со-

баки" Адашева: Иван мог пенять за это только на самого себя, потому что

сам дал неподобающую власть этим людям, к боярству и не принадлежавшим,

сделал их временщиками. Из-за чего же шел спор? Обе стороны отстаивали

существующее. Чувствуется^, что они как будто не вполне понимали друг

друга, что какое-то недоразумение разделяло обоих спорщиков. Это недора-

зумение заключалось в том, что в их переписке столкнулись не два полити-

ческих образа мыслей, а два политических настроения; они не столько по-

лемизируют друг с другом, сколько исповедуются один другому. Курбский

так прямо и назвал царское послание исповедью, насмешливо заметив, что,

не будучи пресвитером, не считает себя достойным и краем уха послушать

царской исповеди. Каждый из них твердит свое и плохо слушает противника.

"За что ты бьешь нас, верных слуг своих? - спрашивает князь Курбский.

"Нет, - отвечает ему царь Иван, - русские самодержцы изначала сами владеют

своими царствами, а не бояре и не вельможи". В такой простейшей форме

можно выразить сущность знаменитой переписки. Но, плохо понимая один

другого и свое настоящее положение, оба противника доспорились до пред-

видения будущего, до пророчества и-предсказали ДРУГ Другу обоюдн

ую гибель. В послании 1579 г., напомнив царю гибель Саула с его царс-

ким домом, Курбский продолжает: "... не губи себя и дому твоего... обли-

тые кровью христианской исчезнут вскоре со всем домом". Курбский предс-

тавлял свою родовитую братию каким-то избранным племенем, на котором по-

чиет особое благословение, и колол глаза царю затруднением, какое он сам

ЛЕКЦИЯ XXVIII

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

ственном порядке. Отсюда обоюдное недоверие и раздражение. Но когда

приходилось выражать эти чувства устно или письменно, затрагивались и

общие вопросы, и тогда обнаруживалось, что действовавший государственный

порядок страдал противоречиями, частично отвечал противоположным интере-

сам, никого вполне не удовлетворяя. Эти противоречия и вскрылись в оп-

ричнине, в которой царь Иван искал выхода из неприятного положения^.

себе 'создал, перебив и разогнав "сильных во Израиле", богоданных во-

евод своих, и оставшись с худородными "воеводишками", которые пугаются

не только появления неприятеля, но и шелеста листьев, колеблемых ветром.

На эти попреки царь ответил исторической угрозой: "Когда бы вы были чада

Авраамовы, то и дела творили бы Авраамовы; но может бог и из камней

воздвигнуть чад Аврааму". Эти слова написаны были в 1564 г., в то самое

время, когда царь задумывал смелое дело-подготовку нового правящего

класса, который должен был прийти на смену ненавистному боярству.

ДИНАСТИЧЕСКОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ РАЗЛАДА. Итак, обе спорившие стороны были

недовольны друг другом и государственным порядком, в котором действова-

ли, которым даже руководили. Но ни та, ни другая сторона не могла приду-

мать другого порядка, который бы соответствовал ее желаниям, потому что

все, чего желали они, уже практиковалось или было испробовано. Если, од-

нако, они спорили и враждовали друг с другом, это происходило от того,

что настоящей причиной раздора был не вопрос о государственном порядке.

Политические суждения и у '"еки высказывались лишь в оправдание обоюдно-

го недовольства, шедшего из другого источника. Мы уже знаем, что раздор

с особенной силой обнаруживался два раза и по одинаковому поводу-по воп-

росу о наследнике престола: государь назначал одного, бояре хотели дру-

гого. Так разлад обеих сторон имел собственно не политический, а динас-

тический источник. Дело шло не о том, как править государством, а о том,

кто будет им править. И здесь с обеих сторон сказались преломленные хо-

дом дел привычки удельного времени. Тогда боярин выбирал себе князя, пе-

реезжая от одного княжеского двора к другому. Теперь, когда уехать из

Москвы стало некуда или неудобно, бояре хотели выбирать между наследни-

ками престола, когда представлялся случай. Свое притязание они могли оп-

равдывать отсутствием закона о престолонаследии. Здесь им помог сам мос-

ковский государь. Сознав себя национальным государем всея Руси, он напо-

ловину своего самосознания остался удельным вотчинником и не хотел ни

поступиться кому-либо своим правом предсмертного распоряжения вотчиной,

ни законом ограничить своей личной воли: "Кому хочу, тому и дам княжест-

во". Стороннее вмешательство в эту личную волю государя трогало его

больнее, чем мог трогать какой-либо общий вопрос о государ-

ЛЕКЦИЯ XXIX

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ПОДГОТОВИВШИЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ОПРИЧНИНЫ. НЕОБЫЧАЙНЫЙ

ОТЪЕЗД ЦАРЯ ИЗ МОСКВЫ И ЕГО ПОСЛАНИЯ В СТОЛИЦУ. ВОЗВРАЩЕНИЕ ЦАРЯ. УКАЗ

ОБ ОПРИЧНИНЕ.

ЖИЗНЬ ЦАРЯ В АЛЕКСАНДРОВСКОЙ СЛОБОДЕ. ОТНОШЕНИЕ ОПРИЧНИНЫ К ЗЕМЩИНЕ.

НАЗНАЧЕНИЕ ОПРИЧНИНЫ.

ПРОТИВОРЕЧИЕ В СТРОЕ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА. МЫСЛЬ О СМЕНЕ БОЯРСТВА

ДВОРЯНСТВОМ. БЕСЦЕЛЬНОСТЬ ОПРИЧНИНЫ. СУЖДЕНИЕ О НЕЙ СОВРЕМЕННИКОВ'

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ПОДГОТОВИВШИЕ ОПРИЧНИНУ. Изложу наперед обстоя-

тельства, при которых явилась эта злополучная опричнина.

Едва вышедши из малолетства, еще не имея 20 лет, царь Иван с необы-

чайной для его возраста энергией принялся за дела правления. Тогда по

указаниям умных руководителей царя митрополита Макария и священника

Сильвестра из боярства, разбившегося на враждебные кружки, выдвинулось и

стало около престола несколько дельных, благомыслящих и даровитых совет-

ников - "избранная^ рада", как называет князь Курбский этот совет, оче-

видно получивший фактическое господство в боярской думе, вообще в цент-

ральном управлении^. С этими доверенными людьми царь и начал править го-

сударством. В этой правительственной деятельности, обнаруживающейся с