5 В. О. Ключевский, т. 2

ЛЕКЦИЯ XXVII

МОСКОВСКОЕ БОЯРСТВО.

ПЕРЕМЕНА В ЕГО СОСТАВЕ С ПОЛОВИНЫ XV в.

УСЛОВИЯ И ПРАВИЛА РОДОСЛОВНОГО РАСПОРЯДКА БОЯРСКИХ ФАМИЛИЙ. ПОЛИТИ-

ЧЕСКОЕ НАСТРОЕНИЕ БОЯРСТВА В НОВОМ ЕГО СОСТАВЕ. ОПРЕДЕЛЕНИЕ МОСКОВСКОГО

БОЯРСТВА КАК КЛАССА. МЕСТНИЧЕСТВО. МЕСТНИЧЕСКОЕ ОТЕЧЕСТВО.

МЕСТНИЧЕСКИЙ СЧЕТ ПРОСТОЙ И СЛОЖНЫЙ. ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ

МЕСТНИЧЕСТВА. ИДЕЯ МЕСТНИЧЕСТВА. КОГДА ОНО СЛОЖИЛОСЬ В СИСТЕМУ.

ЗНАЧЕНИЕ ЕГО КАК ПОЛИТИЧЕСКОЙ ГАРАНТИИ ДЛЯ БОЯРСТВА, НЕДОСТАТКИ ЕГО В

ЭТОМ ОТНОШЕНИИ

ВНУТРЕННИЕ ОТНОШЕНИЯ. Изучая политические последствия основного факта

периода-превращения Московского княжества в великорусское государство, я

указал действие этого факта на политическое сознание московского госуда-

ря и великорусского общества. Этот факт утвердил в уме московского госу-

даря новый взгляд на свою власть, как и в умах великорусского народа но-

вый взгляд на своего государя. Почувствовав себя на высоте национального

властителя, московский государь страшно вырос в своих собственных гла-

зах, как и в глазах своего народа. Но, заронив в умы новые политические

понятия, тот же факт вызвал и новые политические втношеАия. Политическое

объединение Ве-ликороссии глубоко изменило положение и взаимные отноше-

ния классов объединенного русского общества, и прежде всего состав и

настроение его верхнего слоя, боярства, а перемена в составе и настрое-

нии этого класса изменила его отношение к государю и изменила не в том

направлении, в каком изменилось отношение к нему остального общества.

СОСТАВ БОЯРСТВА. Чтобы понять эту перемену, надобно припомнить поло-

жение. московского боярства в удельные века. Уже тогда Москва привлекла

к себе многочисленное и блестящее боярство, какого не было ни при каком

другом княжеском дворе

ЛЕКЦИЯ XXVII

Северной Руси. С конца XIII столетия на берега реки Москвы стекаются

со всех сторон знатные слуги и из соседних северных княжеств, и с дале-

кого русского юга, из Чернигова, Киева, даже с Волыни, и из-за границы,

с немецкого запада и татарского юго-востока, из Крыма и даже из Золотой

Орды. Благодаря этому приливу уже к половине XV в. московский великий

князь был окружен плотной стеной знатных боярских фамилий. По старинным

родословным книгам московского боярства таких фамилий можно насчитать до

четырех десятков. Наиболее видные из них были Кошкины, Морозовы, Бутур-

лины и Челяднины, Вельяминовы и Воронцовы, Ховрины и Голо-вины, Сабуровы

и др. В своих отношениях к великому князю это боярство сохраняло тот же

характер случайных, вольных советников и соратников князя по уговору,

какими были бояре при князьях XII в. С половины XV в. состав московского

боярства глубоко изменяется. Родословные боярские росписи XVI в. вскры-

вают эту перемену. К концу XVI в. по этим книгам на московской службе

можно насчитать до 200 родовитых фамилий. Выключив из этого числа фами-

лии, основавшиеся в Москве еще до Ивана III, найдем, что более 150 фами-

лий вошло в состав московского боярства с половины XV в. По происхожде-

нию своему это боярство было очень пестро. Старые родословные книги его

производят впечатление каталога русского этнографического музея. Вся

Русская равнина со своими окраинами была представлена этим боярством во

всей полноте и пестроте своего разноплеменного состава, со всеми своими

русскими, немецкими, греческими, литовскими, даже татарскими и финскими

элементами. Важнее всего то, что решительное большинство в этом новом

составе боярства принадлежало титулованным княжеским фамилиям. Усиленное

собирание Руси Москвой с Ивана III сопровождалось вступлением на мос-

ковскую службу множества князей, покидавших упраздненные великокняжеские

и удельные столы. С тех пор во всех отраслях московского управления, в

государевой думе советниками, в приказах судьями, т.е. министрами, в

областях наместниками, в полках воеводами являются все княз

ья и князья. Служилое княжье если не задавило, то закрыло старый слой

московского нетитулованного боярства. Эти князья, за немногим исключени-

ем, были наши Рюриковичи или литовские Гедиминовичи. Вслед за князьями

шли в Москву их ростовские, ярославские, рязанские бояре.

ЛЕКЦИЯ XXVII

в. а. КЛЮЧЕВСКИЙ

РОДОСЛОВНЫЙ РАСПОРЯДОК. Столь пестрые и сбродные этнографические и

социальные элементы не могли скоро слиться в плотную и однообразную мас-

су. Новое московское боярство образовало длинную иерархическую лествицу,

на которой боярские фамилии размещались уже не по уговору, а по своему

служебному достоинству. Это достоинство определялось различными условия-

ми. В Москве восторжествовала мысль, что князь только потому, что он

князь, должен стоять выше простого боярина, хотя бы он был только вче-

рашним слугой московского государя, а боярин имел длинный ряд предков,

служивших в Москве. Так давность службы была принесена в жертву знатнос-

ти происхождения. Таково было первое условие. Но и князья не все выстро-

ились в одну линию на московской службе: потомки прежних великих князей

стали выше, потомки бывших удельных-ниже. Князья Пенковы всегда станови-

лись выше по службе своих ближайших родичей князей Курбских или Прозо-

ровских, потому что Пенковы шли от великих князей ярославских, а

Курбские и Прозоров-ские-от князей ярославских удельных. Итак, служебное

положение титулованного слуги в Москве определялось его значением в ми-

нуту перехода на московскую службу. Таково второе условие. Последова-

тельное применение этого второго условия приводило к одному исключению

из первого, т.е. ставило иных князей ниже простых бояр. Многие удельные

князья теряли свои уделы еще до перехода на московскую службу. В Москву

они переходили уже со службы при каком-либо другом дворе, великокняжес-

ком или удельном. Как слуги младших князей, они в Москве становились ни-

же здешних старинных бояр, служивших старшему из всех князей, каким счи-

тался великий князь московский как обладатель старейшей Владимирской об-

ласти. Отсюда' вытекало третье условие: московское положение князей, пе-

рестававших быть владетельными до перехода на московскую службу, равно

как и положение простых бояр, переходивших в Москву из других княжеств,

определялось сравнительным значением княжеских дворов, при которых и те

и другие служили перед переходом на московскую службу. На этих условия

х основывались правила родословного распорядка титулованных и простых

слуг в Москве. Положение на московской службе определялось для владе-

тельных князей значением столов, на которых они сидели, для простых бояр

и служилых князей-значением дворов, при которых они служили. Следова-

тельно, 1) потомок

великих князей становился выше потомка удельных, 2) владетельный по-

томок удельного князя-выше простого боярина, 3) московский великокняжес-

кий боярин - выше служилого князя и боярина удельного '. Благодаря такому

распорядку московское боярство в новом своем составе распалось на нес-

колько иерархических слоев. Верхний слой образовали потомки бывших вели-

ких князей русских и литовских. Здесь встречаем князей Пенковых ярос-

лавских, князей Шуйских суздальских, старших князей Ростовских, литовс-

ких князей Вольских, Мстиславских и Патрикеевых, от которых пошли князья

Голицыны и Куракины^. Из старинного нетитулованного боярства Москвы в

этом слое удержались одни Захарьины, ветвь старого московского боярского

рода Кошкиных. Второй слой составился из потомков значительных удельных

князей Микулинских из тверских, Курбских из ярославских, Воротынских,

Одоевских и Белевских из черниговских, Пронских из рязанских. К ним

примкнули и знатнейшие фамилии, старинного московского боярства:

Вельяминовы, Давыдовы, Бутурлины, Челяднины и другие. Второстепенное ^

московское боярство и потомство мелких удельных князей вместе с боярами

из княжеств Тверского, Ростовского и других образовали третий и дальней-

шие разряды. Впрочем, мы сейчас увидим, что по отношениям, установившим-

ся в высшей московской служилой среде, легче было определить сравни-

тельный служебный вес отдельных лиц и фамилий, чем провести точные раз-

дельные черты между целыми разрядами^.

ПОЛИТИЧЕСКОЕ НАСТРОЕНИЕ. В новом своем составе московское боярство

стало проникаться и новым политическим настроением. Первостепенная

знать, ставшая во главе этого боярства, шла от бывших великих и удельных

князей. Не думайте, что с исчезновением великих и удельных княжеств тот-

час без следа исчезал и удельный порядок, существовавший в Северной Ру-

си. Нет, этот порядок долго еще действовал и под самодержавной рукой

московского государя. Политическое объединение Северной Руси на первых

порах выражалось только в единстве московской верховной власти, но не

сопровождалось немедленной коренной перестройкой местного управления,

где еще довольно устойчиво хранились остатки удельного порядка. Власть^

московского государя становилась не на место удельных властей, а над ни-

ми, и новый государственный порядок ложился поверх действовавшего преж-

де, не разрушая его,

ЛЕКЦИЯ XXVII

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

а только образуя новый, высший ряд учреждений и отношений. Даже выс-

шие местные управления в Твери, Ростове, Нижнем Новгороде и пр. не уп-

разднялись, а только переносились в Москву и здесь продолжали действо-

вать особняком, не сливаясь с центральными московскими учреждениями^.

Точно так же и удельные князья, переставая быть самостоятельными владе-

телями своих уделов, обыкновенно оставались в них простыми вотчинника-

ми-землевладельцами, иногда очень крупными, и часто даже продолжали

пользоваться долей своей прежней правительственной власти, судили и ря-

дили по старым местным обычаям и законам, сохраняли свои удельные полки,

иные даже официально назывались удельными, а не служебными князьями^.

Еще при Грозном до опричнины встречались землевладельцы из высшей знати,

которые в своих обширных вотчинах правили и судили безапелляционно, даже

не отдавая отчета царю. Благодаря тому переход князя на московскую служ-

бу с удельного и даже великокняжеского стола не был для него крутым пе-

реворотом, потерей всего, что имел он прежде. При дворе московского го-

сударя, в Кремле, он видел себя в новой обстановке, к какой не привыкли

его владетельные предки; но у себя дома, среди своих дворовых слуг, в

кругу своего вотчинного хозяйства, этот князь не переставал чувствовать

себя узлом прежних отношений, поддерживал прежние понятия и привычки*. С

другой стороны, титулованное боярство заняло все высшие должности в мос-

ковском управлении, командовало московскими полками, правило областями

Московского государства. Известны случаи, когда бывший владетельный

князь продолжал править своим княжеством в качестве наместника московс-

кого государя. Все это помогло новым, титулованным московским боярам,

потомкам князей великих и удельных, усвоить взгляд на себя, какого не

имели старые, нетитулованные московские бояре ". Последние были вольными

и перехожими слугами князя по договору; первые стали видеть в себе

властных правителей земли, государства по происхождению. Руководя всем в

объединенной Северной Руси, потомки бывших великих и удельных князей и в

Мос

кве продолжали смотреть на себя как на таких же хозяев Русской земли,

какими были их владетельные предки; только предки, рассеянные по уделам,

правили Русской землей по частям и поодиночке, а потомки, собравшись в

Москве, стали править всей землей и все вместе. Среди титулованного бо-

ярства XVI в. утверждается взгляд на свое правительственное значение

не как на пожалование московского государя, а как на свое нас-

ледственное право, доставшееся им от предков независимо от этого госуда-

ря, установившееся само собою, ходом событий. Сами московские государи

поддерживали среди них этот взгляд, не трогая их удельных порядков и

преданий, и даже отец Грозного, недолюбливавший знатного боярства, приз-

нал его наследственное правительственное право, назвав своих советников

в предсмертном к ним обращении "извечными боярами" своего дома*. Увидев

себя в сборе вокруг московского Кремля, новое, титулованное боярство

взглянуло на себя как на собрание наследственных и привычных, т.е. об-

щепризнанных, властителей Русской земли, а на Москву как на сборный

пункт, откуда они по-прежнему будут править Русской землей, только не по

частям и не в одиночку, как правили предки, а совместно и совокупно, -

будут править все вместе и всей землей в совокупности. Значит, в новом

московском боярстве предание власти, шедшее из удельных веков, не прер-

валось, а только преобразилось. Теперь, когда потомки прежних владе-

тельных князей собрались в Москве, их прежняя власть, унаследованная от

отцов, из одиночной, личной и местной превратилась в собирательную, сос-

ловную и всеземскую. Так московская боярская знать в новом своем составе

усвоила себе и новый взгляд на свое политическое значение, незнакомый

боярству удельных веков, и по этому взгляду настроилась политически.

МЕСТНИЧЕСТВО. Итак", обратившись к изучению состава общества в Мос-

ковском государстве XV-XVI вв., встречаемся еще с одним следствием ос-

новного факта этого периода. Образование национального великорусского

государства отразилось в боярском сознании своего рода теорией аристок-

ратического правительства. Основное положение этой теории можно выразить

так: московский государь для управления соединенной под его властью

Русской землей призывает родовитых сотрудников, предки которых некогда

владели частями этой земли. Объединение Великороссии, сообщив великому

князю московскому значение всеземского, национального государя, и соб-

ранным под его рукой местным правителям внушило идею всеземского прави-

тельственного класса. Такой взгляд боярства на свое значение не остался

только политическим притязанием, но облекся в целую систему служебных

отношений, известную в нашей истории под названием местничества.

ЛЕКЦИЯ XXVII

в. о. КЛЮЧЕВСКИЙ

Прежде чем обратиться к его изучению, объясню, что я разумею под мос-

ковским боярством.

БОЯРСТВО КАК КЛАСС. Я пользуюсь этим словом не в том значении, какое

оно имело на официальном московском языке XVI в. Тогда им обозначался не

общественный класс, а высший служебный чин боярина: сказать кому бо-

ярство-значило объявить официально лицу, что оно пожаловано в бояре. Я

говорю о боярстве в условном смысле верхнего слоя многочисленного воен-

но-служилого класса в Московском государстве изучаемого времени. Для оп-

ределения состава этого слоя можно принять за основание официальную ро-

дословную книгу, содержавшую в себе поименные росниси важнейших служилых

родов в порядке поколений. Этот Государев родословец, как он назывался,

составлен был при Грозном, и на него опирались при разборе генеалогичес-

ких споров московских служилых людей. Фамилии, помещенные в этом родос-

ловце, назывались родословными. Эту родословную знать мы и называем мос-

ковским боярством. Можно заметить два условия или признака. принадлеж-

ности к этой знати. Фамилия входила в родословный круг, если приблизи-

тельно до начала XVI в., когда этот круг складывался, в своих поколенных

рядах имела лиц, служивших в Москве боярами, окольничими и в других выс-

ших чинах. Потом, чтобы фамилия не выпала из этого круга, надобно было

членам ее держаться на столичной службе, занимая высшие должности по

центральному, областному и военному управлению*.

Изложу главные основания местничества. Этим словом в собственном

смысле следует называть тот порядок служебных отношений, какой сложился

между родословными фамилиями в Московском государстве XV и XVI вв.

МЕСТНИЧЕСКОЕ ОТЕЧЕСТВО. Чтобы'" понять такое сложное и запутанное яв-

ление, как старинное московское местничество, надобно отрешиться от не-

которых современных понятий о государственной службе или, лучше сказать,

сопоставить тогдашние и нынешние условия назначения на правительственные

должности. Теперь при назначении лиц на службу по одному ведомству их

ставят в отношение равенства или подчинения одного другому по их сравни-

тельной служебной годности, а эта годность определяется способностями,

степенью школьной и служебной подго-

товки, заслугами, т.е. продолжительностью и успешностью прежней

службы, и вообще личными качествами; по крайней мере другие соображения

признаются побочными и негласными. Во всяком случае служебное отношение

между назначаемыми лицами устанавливается при самом их назначении на

должности, и устанавливается на основании сравнительной оценки нужных

для службы личных качеств, производимой начальством. В Москве XVI в. при

замещении высших должностей служилыми людьми соображались не с личными

качествами назначаемых, а с относительным служебным значением фамилий, к

которым они принадлежали, и с генеалогическим положением каждого из них

в своей фамилии. Князья Одоевские на службе по одному ведомству вообще

ставились выше Бутурлиных: таково было взаимное иерархическое отношение

обеих этих фамилий. Но старшие Бутурлины могли приближаться к младшим

князьям Одоевским и даже равняться с ними, и сообразно с тем менялось их

служебное соотношение. Значит, каждая родословная фамилия и каждое от-

дельное лицо такой фамилии занимали определенное и постоянное положение

среди других фамилий и отдельных лиц, с которым должны были сообразо-

ваться их должностные назначения и которое, следовательно, не зависело

от этих назначений. Иерархическое отношение между сослуживцами не уста-

навливалось при их назначении на должности по усмотрению назначавшей их

власти, а заранее указывалось помимо нее фамильным положением назначае-

мых. Это фамильное значение лица по отношению к другим лицам как своей

собственной, так и чужих фамилий называлось его отечеством. Это значение

приобреталось предками и становилось наследственным достоянием всех чле-

нов фамилии".

МЕСТНИЧЕСКИЙ СЧЕТ ПРОСТОИ. Итак, повторяю, местническое отечество-это

унаследованное от предков отношение по службе служилого лица и целой

служилой фамилии к другим служилым лицам и фамилиям'. Был выработан осо-

бый способ определять отечество с математической точностью. Отечество

каждого высчитывалось. Правила этого вычислениях-целая система, которую

можно назвать местнической арифметикой. По двойственному назначению оте-

чества, указывавшего отношение лица к его родичам и чужеродцам, и мест-

нический счет был двоякий: простой-по родословцу, или лествицею, и двой-

ной-по родословцу

ЛЕКЦИЯ xxvii

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

и по разрядам вместе. Мы^ уже знакомы с родословцем. Разрядами назывались росписи назначений на высшие должности придворные, по центральному и областному управлению, начальниками приказов, т.е. министерств, наместниками и воеводами городов, также полковыми походными воеводами и т.п. Эти записи велись в Разрядном приказе, соответствующем нынешнему Военному министерству или, точнее, Главному штабу, и сводились в погодные разрядные книги. В 1556 г., как это выяснено г. Милюковым, составлен был Государев разряд - официальная разрядная книга за 80 лет назад, начиная с 1475 г." Счет по родословцу определял генеалогическое отношение лица к его родичам; этот"* счет был снят с отношений между членами старинного русского дома, т.е. семьи, состоявшей из отца с женатыми сыновьями или из живших вместе родных братьев с семействами. Члены такой сложной семьи строго соблюдали отношения старшинства, выражавшиеся, между прочим, в их рассадке за обеденным столом. Возьмем семью из родных братьев с детьми. Первое место принадлежало старшему брату, домохозяину, большаку, два за ним следующие- двум его младшим братьям, четвертое место - его старшему сыну. Если у большака был третий брат, он не мог сесть ни выше, ни ниже старшего племянника, был ему ровня (ровесник). Это равенство указывалось, вероятно, обычным порядком нарождения: четвертый брат рождался обыкновенно около времени появления на свет первого сына у старшего брата и потому отчислялся уже ко второму поколению-детей, тогда как три старших брата составляли первое поколение-отцов. Таким распорядком мест объясняются основные правила местнической арифметики. По этой арифметике старший сын от своего отца-четвертое место, т.е. между тем и другим должны оставаться два свободных места для второго и третьего отцова брата". Каждый следующий брат местом ниже предшествующего старшего, значит, родные братья садятся рядом в порядке старшинства. Из этих двух правил вытекало третье: четвертый из братьев или третий дядя равен старшему племяннику. Это правило выражалось формулой: "первог

о брата сын четвертому (считая и отца) дяде в версту", т.е.

сверстник, ровня, ровесник (верста-мера, уравнение). Значит, они не си-

дели рядом, а должны были сесть врозь или насупротив. Общее основание

этих правил: отечество каждого из родичей определялось его сравнительным

расстоянием от общего предка. Это расстояние измерялось особыми местни-

ческими еди-

ницами-местами. Отсюда и самое название местничества. По местнической

связи генеалогии со службой и место имело двоякое значение: генеалоги-

ческое и служебное. В генеалогическом смысле это-ступень, занимаемая

каждым членом фамилии на фамильной лествице старшинства по его расстоя-

нию от родоначальника, измеряемому количеством предшествующих ему в пря-

мой восходящей линии рождений. Первоначальное понятие о месте в смысле

служебном, очевидно, сложилось среди бояр за княжеским столом, где они

рассаживались в порядке служебно-генеалогического старшинства; но потом

это понятие было перенесено и на все служебные отношения, на прави-

тельственные должности. Отсюда употребляемое нами выражение искать мес-

та"*. Генеалогическое расстояние между лицами одной и той же или разных

фамилий, назначенными на известные должности по одному ведомству, должно

было соответствовать иерархическому расстоянию между этими должностями.

Для этого каждая сфера служебных отношений, каждое правительственное ве-

домство, места в государевой думе, должности административные, городовые

наместничества, как и должности полковых воевод, были также расположены

в известном порядке старшинства, составляли иерархическую лествицу. Вот,

например, в каком порядке следовали одна за другой должности полковых

воевод... Московская армия, большая или малая, ходила в поход обыкновенно

пятью полками "ли отрядами. Это были большой полк, правая рука, передо-

вой и сторожевой полки, т.е. авангард и арьергард, и левая рука. Каждый

полк имел одного или нескольких воевод, смотря по численному составу

полка, по числу сотен, рот в нем. Эти воеводы назывались большими или

первыми, другими или вторыми, третьими и т.д. Должности этих воевод по

старшинству следовали в таком порядке: первое место принадлежало первому

воеводе большого полка, второе - первому воеводе правой руки, третье-пер-

вым воеводам передового и сторожевого полков, которые были ровни, чет-

вертое-первому воеводе левой руки, пятое-второму воеводе большого полка,

шестое-второму воеводе правой руки и т.д." Если из двух род

ственников, назначенных воеводами в одной армии, старший по генеало-

гии, по отечеству, был двумя местами выше младшего, то при назначении

старшего первым воеводой большого полка младшего надобно было назначить

первым воеводой сторожевого либо передового полка, не выше и не ниже.

Если его назначали местом выше, большим воеводой

ЛЕКЦИЯ XXVII

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

йравой руки, старший родич бил челом, что такое повышение младшего

родича грозит ему, челобитчику, "по-терькой" чести, отечества, что все,

свои и чужие, считавшиеся ему ровнями, станут его "утягивать", понижать,

считать себя выше его на одно место, так как он стоял рядом, одним мес-

том выше человека, который ниже их двумя местами. Если младшего назнача-

ли ниже, большим воеводой левой руки, он бил челом о бесчестии, говоря,

что ему так служить со своим родичем "не вместно", что он "потеряет", а

родич "найдет" перед ним, выиграет одно место. Привожу этот схематичес-

кий пример, чтобы показать, как в лествичном счете генеалогия лиц должна

была соответствовать иерархии мест.

СЧЕТ СЛОЖНЫЙ. Сложнее был счет, определявший местнические отношения

между чужеродцами. Если члены двух разных фамилий назначались на службу,

где они должны были действовать вместе с подчинением одного другому, они

для проверки назначения высчитывали, какое между ними расстояние по слу-

жебному отечеству, принимая за основание обыкновенно службу своих "роди-

телей", т.е. родственников по восходящей линии, как прямых, так и боко-

вых. Для этого они брали разряды и искали в них случая, прецедента, та-

кого назначения из прежних лет, где бы их предки также назначены были

служить вместе. Встретив такой случай, они вычисляли ранговое расстоя-

ние, какое лежало между доставшимися их родителям должностями. Это расс-

тояние принималось за основание для учета служебного отношения обеих фа-

милий, их сравнительного отечества, фамильной чести. Определив это отно-

шение фамилий по разрядам, оба назначенных "совместника" брали свои ро-

дословные и по ним высчитывали свое генеалогическое расстояние каждый от

того своего предка, который встретился на службе в найденном случае с

предком другого совместника. Если расстояние это было одинаково у обоих

совместников, то они могли быть назначены на такие же должности, т.е. с

таким же иерархическим расстоянием, какое было между должностями их

предков. Но если один из совместников дальше отстоял от своего предка,

чем его соперник от своего, он должен был спуститься ниже соперника на

соответствующее число мест. Если в найденном случае предки совместников,

князь Одоевский и Бутурлин, служили первый большим воеводой большого

полка, другой большим же воеводой левой руки, значит, князь Одоевский по

фамильной чести

относился к Бутурлину как отец к сыну, "был ему что отец", т.е. от-

делялся от него двумя местами, потому что большой воевода левой ру-

ки-четвертое место, как и старший сын от отца. Установив" * по разрядам

общее служебное отношение фамилий, предстояло еще определить по родос-

ловной частное генеалогическое положение лиц, каждого в своей фамилии.

Если потомок князя Одоевского отстоял от своего предка на шесть мест, а

потомок Бутурлина от своего-на пять, то потомок Бутурлина не мог служить

первым воеводой левой руки при назначении потомка князя Одоевского пер-

вым воеводой большого полка: Бутурлин должен был подняться на одно место

выше. В постоянное местническое отношение фамилий по разрядам вводился

изменчивый коэффициент поколений, определявший генеалогическое положение

каждого отдельного лица в своей фамилии". Итак, родословцем определя-

лось взаимное служебное отношение лиц одной и той же фамилии, разряда-

ми-отношение разных фамилий, родословцем и разрядами вместе - отношение

лиц разных фамилий".

ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ. Изложенной схемы местнического счета,

думаю, достаточно, чтобы понять, как местничество осложняло должностные

назначения. Особенно в распорядке мест полковых воевод дьякам Разрядного

приказа трудно было составить подбор лиц, который предусматривал бы все

разнообразные генеалогические и разрядные отношения, примирял все воз-

можные фамильные притязания. Редкая полковая роспись обходилась без спо-

ров, челобитий о счете мест, без жалоб на "поруху в отечестве". Путаница

увеличивалась еще тем, что знатные молодые дворяне местничались с полко-

выми воеводами, к которым их прикомандировывали в штаб или для особых

поручений. Этими затруднениями вызывались законодательные ограничения

местничества. Так, приговором государя и боярской думы в 1550 г. с учас-

тием даже митрополита некоторые должности полковых воевод были изъяты из

местнического счета, объявлены "без мест". Было, например, постановлено,

что большому воеводе правой руки, который тремя местами был выше второго

воеводы большого полка, до этого воеводы дела и счета нет, а первые вое-

воды передового и сторожевого полков не меньше воевод правой руки. Также

и служба знатных дворян под командой менее знатного воеводы не ставилась

им в счет при дальнейших назначениях, когда они сами

ЛЕКЦИЯ XXVII

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

становились воеводами. Иногда все назначения полковых воевод или при

каком-либо придворном торжестве объявлялись без мест"'.

ИДЕЯ МЕСТНИЧЕСТВА. Из того же местнического счета открывается и идея

местничества, строго консервативная и аристократическая"*. Позднейшие

поколения родословных людей должны были размещаться на службе и за сто-

лом государя, как размещались первые поколения". Отношения между фамили-

ями, раз установившиеся, не должны были изменяться. Как некогда стали на

службе отцы и деды, так должны стоять дети и все дальнейшие потомки.

Итак, местничество устанавливало не фамильную наследственность служебных

должностей, как это было в феодальном порядке, а наследственность слу-

жебных отношений между фамилиями. Этим объясняется значение прави-

тельственных должностей в местничестве. Должность сама по себе здесь ни-

чего не значила: она была тем же по отношению к отечеству, чем служит

арифметическое число по отношению к алгебраическому выражению, т.е.

конкретной случайностью. Князь" Одоевский готов был занять какую угодно

должность, лишь бы Бутурлин с ним вместе стоял на должности еще ниже, и

бывали случаи, когда одно и то же лицо в походах последовательно занима-

ло полковые воеводские должности все в порядке понижения-это не было по-

нижением лица по службе, а зависело от его местнического отношения к то-

варищам, воеводам других полков ". Все дело было не в должности, а во

взаимном отношении лиц по должностям. Следовательно, должности в местни-

честве имели значение, совершенно обратное тому, какое они имеют теперь.

Теперь правительственное значение лица определяется его должностью, т.

е. степенью власти и ответственности, с ней сопряженной; в местничестве

генеалогическим положением лица указывалась должность, какую оно получа-

ло. Теперь по известной поговорке место красит человека; тогда думали,

что человек должен красить свое место.

КОГДА ОНО СЛОЖИЛОСЬ. Князья"* Одоевские стали выше Бутурлиных и мно-

гих других старинных фамилий московского боярства в силу одного из ука-

занных мною правил московского родословного распорядка, потому что в

конце XV в. эти князья пришли в Москву прямо со своего удела. Московское

местничество было практическим приложением этих пра-

вил к служебным отношениям московских служилых людей. Поэтому можно

приблизительно определить время, когда оно сложилось. Элементы местни-

чества встретим еще в удельные века при московском, как и при других

княжеских дворах, заметим присутствие мысли о служебном старшинстве,

найдем указания на застольное и должностное размещение бояр по этому

старшинству, на их требование, чтобы их рассаживали за княжеским столом,

как сидели их отцы, на признание случаев обязательными прецедентами. Но

при удельной бродяче-сти вольных служилых людей служебный их распорядок

лишен был устойчивости. Положение их при княжеских дворах определялось

временными личными договорами с князем. Лишь только бояре усядутся, ула-

дятся местами и службой, новый знатный пришелец урядится с князем "в ряд

и крепость возьмет", "заедет", сядет выше многих старых служак и спутает

установившийся распорядок мест. В 1408 г. приехал в Москву на службу

внук Гедимина литовского князь Патрикей". Сын его Юрий, ставший в Моск-

ве родоначальником князей Голицыных и Куракиных, "заехал", посажен был

выше многих московских бояр, потому что великий князь московский, выда-

вая за него свою сестру, "место ему упросил" у своих бояр. У Юрия был

старший брат князь Федор Хованский. На Юрьевой свадьбе его "посел", сел

выше, старый московский боярин Федор Сабур, прапрадед которого вступил

на московскую службу при Калите. Князь Хованский при этом сказал Сабуру:

"Сядь-ка повыше моего брата меньшого князя Юрья". "У твоего брата бог в

кике (счастье в кичке, в жене), а у тебя бога в кике нет", - возразил Са-

бур и сел выше Хованского^. Возможность завоевывать высокие места жени-

ной кичкой, эта кичливость, прекратилась в Москве, когда при массовом

наплыве сюда служилого княжья, сменившем прежние одиночные заезды, приш-

лось заменить личное соглашение князя с новым приезжим слугой "уложени-

ем", общим способом оценки служебного достоинства служилых людей. Только

в Москве элементы местничества успели сложиться в целую систему, и его

сложение надобно относить к эпохе, когда шел этот наплыв, т.е. к

княжению Ивана III и его сына Василия. К этому времени стали готовы две основы местничества: личный уговор заменился уложением; исполнился комплект фамилий, между которыми действовали местнические отношения"*. С той поры собравшиеся в Москве боярские фамилии стали в стройные ряды. Поэтому линии предков, на

ЛЕКЦИЯ XXVII

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

служебные отношения которых потомки в местнических спорах XVI и XVII вв. ссылались в оправдание своих родословных и разрядных притязаний, обыкновенно не восходили раньше княжения Ивана III. Большая часть знатнейших московских фамилий, служивших главными звеньями местнической цепи, до Ивана III еще и не значилась в московском родословце.

ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЕГО ЗНАЧЕНИЕ. Теперь мы можем уяснить себе политическое

значение местничества для московского боярства. Оно ставило служебные

отношения бояр в зависимость от службы их предков, т.е. делало полити-

ческое значение лица или фамилии не зависимым ни от личного усмотрения

государя, ни от личных заслуг или удач служилых людей. Как стояли пред-

ки, так вечно должны стоять и потомки, и ни государева милость, ни госу-

дарственные заслуги, ни даже личные таланты не должны изменять этой ро-

ковой наследственной расстановки. Служебное"* соперничество становилось

невозможным: должностное положение каждого было предопределено, не заво-

евывалось, не заслуживалось, а наследовалось. Служебная карьера лица не

была его личным делом, его частным интересом. За его служебным движением

следил весь род, потому что каждый его служебный выигрыш, каждая местни-

ческая находка повышала всех его родичей, как всякая служебная потерька

понижала их. Каждый род выступал в служебных столкновениях как единое

целое; родовая связь устанавливала между родичами и служебную солидар-

ность, взаимную ответственность, круговую поруку родовой чести, под гне-

том которой личные отношения подчинялись фамильным, нравственные побуж-

дения приносились в жертву интересам рода'"\ В 1598 г. князь Репнин-Обо-

ленский по росписи занимал в походе место ниже князя Ив. Сицкого, чего

ему не следовало делать по служебному положению своего рода, и не бил

челом царю об обиде на Сицкого, потому что они с Сицким были "свояки и

великие други". Тогда обиделись все его родичи, и князь Ноготков-Обо-

ленский "во всех Оболенских князей место" бил челом царю, что князь Реп-

нин то сделал, дружась с князем Иваном, чтоб тем его воровским нечело-

битьем поруху и укор учинить всему их роду Оболенских князей от всех чу-

жих родов. Царь разобрал дело и решил, что князь Репнин был на службе с

князем Ив. Сицким по дружбе и потому один "виноват" князю Ивану, т.е.

себя одного понизил перед Сицким и

его родичами, а роду его-всем князьям Оболенским-в том порухи в оте-

честве нет никому"*. Таким образом, местничество имело оборонительный

характер. Им служилая знать защищалась как от произвола сверху, со сто-

роны государя, так и от случайностей и происков снизу, со стороны от-

дельных честолюбивых лиц, стремившихся подняться выше своего отечества

__ наследственного положения. Вот почему бояре так дорожили местничест-

вом: за места, говорили они в XVII в., наши отцы помирали. Боярина можно

было избить, прогнать со службы, лишить имущества, но нельзя было заста-

вить занять должность в управлении или сесть за государевым столом ниже

своего отечества. Значит^, местничество, ограничивая сферу своего

действия родословными людьми, выделяло из военно-служилой массы класс,

из которого верховная власть волей-неволей должна была преимущественно

выбирать лиц для занятия правительственных должностей, и таким образом

оно создавало этому классу политическое право или, точнее, привилегию на

участие в управлении, т.е. в деятельности верховной власти^. Этим мест-

ничество сообщало боярству характер правящего класса или сословной арис-

тократии. Сама власть поддерживала такой взгляд на местничество, значит,

признавала боярство такой аристократией. Вот один из многих случаев, где

выразился взгляд на местничество как на опору или гарантию политического

положения боярства. В 1616 г. князь Волконский, человек неродовитый, но

много служивший, бил челом государю, что ему по своей службе меньше боя-

рина Головина быть невместно. Головин ответил челобитчику встречной жа-

лобой, что князь Волконский его и родичей его обесчестил и опозорил, и

просил государя "дать ему оборонь". По указу госуд-аря бояре в думе ра-

зобрали дело и приговорили послать князя в тюрьму, сказав ему, что он

человек неродословный, а по государеву указу неродословным людям с ро-

дословными суда и счета в отечестве не бывает; что же касается до службы

Волконского, то "за службу жалует государь поместьем и деньгами, а не

отечеством" ^. Итак, государь может сделать своего слугу богат

ым, но не может сделать его родовитым, потому что родовитость идет от

предков, а покойных предков уже нельзя сделать ни более, ни менее родо-

витыми, чем они были при жизни. Так, когда московское боярство из пест-

рых, сбродных элементов стало складываться в цельный правительственный

класс, его склад вышел своеобразно аристократическим.

в. о. КЛЮЧЕВСКИЙ

НЕДОСТАТКИ ЕГО. Своеобразный"* отпечаток клали на аристократическое

значение боярства два недостатка, какими страдало местничество. Вводя в

государственную службу ценз породы, оно ограничивало верховную власть в

самой щекотливой ее прерогативе, в праве подбора подходящих проводников

и исполнителей своей воли: она искала способных и послушных слуг, а

местничество подставляло ей породистых и зачастую бестолковых неслухов.

Оценивать служебную годность происхождением или службою предков значило

подчинять государственную службу обычаю, который коренился в нравах и

понятиях частного быта, а в сфере публичного права становился по сущест-

ву своему противогосударственным. Таким обычаем и было местничество, и

государственная власть могла терпеть его, пока или сама не понимала нас-

тоящих задач своих, или не находила в неродословных классах пригодных

людей для службы. Петр Великий смотрел на местничество строго госу-

дарственным взглядом, назвав его "зело жестоким и вреди-тельным обычаем,

который как закон почитали" ". Так местничество поддерживало ежеминут-

ную молчаливую досаду московского государя на свое боярство. Но, подго-

товляя вражду, оно не увеличивало, а скорее ослабляло силы класса, для

которого служило главной, если не единственной политической опорой.

Сплачивая родичей в ответственные фамильные корпорации, оно разрознивало

самые фамилии, мелочным сутяжничеством за места вносило в их среду со-

перничество, зависть и неприязнь, чувством узко понимаемой родовой чести

притупляло чутье общественного, даже сословного интереса и таким образом

разрушало сословие нравственно и политически. Значит, местничество было

вредно и государству, и самому боярству, которое так им дорожило.

Нам предстоит теперь видеть, как политическое настроение московского

боярства, нашедшее себе такую ненадежную опору, выразилось в отношениях,

какие устанавливались между боярством и государем с конца XV в. "*

ЛЕКЦИЯ XXVIII

ОТНОШЕНИЕ БОЯРСТВА В НОВОМ ЕГО СОСТАВЕ К СВОЕМУ ГОСУДАРЮ. ОТНОШЕНИЕ

МОСКОВСКИХ БОЯР К ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ В УДЕЛЬНЫЕ ВЕКА. ПЕРЕМЕНА В ЭТИХ ОТНО-

ШЕНИЯХ С ИВАНА III. СТОЛКНОВЕНИЯ. НЕЯСНОСТЬ ПРИЧИНЫ РАЗЛАДА. БЕСЕДЫ БЕР-

СЕНЯ С МАКСИМОМ ГРЕКОМ. БОЯРСКОЕ ПРАВЛЕНИЕ.

ПЕРЕПИСКА ЦАРЯ ИВАНА С КНЯЗЕМ КУРБСКИМ. СУЖДЕНИЯ КНЯЗЯ КУРБСКОГО.

ВОЗРАЖЕНИЯ ЦАРЯ. ХАРАКТЕР ПЕРЕПИСКИ. ДИНАСТИЧЕСКОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ РАЗЛАДА

Мы видели, как вследствие политического объединения Великороссии из-

менились и состав и настроение московского боярства. Эта перемена неиз-

бежно должна была изменить и добрые отношения, существовавшие между мос-

ковским государем и его боярством в удельные века.

ОТНОШЕНИЕ БОЯР К ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ В УДЕЛЬНЫЕ ВЕКА. Эта перемена отноше-

ний была неизбежным последствием того же самого процесса, которым созда-

ны были власть московского государя и его новое боярство. В удельные ве-

ка боярин ехал на службу в Москву, ища здесь служебных выгод. Эти выгоды

росли для служилого человека вместе с успехами его хозяина. Это устанав-

ливало единство интересов между обеими сторонами. Вот почему московские

бояре во весь XIV в. дружно помогали своему государю в его внешних делах

и усердно радели ему во внутреннем управлении. Тесная связь, задушев-

ность отношений между обеими сторонами. яркой чертой проходят по мос-

ковским памятникам того века. Великий князь Семен Гордый пишет, обраща-

ясь в духовной к своим младшим братьям с предсмертными наставлениями:

"Слушали бы вы во всем отца нашего владыки Алексея да старых бояр, кто

хотел отцу нашему добра и нам"'. Еще задушевнее выступают эти отношения

в написанной современником биографии великого князя Димитрия Донского,

который и

в. о. КЛЮЧЕВСКИЙ

НЕДОСТАТКИ ЕГО. Своеобразный"* отпечаток клали на аристократическое

значение боярства два недостатка, какими страдало местничество. Вводя в

государственную службу ценз породы, оно ограничивало верховную власть в

самой щекотливой ее прерогативе, в праве подбора подходящих проводников

и исполнителей своей воли: она искала способных и послушных слуг, а

местничество подставляло ей породистых и зачастую бестолковых неслухов.

Оценивать служебную годность происхождением или службою предков значило

подчинять государственную службу обычаю, который коренился в нравах и

понятиях частного быта, а в сфере публичного права становился по сущест-

ву своему противогосударственным. Таким обычаем и было местничество, и

государственная власть могла терпеть его, пока или сама не понимала нас-

тоящих задач своих, или не находила в неродословных классах пригодных

людей для службы. Петр Великий смотрел на местничество строго госу-

дарственным взглядом, назвав его "зело жестоким и вреди-тельным обычаем,

который как закон почитали" ". Так местничество поддерживало ежеминут-

ную молчаливую досаду московского государя на свое боярство. Но, подго-

товляя вражду, оно не увеличивало, а скорее ослабляло силы класса, для

которого служило главной, если не единственной политической опорой.

Сплачивая родичей в ответственные фамильные корпорации, оно разрознивало

самые фамилии, мелочным сутяжничеством за места вносило в их среду со-

перничество, зависть и неприязнь, чувством узко понимаемой родовой чести

притупляло чутье общественного, даже сословного интереса и таким образом

разрушало сословие нравственно и политически. Значит, местничество было

вредно и государству, и самому боярству, которое так им дорожило.

Нам предстоит теперь видеть, как политическое настроение московского

боярства, нашедшее себе такую ненадежную опору, выразилось в отношениях,

какие устанавливались между боярством и государем с конца XV в. "*

ЛЕКЦИЯ XXVIII

ОТНОШЕНИЕ БОЯРСТВА В НОВОМ ЕГО СОСТАВЕ К СВОЕМУ ГОСУДАРЮ. ОТНОШЕНИЕ

МОСКОВСКИХ БОЯР К ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ В УДЕЛЬНЫЕ ВЕКА. ПЕРЕМЕНА В ЭТИХ ОТНО-

ШЕНИЯХ С ИВАНА III. СТОЛКНОВЕНИЯ. НЕЯСНОСТЬ ПРИЧИНЫ РАЗЛАДА. БЕСЕДЫ БЕР-

СЕНЯ С МАКСИМОМ ГРЕКОМ. БОЯРСКОЕ ПРАВЛЕНИЕ.

ПЕРЕПИСКА ЦАРЯ ИВАНА С КНЯЗЕМ КУРБСКИМ. СУЖДЕНИЯ КНЯЗЯ КУРБСКОГО.

ВОЗРАЖЕНИЯ ЦАРЯ. ХАРАКТЕР ПЕРЕПИСКИ. ДИНАСТИЧЕСКОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ РАЗЛАДА

Мы видели, как вследствие политического объединения Великороссии из-

менились и состав и настроение московского боярства. Эта перемена неиз-

бежно должна была изменить и добрые отношения, существовавшие между мос-

ковским государем и его боярством в удельные века.

ОТНОШЕНИЕ БОЯР К ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ В УДЕЛЬНЫЕ ВЕКА. Эта перемена отноше-

ний была неизбежным последствием того же самого процесса, которым созда-

ны были власть московского государя и его новое боярство. В удельные ве-

ка боярин ехал на службу в Москву, ища здесь служебных выгод. Эти выгоды

росли для служилого человека вместе с успехами его хозяина. Это устанав-

ливало единство интересов между обеими сторонами. Вот почему московские

бояре во весь XIV в. дружно помогали своему государю в его внешних делах

и усердно радели ему во внутреннем управлении. Тесная связь, задушев-

ность отношений между обеими сторонами. яркой чертой проходят по мос-

ковским памятникам того века. Великий князь Семен Гордый пишет, обраща-

ясь в духовной к своим младшим братьям с предсмертными наставлениями:

"Слушали бы вы во всем отца нашего владыки Алексея да старых бояр, кто

хотел отцу нашему добра и нам"'. Еще задушевнее выступают эти отношения

в написанной современником биографии великого князя Димитрия Донского,

который и

ЛЕКЦИЯ XXVIII

В. О, КЛЮЧЕВСКИЙ

великокняжеским столом обязан был своим боярам. Обращаясь к своим де-

тям, великий князь говорил: "Бояр своих любите, честь им достойную воз-

давайте по их службе, без воли их ничего не делайте". Обратившись затем

к самим боярам, великий князь в сочувственных словах напомнил им, как он

работал вместе с ними в делах внутренних и внешних, как они укрепляли

княжение, как стали страшны недругам Русской земли. Между прочим, Димит-

рий сказал своим сотрудникам: "Я всех вас любил и в чести держал, весе-

лился с вами, с вами и скорбел, и вы назывались у меня не боярами, а

князьями земли моей" '.

ПЕРЕМЕНА ОТНОШЕНИЙ. Эти добрые отношения и стали расстраиваться с

конца XV в. Новые, титулованные бояре шли в Москву не за новыми служеб-

ными выгодами, а большею частью с горьким чувством сожаления об утрачен-

ных выгодах удельной самостоятельности. Теперь только нужда и неволя

привязывали новое московское боярство к Москве, и оно не могло любить

этого нового места своего служения. Разошедшись в интересах, обе стороны

еще более разошлись в политических чувствах, хотя эти чувства выходили

из одного источника. Одни и те же обстоятельства, с одной стороны, пос-

тавили московского великого князя на высоту национального государя с ши-

рокой властью, с другой-навязали ему правительственный класс с притяза-

тельными политическими вкусами и стремлениями и со стеснительной для

верховной власти сословной организацией. Почувствовав себя в сборе вок-

руг московского Кремля, титулованные бояре стали смотреть на себя, как

не смели смотреть московские бояре удельного времени. Почувствовав себя

государем объединенной Великой Руси, великий князь московский с трудом

переносил и прежние свои отношения к боярам как вольным слугам по дого-

вору и совсем не мог ужиться с новыми их притязаниями на^ раздел власти.

Одна и та же причина-объединение Великороссии-сделала московскую верхов-

ную власть менее терпеливой и уступчивой, а московское боярство более

притязательным и заносчивым^. Таким образом, одни и те же исторические

обстоятельства разрушили единство интересов между обеими политическими

силами, а разъединение интересов расстроило гармонию их взаимных отноше-

ний. Отсюда и вышел ряд столкновений между московским государем и его

боярами. Эти столкновения вносят драматическое оживление в монотонную и

церемонную жизнь московско-

го двора того времени и производят впечатление политической борьбы

московского государя с его непокорным боярством. Впрочем, это была до-

вольно своеобразная борьба как по приемам борцов, так и по руководившим

ею побуждениям. Отстаивая свои притязания, бояре не поднимались открыто

против своего государя, не брали в руки оружия, даже не вели дружной по-

литической оппозиции против него. Столкновения разрешались обыкновенно

придворными интригами и опалами, немилостями, происхождение которых

иногда трудно разобрать. Это" скорее придворная вражда, иногда довольно

молчаливая, чем открытая политическая борьба, скорее пантомима, чем дра-

ма".

СТОЛКНОВЕНИЯ. Эти столкновения с особенной силой обнаруживались два

раза, и каждый раз по одинаковому поводу-по вопросу о престолонаследии.

Иван III, как мы знаем, сперва назначил своим наследником внука Димитрия

и венчал его на великое княжение, а потом развенчал, назначив преемником

сына своего от второй жены Василия. В этом семейном столкновении бо-

ярство стало за внука и противодействовало сыну из нелюбви к его матери

и к принесенным ею византийским понятиям и внушениям, тогда как на сто-

роне Василия оказались все малые, худые служилые люди^. Столкновение до-

ходило до сильного раздражения с обеих сторон, вызвало шумные ссоры при

дворе, резкие выходки со стороны бояр, кажется даже что-то похожее на

крамолу. По крайней мере сын Василия, царь Иван, жаловался после, что

бояре на его отца вместе с племянником последнего Димитрием "многие па-

губные смерти умышляли", даже самому государю-деду "многие поносные и

укоризненные слова говорили". Но как шло дело, чего именно добивались

бояре, в подробностях это остается не совсем ясным; только через год

после венчания Димитрия (1499 г.) пострадали за противодействие Василию

знатнейшие московские бояре: князю Семену Ряполовскому-Стародубскому от-

рубили голову, а его сторонников князя И. Ю. Патрикеева с сыном Васили-

ем, знаменитым впоследствии старцем Вассианом Косым, насильно постригли

в монашество. Та же глухая придворная вражда, сопровождавшаяся опалами,

шла и в княжение Василия. Этот великий князь с понятным недоверием отно-

сился к боярам, как государь, которого они не хотели видеть на престоле

и с трудом на нем терпели. Между прочим, за что-то посадили в тюрьму

первостепенного

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

ЛЕКЦИЯ XXVIII

боярина князя В. Д. Холмского, женатого на сестре великого князя и

отец которого был еще удельным тверским владетелем, а второстепенному

думному человеку Берсе-ню-Беклемишеву отсекли голову за непригожие речи

о великом князе и его матери*. Но особенно сильно разгорелась вражда при

Грозном, и опять по тому же поводу, по вопросу о престолонаследии. Вско-

ре по завоевании царства Казанского, в конце 1552 г. или в начале 1553,

царь Иван опасно занемог и велел боярам присягнуть новорожденному сыну

своему царевичу Димитрию. Многие первостепенные бояре отказались от при-

сяги или принесли ее неохотно, говоря, что не хотят служить "малому мимо

старого", т.е. хотят служить двоюродному брату царя, удельному князю

Владимиру Андреевичу старицкому, которого они имели в виду посадить на

царство в случае смерти царя^. Пробужденное этим столкновением озлобле-

ние царя против бояр через несколько лет повело к полному разрыву между

обеими сторонами, сопровождавшемуся жестокими опалами и казнями, которым

подверглось боярство.

НЕЯСНОСТЬ ПРИЧИНЫ РАЗЛАДА. Во всех этих столкновениях, прорывавшихся

в продолжение трех поколений, можно разглядеть поводы, их вызывавшие, но

побуждения, руководившие ссорившимися сторонами, питавшие взаимную неп-

риязнь, не высказываются достаточно внятно ни той, ни другой стороной.

Иван III глухо жаловался на неуступчивость, строптивость своих бояр.

Отправляя в Польшу послов вскоре после дела о наследнике, Иван, между

прочим, давал им такое наставление: "Смотрите, чтобы во всем между вами

гладко было, пили бы бережно, не допьяна, и во всем бы себя берегли, а

не поступали бы так, как князь Семен Ряполовский высокоумничал с князем

Василием, сыном Ивана Юрьевича (Патрикеева)"^. Несколько явственнее выс-

тупают чувства и стремления оппозиционной боярской знати в княжение Ва-

силия. До нас дошел от того времени памятник, вскрывающий политическое

настроение боярской стороны, - это отрывок следственного дела об упомяну-

том сейчас думном человеке Иване Никитиче Берсе-не-Беклемишеве (1525

г.)*. Берсень, далеко не принадлежавший к первостепенной знати, был че-

ловек упрямый, неуступчивый. В то время проживал в Москве вызванный с

Афона для перевода с греческого Толковой Псалтири ученый монах Максим

Грек, человек бывалый, образованный, знакомый с католическим Западом и

его наукой,

учившийся в Париже, Флоренции и Венеции. Он привлек к себе любозна-

тельных людей из московской знати, которые приходили к нему побеседовать

и поспорить "о книгах и цареградских обычаях", так что Максимова келья в

подмосковном Симоновом монастыре стала похожа на ученый клуб'". Любопыт-

но, что наиболее обычными гостями Максима были все люди из оппозиционной

знати: между ними встречаем и князя Андр. Холмского", двоюродного пле-

мянника упомянутого опального боярина, и В. М. Тучкова, сына боярина

Тучкова, наиболее грубившего Ивану III, по свидетельству Грозного. Но

самым близким гостем и собеседником Максима был Иван Никитич Берсень, с

которым он часто и подолгу сиживал с глазу на глаз. Берсень находился в

это время в немилости и удалении от двора, оправдывая свое колючее проз-

вище (берсень-крыжовник). Иван Никитич раз в думе что-то резко возразил

государю при обсуждении вопроса о Смоленске. Великий князь рассердился и

выгнал его из совета, сказав: "Пошел, смерд, вон, ты мне не надобен" ".

В беседах с Максимом Берсень и изливал свои огорченные чувства, в кото-

рых можно видеть отражение политических дум тогдашнего боярства. Передам

их беседы, как они записаны были на допросах. Это очень редкий случай,

когда мы можем подслушать интимный политический разговор в Москве XVI в.

БЕСЕДЫ БЕРСЕНЯ С МАКСИМОМ ГРЕКОМ. Опальный советник, конечно, очень

раздражен. Он ничем не доволен в Московском государстве: ни людьми, ни

порядками. "Про здешние люди семи молвил, что ныне в людях правды нет".

Всего более недоволен он своим государем и не" хочет скрывать своего

недовольства перед иноземцем.

"Вот, - говорил Берсень старцу Максиму, - у вас в Царьграде цари теперь

басурманские, гонители; настали для вас злые времена, и как-то вы с ними

перебиваетесь?"

"Правда, - отвечал Максим, - цари у нас нечестивые, однако в церковные

дела у нас они не вступаются".

"Ну, - возразил Берсень, - хоть у вас цари и нечестивые, да ежели так

поступают, стало быть, у вас еще есть бог".

И как бы в оправдание проглоченной мысли, что в Москве уже нет бога,

опальный советник пожаловался Максиму на московского митрополита, кото-

рый в угоду государю не ходатайствует по долгу сана за опальных, и

ЛЕКЦИЯ XXVIII

в. о. КЛЮЧЕВСКИЙ

вдруг, 'давая волю своему возбужденному пессимизму, Берсень обрушился

и на своего собеседника:

"Да вот и тебя, господин Максим, взяли мы со св. Горы, а какую пользу

от тебя получили?"

"Я-сиротина, - отвечал Максим обидчиво, - какой же от меня и пользе

быть?"

"Нет, - возразил Берсень, - ты человек разумный и мог бы нам пользу при-

нести, и пригоже нам было тебя спрашивать, как государю землю свою уст-

роить, как людей награждать и как митрополиту вести себя".

"У вас есть книги и правила, - сказал Максим, - можете и сами устро-

иться".

Берсень хотел сказать, что государь в устроении своей земли не спра-

шивал и не слушал разумных советов и потому строил ее неудовлетвори-

тельно". Это "несоветие", "высокоумие", кажется, всего больше огорчало

Берсеня в образе действия великого князя Василия. Он еще снисходительно

относился к Васильеву отцу: Иван III, по его словам, был добр и до людей

ласков, а потому и бог помогал ему во всем; он любил "встречу", возраже-

ние против себя. "А нынешний государь, - жаловался Берсень, - не таков: лю-

дей мало жалует, упрям, встречи против себя не любит и раздражается на

тех, кто ему встречу говорит"'".

Итак, Берсень очень недоволен государем; но это недовольство совер-

шенно консервативного характера; с недавнего времени старые московские

порядки стали шататься, и шатать их стал сам государь-вот на что особен-

но жаловался Берсень. При этом он излагал целую философию политического

консерватизма.

"Сам ты знаешь, - говорил он Максиму, - да и мы слыхали от разумных лю-

дей, что которая земля перестанавливает свои обычаи, та земля недолго

стоит, а здесь у нас старые обычаи нынешний великий князь переменил: так

какого же добра и ждать от нас?"

Максим возразил, что бог наказывает народы за нарушение его запове-

дей, но что обычаи царские и земские переменяются государями по сообра-

жению обстоятельств и государственных интересов.

"Так-то так, - возразил Берсень, - а все-таки лучше старых обычаев дер-

жаться, людей жаловать и стариков почитать; а ныне государь наш, запер-

шись сам третей у постели, всякие дела делает".

Этой переменой обычаев Берсень объясняет внешние затруднения и внут-

ренние неурядицы, какие тогда переживала Русская земля. Первой виновни-

цей этого отступ-

ничества от старых обычаев, сеятельницей этой измены родной старине

Берсень считает мать великого князя.

"Как пришли сюда греки, - говорил он Максиму, - так земля наша и замеша-

лась, а до тех пор земля наша Русская в мире и тишине жила. Как пришла

сюда мать великого князя великая княгиня Софья с вашими греками, так и

пошли у нас нестроения великие, как и у вас в Царегороде при ваших ца-

рях".

Максим Грек счел долгом заступиться за землячку и возразил:

"Великая княгиня Софья с обеих сторон была роду великого-по отцу

царского роду царегородского, а по матери великого дуксуса феррарийского

Италийской страны".

"Господин! какова бы она ни была, да к нашему нестроению пришла - так

заключил Берсень свою бесе-

ДУ -

Итак, если Берсень точно выражал взгляды современного ему оппозицион-

ного боярства, оно было недовольно нарушением установленных обычаем пра-

вительственных порядков, недоверием государя к своим боярам и тем, что

рядом с боярской думой он завел особый интимный кабинет из немногих до-

веренных лиц, с которыми предварительно обсуждал и даже предрешал госу-

дарственные вопросы, подлежавшие восхождению в боярскую думу. Берсень не

требует никаких новых прав для боярства, а только отстаивает старые обы-

чаи, нарушаемые государем; он-оппозиционный консерватор, противник госу-

даря, потому что стоит против вводимых государем перемен.

БОЯРСКОЕ ПРАВЛЕНИЕ. По смерти Василия, в малолетство его сына, требо-

вавшее продолжительной опеки, власть надолго попала в руки бояр. Теперь

они могли распорядиться государством по-своему, осуществить свои полити-

ческие идеалы и согласно с ними перестроить государственный порядок. Но

они не пытались строить никакого нового государственного порядка. Разде-

лившись на партии князей Шуй-ских и Вольских, бояре повели ожесточенные

усобицы друг с другом из личных или фамильных счетов, а не за какой-либо

государственный порядок. В продолжение десяти лет со смерти правительни-

цы Елены (1538 г.) они вели эти усобицы, и это десятилетие црошло не

только бесплодно для политического положения боярства, но и уронило его

политический авторитет в глазах русского общества. Все увидели, какая

анархическая сила это

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

ЛЕКЦИЯ XXVIII

боярстйо, если оно не сдерживается сильной рукой; но причина его раз-

лада с государем и на этот раз не выяснилась.

ПЕРЕПИСКА ЦАРЯ С КУРБСКИМ. В царствование Грозного, когда возобнови-

лось столкновение, обе ссорившиеся стороны имели случай высказать яснее

свои политические взгляды и объяснить причины взаимного нелюбья. В 1564

г. боярин князь А. М. Курбский, сверстник и любимец царя Ивана, герой

Казанской и Ливонской войн, командуя московскими полками в Ливонии, про-

играл там одну битву и, боясь царского гнева за эту ли неудачу или за

связь с павшими Сильвестром и Адашевым, убежал к польскому королю, поки-

нув в Дерпте, где был воеводой, свою жену с малолетним сыном. Он принял

деятельное участие в польской войне против своего царя и отечества^. Но

беглый боярин не хотел молча расстаться со своим покинутым государем: с

чужбины, из Литвы, он написал резкое, укоризненное, "досадительное" пос-

лание Ивану, укоряя его в жестоком обращении с боярами. Царь Иван, сам

"словесной мудрости ритор", как его звали современники, не хотел ос-

таться в долгу у беглеца и отвечал ему длинным оправдательным посланием,

"широковещательным и многошумящим", как назвал его князь Курбский, на

которое последний возражал. Переписка с длинными перерывами шла в