1602 Г. Повторил прошлогоднее ограничение вывоза, но мотивировал его не

каким-либо общим законом, прежде изданным, а желанием прекратить бои и

грабежи, которыми обыкновенно сопровождался своз крестьян одним землев-

ладельцем у другого'". Так^ как эти беспорядки происходили от нежелания

в. о. КЛЮЧЕВСКИЙ

ЛЕКЦИЯ xxxvii

землевладельцев отпускать перезываемых крестьян, то оба указа, и 1601

г., и 1602 г., надобно понимать в том смысле, что они определяют, кому у

кого дается право вывозить крестьян, т.е. вывозить без согласия их вла-

дельцев, только по соглашению с вывозимыми крестьянами. Следовательно,

вывоз крестьян с дозволения их владельцев был признан постоянным прави-

лом, изъятие из которого допускалось этими указами как временная мера

только на те два года, когда они были изданы^. Притом второй указ дозво-

лял вывозить крестьян "во крестьяне ж", т.е. даже в дозволенных грани-

цах вывоз не мог выводить крестьян из их тяглого состояния: крестьянин и

у нового владельца должен был оставаться крестьянином, не переходя в не-

тяглые дворовые люди. При первом самозванце указом 1 февраля 1606 г.

прямо запрещен был переход крестьян в холопство. В продолжение 1601-1603

гг. на Руси были неурожаи. Это заставило многих крестьян бежать от своих

землевладельцев, отказавшихся поддерживать их хозяйство в голодные годы.

Многие беглецы, принятые другими землевладельцами, поступили к ним в хо-

лопство. Указ 1 февраля предписывал всех крестьян, бежавших до голодных

лет и отдавшихся в холопство, возвращать к старым владельцам по-прежнему

в крестьянство. Этим отменялась статья Судебника 1550 г., дозволявшая

крестьянам продаваться с пашни в холопство. Крестьяне, бежавшие от своих

землевладельцев, отказавшихся кормить их в голодные годы, не возвраща-

лись на прежние места, оставаясь в том состоянии, в какое вступили после

побега. Все эти указы не признают крестьян прикрепленными ни к земле, ни

к землевладельцам, не касаются и права выхода, а говорят только о

крестьянах свозных и беглых. Не отменяя права выхода, законодательство

направлялось только против невыгодных для государственного порядка пос-

ледствий этого права: 1) оно старалось прекратить переход крестьян в не-

тяглое состояние, в холопство; 2) оно пыталось уничтожить игру в

крестьян, какую вели крупные землевладельцы, сманивая их с земель казен-

ных крестьянских обществ или мелких землевладельцев; наконец, 3) по ис-

кам землевладельцев оно преследовало незаконные побеги крестьян, нару-

шавшие право собственности землевладельцев. Такое"* отношение законода-

тельства, не вмешивавшегося в юридическое существо сделок землевла-

дельцев с крестьянами, а только стремившегося предотвратить злоупотреб-

ления, поддерживало чисто гражданский характер этих сделок. На то же

указывает и пятилетняя

исковая давность, установленная законом 1 февраля 1606 г. для дел о

крестьянских побегах: "А на беглых крестьян... дале пяти лет суда не да-

вати". Законодательные меры против беглых крестьян завершились указом 9

марта 1607 г., который впервые попытался вывести крестьянские побеги из

области гражданских правонарушений, преследуемых по частному почину по-

терпевшего, превратив их в уголовное преступление, в вопрос госу-

дарственного порядка: розыск и возврат беглых крестьян независимо от ис-

ков землевладельцев он возложил на областную администрацию под страхом

тяжкой ответственности за неисполнение этой новой для нее обязанности, а

за прием беглых, прежде безнаказанный, назначил сверх вознаграждения по-

терпевшему землевладельцу большой штраф в пользу казны по 10 рублей

(около 100 рублей на наши деньги) за каждый двор или за одинокого

крестьянина, а подговоривший к побегу сверх денежной пени подвергался

еще торговой казни (кнут)". Однако и этот указ допустил давность для ис-

ков о беглых крестьянах, только удлиненную до 15 лет. Зато он прямо

признал личное, а не поземельное прикрепление владельческих крестьян:

тем из них, которые за 15 лет до указа записаны в поземельных описях, в

писцовых книгах 1592-1593 гг., указано "быть за теми, за кем писаны".

Однако указ или не удался, или понят был только в смысле запрещения

крестьянских побегов и вывозов, а не как отмена законного выхода

крестьян. Крестьянские порядные и после того совершались на прежних ус-

ловиях; самое допущение 15-летней исковой давности для беглых поддержи-

вало за крестьянскими поземельными договорами характер чисто гражданских

отношений. Указ был издан, когда разгоралась смута, несомненно помешав-

шая его действию. Он затягивал узел обязательных отношений крестьян к

господам, когда колебались все основы государственного порядка, когда

тяглые и несвободные классы сбрасывали с плеч свои старые обязательства

и еще менее стеснялись новыми.

ВЛАДЕЛЬЧЕСКИЕ КРЕСТЬЯНЕ В НАЧАЛЕ XVII в. Таким образом, вопрос о вла-

дельческих крестьянах до конца смуты оставался нерешенным. Хозяйственная

зависимость их от землевладельцев все усиливалась, фактически лишая их

права выхода. Но законодательство не отменяло этого права прямо и реши-

тельно, а только стесняло невыгодные для государства формы, в которые

оно вырождалось; не установляя крепостной неволи крестьян, оно старалось

пресекать

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

ЛЕКЦИЯ ХХХУП

нарушения законных отношений между обеими сторонами. Такое положение

дела помогло к началу XVII в. укорениться среди землевладельцев взгляду

на крестьян как на своих крепостных. Выражение этого взгляда встречаем

уже в царствование Бориса Годунова в известии современного наблюдателя,

иноземца Шиля, который писал, что еще при прежних государях московских

землевладельцы привыкли считать своих крестьян за крепостных (Die

Bauern... von ihren Hen-en fur Leibeigene gehalten worden)^. Согласно с

этим взглядом, во второй половине XVI в. землевладельцы в своих духовных

приказывают своим крестьянам наравне с дворовыми людьми работать на их

вдов до смерти последних. К исходу смуты выяснились в вопросе две идеи: