Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Ключевский В. О. Сочинения В 9-ти т. Т. 1. Курс русской истории..docx
Скачиваний:
1
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

1293 Г., не слышно по летописям о таких бедствиях. Столь редкий тогда

покой вызвал даже обратное движение русской колонизации междуречья с

востока на запад, из старых ростовских поселений в пустынные углы Мос-

ковского княжества. Признаки этого поворота встречаем в житии преп. Сер-

гия Радонежского. Отец его, богатый ростовский боярин Кирилл, обнищал от

разорительных поездок со своим князем в Орду, от частых набегов татарс-

ких и других бедствий, бросил все и вместе с другими ростовцами пересе-

лился в глухой и мирный московский городок Радонеж. Около того же време-

ни многие люди из ростовских городов и сел переселились в московские

пределы. Сын Кирилла, решившись отречься от мира, уединился неподалеку

от Радонежа в дремучем лесу скудоводного перевала с верхней Клязьмы в

Дубну, Сестру и Волгу. Лет 15 прожил здесь преп. Сергий с немногими

сподвижниками; но потом их лесное убежище быстро преобразилось: отку-

да-то нашло множество крестьян, исходили они те леса вдоль и поперек и

начали

садиться вокруг монастыря и невозбранно рубить леса, наставили починков, дворов и сел, устроили поля чистые и "исказили пустыню", с грустью прибавляет биограф и сподвижник Сергия, описывая один из переливов сельского населения в Московскую область, по-видимому не лишенный какой-либо связи с рассказанной им же ростовской эмигра-

ЛЕКЦИЯ XXI

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

цией". Таково одно условие, вытекавшее из географического положения

Московского края и содействовавшее его успешному заселению.

РЕКА МОСКВА-ТРАНЗИТНЫЙ ПУТЬ. То же географическое положение Москвы

заключало в себе другое условие, благоприятствовавшее ранним промышлен-

ным ее успехам. Я только что упомянул о реке Москве как водном пути меж-

ду Верхней Волгой и средней Окой. В старое время эта река имела немало-

важное торговое значение. Изогнутой диагональю прорезывая Московское

княжество с северо-запада на юго-восток и нижним течением связывая город

Москву с бассейном Оки, а верховьями близко подходя к правым притокам

Верхней Волги, она служила соединительной хордой, стягивавшей концы об-

ширной речной дуги, образуемой двумя главными торгово-промышленными пу-

тями междуречья. Одно явление указывает на такое торговое значение реки

Москвы. Очень рано на самом перевале с Верхней Волги в Москву возник

торговый пункт Волок на Ламе (Волоколамск). Этот город был построен нов-

городцами и служил им складочным местом в их торговых сношениях с бас-

сейном Оки и с областью средней Волги.

Так географическое положение Москвы, сделав ее пунктом пересечения

двух скрещивавшихся движений - переселенческого на северо-восток и торго-

во-транзитного на юго-восток, доставляло московскому князю важные эконо-

мические выгоды. Сгущенность населения в его уделе увеличивала количест-

во плательщиков прямых податей. Развитие торгового транзитного движения

по реке Москве оживляло промышленность края, втягивало его в это торго-

вое движение и обогащало казну местного князя торговыми пошлинами.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ СЛЕДСТВИЯ. Рядом с этими экономическими следствиями, вы-

текавшими из географического и этнографического положения Москвы, из то-

го же источника вышел ряд важных следствий политических. С географичес-

ким положением города Москвы тесно связано было генеалогическое положе-

ние его князя.

МОСКВА-МЛАДШИЙ УДЕЛ. ЗНАЧЕНИЕ ЭТОГО ДЛЯ ЕЕ КНЯЗЕЙ. Как город новый и

окрайный, Москва досталась одной из младших линий Всеволодова племени.

Поэтому московский князь не мог

питать надежды дожить до старшинства и по очереди занять старший ве-

ликокняжеский стол. Чувствуя себя бесправным, точнее, обездоленным

среди

родичей и не имея опоры в обычаях и преданиях старины, он должен был

обеспечивать свое положение иными средствами, независимо от родослов-

ных

отношений, от очереди старшинства. Благодаря тому московские князья

рано

вырабатывают своеобразную политику, с ^ первых шагов начинают

действо-

вать не по обычаю, раньше и решительнее других сходят с привычной ко-

леи

княжеских отношений, ищут новых, путей, не задумываясь над старинными

счетами, над политическими преданиями и приличиями. Это обнаруживает-

ся

как в их отношениях к другим князьям, так и в ведении ими внутренних

дел

своего княжества^. Они являются зоркими наблюдателями того, что про-

исхо-

дит вокруг них, внимательно высматривают, что лежит плохо, и прибира-

ют

это к рукам. Первые московские князья выступают смелыми хищниками.

Неда-

ром один из них, Михаил Ярославич, перешел в потомство с прозванием

Хо-

робрита, т.е. забияки: он в 1248 г." врасплох напал на своего дядю

ве-

ликого князя Святослава и вопреки всякому праву согнал его с влади-

мирс-

кого стола. Первый московский князь Александрова племени, Даниил, по

рассказу летописца, точно так же врасплох напал на своего рязанского

со-

седа князя Константина, победил его "некоей хитростью", т.е. обма-

ном,

взял его в плен и отнял у него Коломну ". Сын этого Даниила Юрий в

г., напав на другого соседа, князя можайского, также взял его в плен

и

захватил можайский удел в самых верховьях р. Москвы, потом убил отцо-

ва

пленника Константина и удержал за собой Коломну: теперь вся Моск-

ва-река

до самого устья стала московской ". Московский князь-враг всякому ве-

ли-

кому князю, кто бы он ни был: казалось, самая почва Москвы питала в

ее

князьях неуважение к прежним понятиям и отношениям старшинства. Дани-

ил

долго и упорно боролся с великими князьями, собственными старшими,

братьями-с Димитрием переяславским, потом с Андреем городецким. Но по

смерти Димитрия^ он сблизился с добрым и бездетным его сыном Иваном и

так подружился, что Иван, умирая в 1302 г., отказал свой удел москов-

скому своему соседу и. младшему дяде помимо старших родичей. Даниил

при-

нял наследство и отстоял его от притязаний старшего брата, великого

кня-

зя Андрея". Но враги старшинства, московские князья были гибкие и со-

об-

разительные дельцы. Как скоро изменялись обстоятельства, и они изме-

ЛЕКЦИЯ ХХ1

в. о. КЛЮЧЕВСКИЙ

няли свой образ действий. Татарский разгром надолго, на весь XIII в.,

поверг народное хозяйство Северной Руси в страшный хаос. Но с XIV в.

расстроенные отношения здесь начали улаживаться, народное хозяйство ста-

ло приходить в некоторый порядок. С тех пор и московские князья, начав

свое дело беззастенчивыми хищниками, продолжают его мирными хозяевами,

скопидомными, домовитыми устроителями своего удела, заботятся о водворе-

нии в нем прочного порядка, заселяют его промышленными и рабочими

людьми, которых перезывают к себе из чужих княжеств, толпами покупают в

Орде русских пленников и на льготных условиях сажают тех и других на

своих московских пустошах, строят деревни, села, слободы. С XIV в. можем

следить за ходом этого хозяйственного домостроительства московских кня-

зей по длинному ряду их духовных грамот, начинающемуся двумя завещаниями

третьего московского князя из Александрова племени-Ивана Калиты. Эти

грамоты объясняют нам, почему к половине XV в. в Северной Руси привыкли

смотреть на московского князя как на образцового хозяина, на Московское

княжество-как на самый благоустроенный удел. Следы этого взгляда находим

в одном памятнике половины XV в. Это сухой генеалогический перечень

русских князей, начиная от Рюрика. Здесь, между прочим, читаем, что Все-

волод Большое Гнездо родил Ярослава, Ярослав родил Александра Великого,

Храброго, Александр-Даниила, а Даниил-Ивана Кали-ту, "иже исправи землю

Русскую от татей". Итак, северное русское общество считало Ивана Калиту

правителем, умевшим очистить свою землю от воров, водворить в ней. об-

щественную безопасность. Навстречу этому взгляду идут указания с другой

стороны. В приписке на одной рукописи, писанной в Москве в конце княже-

ния Ивана Калиты, читаем хвалу правдолюбию этого князя, давшего Русской

земле "тишину велию и правый суд". Канонист А. С. Павлов приписывает то-

му же князю введение в действие Земледельческого закона, византийского

земско-полицейского и уголовного устава, составленного, как предполага-

ют, императорами-иконоборцами в VIII в. Если так, то можно думать

, что Иван Калита особенно заботился об устройстве сельского населе-

ния в своих владениях^. Так, благодаря своему генеалогическому положе-

нию, чувствуя себя наиболее бесправным князем среди родичей, московский

удельный владетель рано выработал себе образ действий, который держался

не на преданиях старины, а на расчетливом соображении обстоятельств те-

кущей минуты.

УСПЕХИ МОСКОВСКОГО КНЯЖЕСТВА ДО ПОЛОВИНЫ XV в. Таковы были первона-

чальные условия быстрого роста Московского княжества. Этих условий было

два: географическое положение Москвы и генеалогическое положение ее кня-

зя. Первое условие сопровождалось выгодами экономическими, которые дава-

ли в руки московскому князю обильные материальные средства, а второе ус-

ловие указывало ему, как всего выгоднее пустить в оборот эти средства,

помогло ему выработать своеобразную политику, основанную не на родствен-

ных чувствах и воспоминаниях, а на искусном пользовании текущей минутой.

Располагая такими средствами и держась такой политики, московские князья

в XIV и в первой половине XV в. умели добиться очень важных политических

успехов. Перечислим их.

РАСШИРЕНИЕ ТЕРРИТОРИИ. 1. Пользуясь своими средствами, московские

князья постепенно выводили свое княжество из первоначальных тесных его

пределов. В самом начале XIV в. на севере Руси, может быть, не было уде-

ла незначительнее московского. Пределы его далеко не совпадали даже с

границами нынешней Московской губернии. Из существовавших тогда городов

этой губернии в состав удельной московской территории не входили Дмит-

ров, Клин, Волоколамск, Можайск, Серпухов, Коломна, Верея. Удел^ князя

Даниила до захвата Можайска и Коломны занимал срединное пространство

этой губернии-по среднему течению р. Москвы с продолжением на восток по

верхней Клязьме, которое клином вдавалось между дмитровскими и коломенс-

кими, т.е. рязанскими, волостями. В этом уделе едва ли было тогда

больше двух городов, Москвы и Звенигорода: Руза и Радонеж тогда были,

кажется, еще простыми сельскими волостями. Из 13 нынешних уездов губер-

нии во владениях князя Даниила можно предполагать только четыре: Мос-

ковский, Звенигородский, Рузский и Богородский с частью Дмитревского.

Даже после того как третий московский князь из племени Александра Невс-

кого, Иван Калита, стал великим князем, московский удел оставался очень

незначительным. В первой духовной этого князя, написанной в 1327 г., пе-

речислены все его вотчинные владения^. Они состояли из пяти или семи го-

родов с уездами. То были: Москва, Коломна, Можайск, Звенигород, Серпу-

хов, Руза и Радонеж, если только эти две последние волости были тогда

городами (Переяславль не упомянут в грамоте). В этих уездах находились

ЛЕКЦИЯ ХЯ

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

сельская волость и до 40 дворцовых сел^. Вот весь удел Калиты, когда

он стал великим князем. Но в руках его были обильные материальные

средства, которые он и пустил в выгодный оборот. Тогдашние тяжкие усло-

вия землевладения заставляли землевладельцев продавать свои вотчины.

Вследствие усиленного предложения земли были дешевы. Московские князья,

имея свободные деньги, и начали скупать земли у частных лиц и у церков-

ных учреждений, у митрополита, у монастырей, у других князей. Покупая

села и деревни в чужих уделах, Иван Калита купил целых три удельных го-

рода с округами-Белозерск, Галич и Углич, оставив, впрочем, эти уделы до

времени за прежними князьями на каких-либо условиях зависимости. Преем-

ники его продолжали это мозаическое собирание земель. В каждой следующей

московской духовной грамоте перечисляются новоприобретенные села и во-

лости, о которых не упоминает предшествующая. Новые" "примыслы" выплы-

вают в этих грамотах один за другим неожиданно, выносимые каким-то неп-

рерывным, но скрытым приобретательным процессом, без видимого плана и

большею частью без указания, как они приобретались. Димитрий Донской

как-то вытягал у смольнян Медынь; но неизвестно, как приобретены до него

Верея, Боровск, Серпухов, половина Волоколамска, Кашира и до полутора

десятка сел, разбросанных по великокняжеской Владимирской области и по

разным чужим уделам^. При Калите и его сыновьях земельные приобретения

совершались путем частных полюбовных сделок, обыкновенно прикупами^; но

потом на. подмогу этим мирным способам снова пущен был в ход на-

сильственный захват с помощью Орды или без нее. Димитрий Донской захва-

тил Стародуб на Клязьме и Галич с Дмитровом, выгнав тамошних князей из

их вотчин. Сын его Василий "умздил" татарских князей и самого хана и за

"многое злато и сребро" купил ярлык на Муром, Тарусу и целое Нижегородс-

кое княжество, князей^ их выживал из их владений или жаловал их же вот-

чинами на условии подручнической службы. С конца XIV в. в видимо беспо-

рядочном, случайном расширении московской территории становится заметен

некоторый пл

ан, может быть сам собою сложившийся. Захватом Можайска и Коломны

московский князь приобрел все течение Москвы; приобретение великокняжес-

кой области и потом Стародубского княжества делало его хозяином всей

Клязьмы. С приобретением Калуги, Мещеры при Донском, Козельска, Лих-

ви-на. Алексина, Тарусы, Мурома и Нижнего при его сыне

все течение Оки-от впадения Упы и Жиздры до Коломны и от Городца Ме-

щерского до Нижнего-оказалось во власти московского князя, так что Ря-

занское княжество очутилось с трех сторон среди волостей московских и

владимирских, которые с Калиты были в московских же руках. Точно так же

с приобретением Ржева, Углича и Нижегородского княжества при тех же

князьях и Романова при Василии Темном, при постоянном обладании Костро-

мой как частью великокняжеской Владимирской области едва ли не большее

протяжение Верхней Волги принадлежало Москве; и здесь княжества Тверское

и Ярославское с разных сторон были охвачены московскими владениями. Так

прежде всего московский князь старался овладеть главными речными путями

междуречья, внутренними и окрайными. Наконец, с приобретением княжеств

Белозерского и Галицкого открылся широкий простор для московских зе-

мельных примыслов в верхнем Заволжье. Там московский князь нашел много

удобств для своего дела. Обширные и глухие лесистые пространства по

Шексне с ее притоками, по притокам озер Белого и Кубенского, по верхней

Сухоне в первой половине XV в. были разделены между многочисленными

князьями бело-зерской и ярославской линии. Слабые и бедные, беднея все

более от семейных разделов и татарских тягостей, иногда совместно вчет-

вером или впятером владея фамильным городком или даже простой сельской

волостью, они не были в состоянии поддерживать державные права и владе-

тельную обстановку удельных князей и нечувствительно спускались до уров-

ня частных и даже некрупных землевладельцев. Чтобы привести их под свою

руку, московскому князю не нужно было ни оружия, ни даже денег: они сами

искали московской службы и послушно поступались своими вотчинами, кото-

рые получали от нового государя обратно в виде служебного пожалования.

Так, уже Василий Темный распоряжается вотчинами князей Заозерских, Ку-

бенских, Бохтюжских как своими примыслами.

ЗАСЕЛЕНИЕ ЗАВОЛЖЬЯ. Успешному распространению московской территории в

эту сторону много помогло одно народное движение. С усилением Москвы

верхнее Поволжье стало безопаснее и с новгородской и с татарской сторо-

ны. Это давало возможность избытку долго скоплявшегося в междуречье на-

селения отливать за Волгу в просторные лесные пустыни тамошнего края.

Разведчиками в этом переселенческом

в. о. КЛЮЧЕВСКИЙ

ЛЕКЦИЯ XXI

движении явились с конца XIV в. монахи центральных монастырей, преи-

мущественно Троицкого Сергиева; пробираясь в костромские и вологодские

дебри, они основывали по речкам Комеле, Обиоре, Пельшме, Авенге, Глушице

обители, которые становились опорными пунктами крестьянских переселений:

через несколько лет по этим рекам возникали одноименные волости с десят-

ками деревень. С этими монастырями-колониями повторялось то же, что ис-

пытывала их метрополия, обитель преп. Сергия: они обсаживались

крестьянскими поселениями, искажавшими их любимую дремучую пустыню. При

совместном с новгородцами владении Вологдой и как правитель Костромской

области по своему великокняжескому званию московский князь был вправе

считать своими эти волости, заселявшиеся выходцами из московских владе-

ний.

СПОСОБЫ РАСШИРЕНИЯ МОСКОВСКОГО КНЯЖЕСТВА. Так можно различить пять

главных способов, которыми пользовались московские князья для расширения

своего княжества: это были скупка, захват вооруженный, захват дипломати-

ческий с помощью Орды, служебный договор с удельным князем и расселение

из московских владений за Волгу. По духовной Василия Темного, составлен-

ной около 1462 г., можно видеть плоды полуторавековых скопидомных усилий

московских князей по собиранию чужих земель. В этой духовной великое

княжение Владимирское впервые смешано с Московским княжеством, со ста-

ринными вотчинными владениями и новыми примыслами в одну безразличную

владельческую массу. На всем пространстве Окско-Волжского междуречья не

московскими оставались только части Тверского и Ярославского княжеств да

половина Ростова, другая половина которого была куплена Василием Темным.

Но московские владения выходили за пределы междуречья на юг вверх по Оке

и Цне, а на северо-востоке углублялись в Вятскую землю и доходили до Ус-

тюга, который в конце XIV в. уже принадлежал Москве^. Владения князя Да-

ниила далеко не заключали в себе и 500 кв. миль, так как во всей Мос-

ковской губернии не более 590 кв. миль. Если по духовной Василия Темного

очертите пределы московских владений, вы увидите, что в них можно счи-

тать по меньшей мере 15 тысяч кв. миль. Таковы были территориальные ус-

пехи, достигнутые московскими князьями к половине XV в." Благодаря этим

успехам к концу княжения Темного Московское княжество размерами сво-

ими превосходило любое из великих княжеств, тогда еще существовавших

на Руси.

ПРИОБРЕТЕНИЕ ВЕЛИКОКНЯЖЕСКОГО СТОЛА. II. Пользуясь своими средствами

и расчетливой фамильной политикой, московские князья в XIV в. постепенно

сами выступали из положения бесправных удельных князей. Младшие, но бо-

гатые, эти князья предприняли смелую борьбу со старшими родичами за ве-

ликокняжеский стол. Главными их соперниками были князья тверские, стар-

шие их родичи. Действуя во имя силы, а не права, московские князья долго

не имели успеха. Князь Юрий московский оспаривал великое княжение у сво-

его двоюродного дяди Михаила тверского и погубил в Орде своего соперни-

ка, но потом сам сложил там стою голову, убитый сыном Михаила^. Однако

окончательное торжество осталось за Москвою, потому что средства боров-

шихся сторон были неравны. На стороне тверских князей были право стар-

шинства и личные доблести, средства юридические и нравственные; на сто-

роне московских были деньга и уменье пользоваться обстоятельствами,

средства материальные и практические, а тогда Русь переживала время,

когда последние средства были действительнее первых. Князья тверские ни-

как не могли понять истинного положения дел и в начале XIV в. все еще

считали возможной борьбу с татарами. Другой сын Михаила тверского, Алек-

сандр, призывал свою братию, русских князей, "друг за друга и брат за

брата стоять, а татарам не выдавать и всем вместе противиться им, оборо-

нять Русскую землю и всех православных христиан". Так отвечал он на

увещание русских князей покориться татарам, когда изгнанником укрывался

в Пскове после того, как в 1327 г., не вытерпев татарских насилий, он со

всем городом Тверью поднялся на татар и истребил находившееся тогда в

Твери татарское посольство. Московские князья иначе смотрели на положе-

ние дел. Они пока вовсе не думали о борьбе с татарами; видя, что на Орду

гораздо выгоднее действовать "смиренной мудростью", т.е. угодничеством

и деньгами, чем оружием, они усердно ухаживали за ханом и сделали его

орудием своих замыслов. Никто из князей чаще Калиты не ездил на поклон к

хану, и там он был всегда желанным гостем, потому что приезжал туда

не с пустыми руками. В Орде привыкли уже думать, что, когда приедет

московский князь, будет "многое злато и сребро" и у великого хана-царя,

и у его ханш, и у всех именитых мурз Золотой

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

ЛЕКЦИЯ хя

Орды/Благодаря тому московский князь, по генеалогии младший среди

своей братии, добился старшего великокняжеского стола. Хан поручил Кали-

те наказать тверского князя за восстание^. Тот исправно исполнил поруче-

ние: под его предводительством татары разорили Тверское княжество "и

просто рещи, - добавляет летопись, - всю землю Русскую положиша пусту", не

тронув, конечно, Москвы. В награду за это Калита в 1328 г. получил вели-

кокняжеский стол, который с тех пор уже не выходил из-под московского

князя.

СЛЕДСТВИЯ ЭТОГО УСПЕХА. III. Приобретение великокняжеского стола мос-

ковским князем сопровождалось двумя важными последствиями для Руси, из

коих одно можно назвать нравственным, другое-политическим. Нравственное

состояло в том, что московский удельный владелец, став великим князем,

первый начал выводить русское население из того уныния и оцепенения, в

какое повергли его внешние несчастия. Образцовый устроитель своего уде-

ла, умевший водворить в нем общественную безопасность и тишину, московс-

кий князь, получив звание великого, дал почувствовать выгоды своей поли-

тики и другим частям Северо-Восточной Руси. Этим он подготовил себе ши-

рокую популярность, т.е. почву для дальнейших успехов.

ПРИОСТАНОВКА ТАТАРСКИХ НАШЕСТВИЙ. Летописец отмечает, что с тех пор,

как московский князь получил от хана великокняжеское звание. Северная

Русь начала отдыхать от постоянных татарских погромов, какие она терпе-

ла. Рассказывая о возвращении Калиты от хана в 1328 г. с пожалованием,

летописец прибавляет: "... бысть оттоле тишина велика по всей Русской

земле на сорок лет и престаша татарове воевати землю Русскую". Это,

очевидно, заметка наблюдателя, жившего во второй половине XIV в. Огля-

нувшись назад на сорок лет, этот наблюдатель отметил, как почувствова-

лось в эти десятилетия господство Москвы в Северной России: время с 1328

по 1368 г., когда впервые напал на Северо-Восточную Русь Ольгерд литовс-

кий, считалось порою отдыха для населения этой Руси, которое за то бла-

годарило Москву. В^ эти спокойные годы успели народиться и вырасти целых

два поколения, к нервам которых впечатления детства не привили безотчет-

ного ужаса отцов и дедов перед татарином: они и вышли на Куликово поле^.

МОСКОВСКИЙ СОЮЗ КНЯЗЕЙ. Политическое следствие приобретения московс-

ким князем великого княжения состояло в том, что московский князь, став

великим, первый начал выводить Северную Русь из состояния политического

раздробления, в какое привел ее удельный порядок. До тех пор удельные

князья, несмотря на свое родство, оставались чуждыми Друг другу, обособ-

ленными владетелями. При" старших сыновьях Александра Невского, великих

князьях Димитрии и Андрее, составлялись союзы удельных князей против то-

го и другого брата, собирались княжеские съезды для решения спорных дел.

Но это были случайные и минутные попытки восстановить родственное и вла-

дельческое единение. Направленные против старшего князя, который по идее

как названный отец должен был объединять младших, эти союзы не поддержи-

вали, а скорее ослабляли родственную связь Всеволодовичей". Вокруг Моск-

вы со времени великокняжения Калиты образуется княжеский союз на более

прочных основаниях, руководимый самим московским князем. Сначала этот

союз был финансовый и подневольный. Татары по завоевании Руси на первых

порах сами собирали наложенную ими на Русь дань-ордынский выход, для че-

го в первые 35 лет ига три раза производили через присылаемых из Орды

численников поголовную, за исключением духовенства, перепись народа,

число; но потом ханы стали поручать сбор выхода великому князю влади-

мирскому^. Такое поручение собирать ордынскую дань со многих, если

только не со всех, князей и доставлять ее в Орду получил и Иван Данило-

вич, когда стал великим князем владимирским^. Это полномочие послужило в

руках великого князя могучим орудием политического объединения удельной

Руси. Не охотник и не мастер бить свою братию мечом, московский князь

получил возможность бить ее рублем. Этот союз, сначала только финансо-

вый, потом стал на более широкое основание, получив еще политическое

значение. Простой ответственный приказчик хана по сбору и доставке дани,

московский князь сделан был потом полномочным руководителем и судьею

русских князей. Летописец рассказывает, что, когда дети Калиты по смерт

и отца в 1341 г. явились к хану Узбеку, тот встретил их с честью и

любовью, потому что очень любил и чтил их отца, и обещал никому мимо них

не отдавать великого княжения. Старшему сыну Семену, назначенному вели-

ким князем, даны были "под руки" все князья русские. Летописец прибавля-

ет, что Семен был у хана в

ЛЕКЦИЯ ХЯ

в. о. КЛЮЧЕВСКИЙ

великом почете и все князья русские, и рязанские, и ростовские, и да-

же тверские, столь подручны ему были, что все по его слову творили. Се-

мен умел пользоваться выгодами своего положения и давал чувствовать их

другим князьям, как показывает присвоенное ему прозвание Гордого. По

смерти Семена в 1353 г. его брат и преемник Иван получил от хана вместе

с великокняжеским званием и судебную власть над всеми князьями Северной

Руси: хан велел им во всем слушаться великого князя Ивана и у него су-

диться, а в обидах жаловаться на него хану. В княжение Иванова сына Ди-

митрия этот княжеский союз с Москвою во главе, готовый превратиться в

гегемонию Москвы над русскими князьями, еще более расширился и укрепил-

ся, получив национальное значение. Когда при Димитрии возобновилась

борьба Москвы с Тверью, тверской князь Михаил Александрович искал себе

опоры в Литве и даже в Орде, чем погубил популярность, какой дотоле

пользовались тверские князья в населении Северной Руси. Когда в 1375 г.

московский князь шел на Тверь, к его полкам присоединилось 19 князей.

Многие из них, например князья ростовский, белозерский, стародубский,

все потомки Всеволода III, были давнишними или недавними подручниками

московского князя; но некоторые из них добровольно примкнули к нему из

патриотического побуждения. Таковы были князья черниговской линии Свя-

тославичей: брянский, но-восильский, Оболенский. Они сердились на тверс-

кого князя за то, что он неоднократно наводил на Русь Литву, столько зла

наделавшую православным христианам, и соединился даже с поганым Мамаем.

Наконец, почти вся Северная Русь под руководством Москвы стала против

Орды на Куликовом поле и под московскими знаменами одержала первую на-

родную победу над агарянством. Это сообщило московскому князю значение

национального вождя Северной Руси в борьбе с внешними врагами. Так^ Орда

стала слепым орудием, с помощью которого создавалась политическая и на-

родная сила, направившаяся против нее же^.

ПЕРЕНЕСЕНИЕ МИТРОПОЛИЧЬЕЙ КАФЕДРЫ В МОСКВУ. IV. Самым важным успехом

московского князя было то, что он приобрел своему стольному городу зна-

чение церковной столицы Руси. И в этом приобретении ему помогло геогра-

фическое положение города Москвы. Татарским разгромом окончательно опус-

тошена была старинная Киевская Русь, пустевшая с

половины XII в. Вслед за населением на север ушел и высший иерарх

русской церкви, киевский митрополит. Летописец рассказывает, что в 1299

г. митрополит Максим, не стерпев насилия татарского, собрался со всем

своим клиросом и уехал из Киева во Владимир на Клязьму; тогда же и весь

Киев-город разбежался, добавляет летопись ". Но остатки южнорусской

паствы в то тяжелое время не менее, даже более прежнего нуждались в за-

ботах высшего пастыря русской церкви. Митрополит из Владимира должен был

время от времени посещать южнорусские епархии. В эти поездки он останав-

ливался на перепутье в городе Москве. Так, странствуя по Руси, проходя

места и города, по выражению жития, часто бывал и подолгу живал в. Моск-

ве преемник Максима митрополит Петр^. Благодаря тому у него завязалась

тесная дружба с князем Иваном Калитой, который^ правил Москвой еще при

жизни старшего брата Юрия во время его частых отлучек. Оба они вместе

заложили каменный соборный храм Успения в Москве. Может быть, святитель

и не думал о перенесении митрополичьей кафедры с Клязьмы на берега Моск-

вы. Город Москва принадлежал ко владимирской епархии, архиереем которой

был тот же митрополит со времени переселения на Клязьму. Бывая в Москве,

митрополит Петр гостил у местного князя, жил в своем епархиальном горо-

де, на старинном дворе князя Юрия Долгорукого, откуда потом перешел на

то место, где вскоре был заложен Успенский собор. Случилось так, что в

этом городе владыку и застигла смерть (в 1326 г.)". Но эта случайность

стала заветом для дальнейших митрополитов. Преемник Петра Феогност уже

не хотел жить во Владимире, поселился на новом митрополичьем подворье в

Москве, у чудотворцева гроба в новопостроенном Успенском соборе. Так

Москва стала церковной столицей Руси задолго прежде, чем сделалась сто-

лицей политической.

ЗНАЧЕНИЕ ЭТОЙ ПЕРЕМЕНЫ. Нити церковной жизни, далеко расходившиеся от

митрополичьей кафедры по Русской земле, притягивали теперь ее части к

Москве, а богатые материальные средства, которыми располагала тогда

русская церковь, стали стекаться в Москву, содействуя ее обогащению. Еще

важнее было нравственное впечатление, произведенное этим перемещением

митрополичьей кафедры на население Северной Руси. Здесь с большим дове-

рием стали относиться к московскому князю, полагая, что все его

ЛЕКЦИЯ XXI

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

действия совершаются с благословения верховного святителя русской

церкви. След этого впечатления заметен в рассказе летописца. Повествуя о

перенесении кафедры из Владимира в Москву, этот летописец замечает:

"... иным же князем многим немного сладостно бе, еже град Москва митропо-

лита имяше, в себе живуща". Еще ярче выступает это нравственно-церковное

впечатление в памятниках позднейшего времени. Митрополит Петр умер стра-

дальцем за Русскую землю, путешествовал в Орду ходатайствовать за свою

паству, много труда понес в своих заботах о пасомых. Церковь русская

причислила его к сонму святых предстателей Русской земли, и русские люди

клялись его именем уже в XIV в. Жизнь этого святителя описана его другом

и современником, ростовским епископом Прохором. Этот биограф кратко и

просто рассказывает о том, как скончался в Москве св. Петр в отсутствие

князя Ивана Калиты. В конце XIV или в начале XV в. один из преемников

св. Петра, серб Киприан, написал более витиеватое жизнеописание святите-

ля. Здесь встречаем уже другое описание его кончины: св. Петр умирает в

присутствии Ивана Калиты, увещевает князя достроить основанный ими обои-

ми соборный храм Успения божией матери, и при этом святитель изрекает

князю такое пророчество: "Если, сын, меня послушаешь и храм Богородицы

воздвигнешь и меня успокоишь в своем городе, то и сам прославишься более

других князей, и прославятся сыны. и внуки твои, и город этот славен бу-

дет среди всех городов русских, и святители станут жить в нем, взойдут

руки его на плеча врагов его, да и кости мои в нем положены будут". Оче-

видно, Киприан заимствовал эту подробность, неизвестную Прохору, из на-

родного сказания, успевшего сложиться под влиянием событий XIV в. ^ Русс-

кое церковное общество стало сочувственно относиться к князю, действо-

вавшему об руку с высшим пастырем русской церкви. Это сочувствие церков-

ного общества, может быть, всего более помогло московскому князю укре-

пить за собою национальное и нравственное значение в Северной Руси.

РАССКАЗЫ о. ПАФНУТИЯ. Следы этого сочувствия находим и в другом, нес-

колько позднейшем памятнике. Около половины XV в. начал подвизаться в

основанном им монастыре инок Пафнутий Боровский, один из самых своеоб-

разных и крепких характеров, какие известны в Древней Руси. Он любил

рассказывать ученикам, что видел и слышал на своем

веку. Эти рассказы, записанные слушателями, дошли до нас. Между про-

чим, преп. Пафнутий рассказывал, как в 1427 г. был мор великий на Руси,

мерли "болячкой-прыщем"; может быть, это была чума^. Обмирала тогда одна

инокиня и, очнувшись, рассказывала, кого видела в раю и кого в аду, и, о

ком что рассказывала, рассудив по их жизни, находили, что это правда.

Видела она в раю великого князя Ивана Даниловича Калиту: так он прозван

был, добавлял повествователь, за свое нищелюбие, потому что всегда носил

за поясом мешок с деньгами (калиту), из которого подавал нищим, сколько

рука захватит. Может быть, ироническому прозвищу, какое современники да-

ли князю-скопидому, позднейшие поколения стали усвоять уже нравственное

толкование. Подходит раз ко князю нищий и получает от него милостыню;

подходит в другой раз, и князь дает ему другую милостыню; нищий не унял-

ся и подошел в третий раз; тогда и князь, не стерпел и, подавая ему

третью милостыню, с сердцем сказал: "На, возьми, несытые зенки!" "Сам ты

несытые зенки, - возразил нищий, - и здесь царствуешь, и на том свете

царствовать хочешь"^. Это тонкая хвала в грубой форме: нищий хотел ска-

зать, что князь милостыней, нищелюбием старается заработать себе царство

небесное. Из этого ясно стало, продолжал рассказчик, что нищий послан

был от бога искусить князя и возвестить ему, что "по бозе бяше дело его,

еже творит". Видела еще инокиня в аду литовского короля Витовта в образе

большого человека, которому страшный черный мурин (бес) клал в рот кле-

щами раскаленные червонцы, приговаривая: "Наедайся же, окаянный!" Добро-

душный юмор, которым проникнуты эти рассказы, не позволяет сомневаться в

их народном происхождении. Не смущайтесь хронологией рассказа, не оста-

навливайтесь на том, что в 1427 г. инокиня даже в аду не могла повстре-

чать Витовта, который умер в 1430 г. У народной памяти своя хронология и

прагматика, своя концепция исторических явлений. Народное сказание, за-

бывая хронологию, противопоставляло литовского короля, врага Руси и пра-

вославия, Ивану Даниловичу Калите, другу меньшой, нищей бр

атии, правнук которого Василий Димитриевич сдержал напор этого гроз-

ного короля на православную Русь. Народная мысль живо восприняла эту

близость обеих властей, княжеской и церковной, и внесла участие чувства

в легендарную разработку образов их носителей, Калиты и московского пер-

восвятителя. В тех же повестях о. Пафнутия есть коротенький, но вырази-

тельный рассказец. Раз Калита

В. О. КЛЮЧБВСКИЙ

видел во сне гору высокую, покрытую снегом; снег растаял, а потом и

гора скрылась. Калита спросил св. Петра о значении сна. "Гора, - отвечал

святитель, - это ты, князь, а снег на горе-я, старик: я умру раньше твое-

го"^. Церковный колорит, которым окрашены приведенные рассказы, указыва-

ет на участие духовенства в их создании. Очевидно, политические успехи

московского князя освящались в народном представлении содействием и бла-

гословением высшей церковной власти на Руси. Благодаря тому эти успехи,

достигнутые не всегда чистыми средствами, стали прочным достоянием мос-

ковского князя.

ВЫВОДЫ. Соединяя все изложенные факты, мы можем представить себе от-

ношение, какое в продолжение XIV в. установилось среди северного русско-

го населения к Московскому княжеству и его князю: под влиянием событий