6624". Сомневаясь в принадлежности древней киевской летописи Нестору,

некоторые исследователи останавливаются на этой приписке как на доказа-

тельстве, что начальным киевским летописателем был игумен Михайловского

Выдубицкого монастыря в Киеве Сильвестр, прежде живший иноком в Печерс-

ком монастыре. Но и это предположение сомнительно. Если древняя киевская

летопись оканчивалась 1110 г., а Сильвестр сделал приписку в 1116 г., то

почему он пропустил промежуточные годы, не записавши совершившихся в них

событий, или почему сделал приписку не одновременно с окончанием летопи-

си, а пять-шесть лет спустя? С другой стороны, в XIV-XV вв. в нашей

письменности, по-видимому, отличали начального киевского летописателя от

Сильвестра, как его продолжателя. В одном из поздних сводов, Никоновс-

ком, после сенсационного рассказа о несчастном для русских нашествии ор-

дынского князя Эдигея в 1409 г., современник-летописец делает такое за-

мечание: "Я написал это не в досаду кому-нибудь, а по примеру начального

летословца киевского, который, не обинуясь, рассказывает "вся временна

бытства земская" (все события, совершившиеся в нашей земле); да и наши

первые властодержцы без гнева позволяли описывать все доброе и недоброе,

случавшееся на Руси, как при Владимире Мономахе, не украшая, описывал

оный великий Сильвестр Выдубицкий". Значит, Сильвестр не считался в на-

чале XV в. начальным летослов-цем киевским.

Разбирая состав Начальной летописи, мы, кажется, можем угадать отно-

шение к ней этого Сильвестра. Эта летопись есть сборник очень разнооб-

разного исторического материала, нечто вроде исторической хрестоматии. В

ней соединены и отдельные краткие погодные записи, и пространные расска-

зы об отдельных событиях, писанные разными авторами ^, и дипломатические

документы, например договоры Руси с греками Х в. или послание Мономаха к

Олегу черниговскому 1098 г. ", спутанное с его же Поучением к детям (под

1096 Г.), и даже произведения духовных

ЛЕКЦИЯ V

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

пастырей, например поучение Феодосия Печерского. В основание свода

легли как главные его составные части три особые цельные повествования.

Мы разберем их по порядку в своде.

СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ ЛЕТОПИСИ. 1. Повесть временных лет. Читая первые лис-

ты летописного свода, замечаем, что это связная и цельная повесть,

лишенная летописных приемов. Она рассказывает о разделении земли после

потопа между сыновьями Ноя с перечнем стран, доставшихся каждому, о рас-

селении народов после столпотворения, о поселении славян на Дунае и рас-

селении их оттуда, о славянах восточных и их расселении в пределах Рос-

сии, о хождении апостола Андрея на Русь, об основании Киева с новым

очерком расселения восточных славян и соседних с ними финских племен, о

нашествии разных народов на славян с третьим очерком расселения славян

восточных и с описанием их нравов, о нашествии на них хозар, о дани, ко-

торую одни из них платили варягам, а другие хозарам, об изгнании первых,

о призвании Рюрика с братьями из-за моря, об Аскольде и Дире и об ут-

верждении Олега в Киеве в 882 г. Повесть составлена по образцу визан-

тийских хронографов ^, обыкновенно начинающих свой рассказ ветхозаветной

историей. Один из этих хронографов-Георгий Амартола" (IX в. с продолже-

нием до 948 г.) стал рано известен на Руси в славянском, именно в бол-

гарском, переводе '". Его даже прямо называет Повесть как один из своих

источников; отсюда, между прочим, заимствован рассказ о походе Аскольда

и Дира на греков под 866 г. ^ Но вместе с выдержками из Георгия она пере-

дает о восточных славянах ряд преданий, в которых, несмотря на прозаи-

ческое изложение, уцелели еще черты исторической народной песни, напри-

мер предание о нашествии аваров на славян-дулебов. В начале Повесть

представляет сплошной рассказ без хронологических пометок. Хронологичес-

кие указания являются только с 852 г. но не потому, что Повесть имеет

что-нибудь сказать о славянах под этим годом: она не помнит ни одного

события, касавшегося славян в этом году ^, и мы увидим, что вся статья

под этим годом вставлена в Повесть позднее чужой рукой. Далее, первое

русское известие, помеченное в Повести годом, таково, что его нельзя

приурочить к какому-либо одному году: именно под 859 г. Повесть расска-

зывает о том,

что варяги брали дань с северных племен, а хозары с южных. Когда на-

чалась та и другая дань, когда и как варяги покорили северные

племена, о чем здесь узнаем впервые, - об этом Повесть ничего не пом-

нит. Еще более неловко поставлен 862 г. Под этим годом мы читаем длинный

ряд известий: об изгнании варягов и усобице между славянскими родами, о

призвании князей из-за моря, о прибытии Рюрика с братьями и о смерти

последних, об уходе двух бояр Рюрика, Аскольда и Дира, в Киев из Новго-

рода. Здесь под одним годом, очевидно, соединены события нескольких лет:

сама Повесть оговаривается, что братья Рюриковы умерли спустя два года

после их прихода. Рассказ о 862 г. кончается такими словами: "Рюрику же

княжащу в Новегороде, - в лето 6371,6372,6373,6374-иде Аскольд и Дир на

греки", т.е. вставка пустых годов оторвала главное предложение от при-

даточного. Очевидно, хронологические пометки, встречающиеся в Повести

при событиях IX в "не принадлежат автору рассказа, а механически встав-

лены позднейшею рукой. В этой Повести находим указание на время, когда

она была составлена ". Рассказывая, как Олег утвердился в Киеве и начал

устанавливать дани с подвластных племен, повествователь добавляет, что и

на новгородцев была наложена дань в пользу варягов по триста гривен в

год, "еже до смерти Ярославле даяше варягом". Так написано в Лав-

рентьевском списке; но в одном из позднейших сводов, Никоновском, встре-

чаем это известие в другом изложении: Олег указал Новгороду давать дань

варягам, "еже и ныне дают". Очевидно, это первоначальная, подлинная фор-

ма известия. Следовательно, Повесть составлена до смерти Ярослава, т.е.

раньше 1054 г. Если это так, то автором ее не мог быть начальный киевс-

кий летописец. Трудно сказать, чем оканчивалась эта Повесть, на каком

событии прерывался ее рассказ. Пересчитывая народы, нападавшие на сла-

вян, повествователь говорит, что после страшных обров, так мучивших сла-

вянское племя дулебов, пришли печенеги, а потом, уже при Олеге, прошли

мимо Киева угры ^. Действительно, в самом рассказе Повести это событие

отнесено ко времени Олега и поставлено под 898 г. Итак, печенеги по По-

вести предшествовали венграм. Но далее в своде мы читаем, что только п

ри Игоре в 915 г., т.е. после прохода угров мимо Киева, печенеги

впервые пришли на Русскую землю. Итак, повествователь о временах Игоря

имел несколько иные исторические представления, чем повествователь о

временах, предшествовавших княжению Игоря, т.е. события 915 г. и следу-

ющих лет описаны уже не автором Повести. Эта Повесть носит в своде такое

заглавие: "Се повести временных лет, откуду есть пошла Русская земля,

кто в Киеве нача первее княжити и откуду