60 Кун и т.П. Итак, Русская Правда получила законченный состав во вто-

рой половине XII или в начале XIII в. Если начало ее составления можно

отнести ко времени Ярослава, то, значит, она вырабатывалась не менее по-

лутора столетий ^.

ИСТОЧНИКИ^*. Выяснив происхождение Русской Правды, т.е. потребность,

вызвавшую ее составление, и определив приблизительно время, когда она

составлялась, мы получаем одно основание для ответа и на другой вопрос,

поставленный при начале ее изучения: насколько полно и верно отразился в

ней действовавший на Руси юридический порядок? Но необходимо иметь для

того еще и другое основание: надобно видеть, какими источниками и как

пользовался кодификатор, точнее, ряд кодификаторов, работавших над ко-

дексом ^.

Источники Русской Правды определялись самым ее происхождением и наз-

начением. Это был судебник, назначенный для суда над церковными людьми

по нецерковным делам. Ему предстояло черпать нормы из источников двояко-

го рода, церковных и нецерковных. Начнем с последних.

ЗАКОН РУССКИЙ. По договорам Руси с греками Х в. за удар мечом или

другим оружием, нанесенный русским греку или греком русскому, положено

ЛЕКЦИЯ XIII

денежное взыскание "по закону русскому" ^. Этот закон русский, т.е.

обычное право языческой Руси, и лег в основание Русской Правды, был ос-

новным ее источником. Опасаюсь, что, определив этот источник как обычное

право языческой Руси, я сказал неясно и даже неточно. Предмет сложнее,

чем может показаться по такому определению. Одно ли и то же закон русс-

кий договоров и тот же закон времен Русской Правды, когда она пользова-

лась им как источником? Мирясь с греками под стенами Константинополя,

Олег, еще истый варяг, с мужами своими, в большинстве, если не исключи-

тельно, тоже варягами, "по русскому закону" клялись в соблюдении мира

славянскими богами, Перуном, "богом своим", и Волосом. Значит, закон

русский-это юридический обычай Руси, смешанного варяго-славянского клас-

са, который господствовал над восточными славянами и вел дела с Византи-

ей. Этот обычай был такого же смешанного происхождения и состава, как и

класс, жизнь которого он нормировал. Но трудно было бы различить в нем

составные элементы, варяжский и славянский, и именно по Русской Правде.

Два века совместного жительства обоих племен-достаточно времени для сли-

яния разноплеменных обычаев в органически неразделимое целое. Притом в

торговых городах по Днепру и другим рекам равнины и пришельцы-варяги и

сами туземцы-славяне вступали в такие условия и отношения, которые в

этих городах возникали впервые и потому не могли найти себе готовых норм

ни в варяжском, ни в славянском юридическом обычае. В IX в. варяги в

этих городах сделались господствующим классом, по крайней мере наиболее

видным его элементом, в начале Х в., при Олеге, клялись богами подвласт-

ных им славян как своими, посредством византийской службы и торговли

стали проводниками византийских юридических понятий и обычаев в городс-

кое население Киевской Руси, внесли в ее управление и право несколько

своих административных и юридических понятий вместе с терминами ябетник,

тиун, гридь, вира, с княжения Игоря явились первыми проводниками христи-

анства на Руси, при язычнике Владимире дали ей первых христианских му

чеников из своей среды, а в эпоху составления Русской Правды их не-

далекие ославянившиеся потомки смотрели на единоплеменников своих, на

новопришлых варягов, молившихся по-католически, как на некрещеных чужа-

ков, "варягов, крещения не имеющих", по выражению одной из редакций

Русской Правды. В таком составе дошел русский закон до кодификаторов

Русской Правды. В русском законе отразился быт, сложившийся в

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

русских торговых городах IX-XI вв. Он имел отдаленные корни в народ-

ных языческих обычаях варяжских и славянских; но эти корни под разносто-

ронними влияниями получили такое развитие, так обросли новыми бытовыми

образованиями в два века совместного жительства и племенного слияния

рассеянных по русским городам варягов с туземцами славянами, что предс-

тавляли уже особую бытовую формацию, отличную от древнего народного обы-

чая, еще державшегося в сельском славянорусском населении и, может быть,

кой-где в Скандинавии.

Русская Правда, воспроизводя действующее право Руси своего времени,

имела в виду этот новый бытовой склад высших городских классов, отмечая

черты народного обычая только по связи его с этим складом в виде сослов-

ных особенностей или насколько последний посредством землевладения и

торгового общения соприкасался с народной сельской средой. Приведу один

пример в пояснение своей мысли. В статьях, относящихся к семейному пра-

ву. Русская Правда разумеет христианскую семью, создаваемую церковным

браком. Одна статья определяет положение и внебрачной семьи, "робьих де-

тей" с их матерью по смерти их отца: они получают свободу. Из другого

памятника узнаем, что им при этом выделялась из имущества умершего отца

"прелюбодейная часть". Но из правил митрополита Иоанна II видим, что сто

лет спустя после крещения Руси "простые люди", не князья и не бояре,

обыкновенно заводили семьи по старому языческому обычаю, без церковного

венчания, и церковь признавала такие семьи внебрачными, незаконными. Не-

вероятно, что и в этих семьях к порядку наследования применялась норма

"прелюбодейной части": тогда в огромной массе русского простонародья не

оказалось бы ни законных семей, ни законных прямых наследников. Между

тем из Ярославова церковного устава видим, что "невенчальная жена", не-

законная с церковной точки зрения, признавалась законной с точки зрения

юридической, если при ней не было у мужа жены "венчальной": самовольный

развод таких невенчальных супругов подлежал взысканию, как и самовольный

развод законных; только взыскание это было вдвое легче. Русская Правда

игнорирует эти, как бы сказать, внебрачные браки, державшиеся на древнем

юридическом обычае и даже терпимые новым правом христианской Руси. Итак,

в законе русском, насколько он служил источником для Русской Правды, на-

добно видеть не первобытный юридический обычай восточных славян, а право

городовой Руси,

ЛЕКЦИЯ XIII

сложившееся из довольно разнообразных элементов в IX-XI вв. ^*

КНЯЖЕСКОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО^*. Рядом с законом русский кодификатор

черпал и из других источников, открывшихся или расширившихся с принятием

христианства, которые давали ему нормы, изменявшие или развивавшие этот

закон. Важнейшим из них надобно признавать законодательные постановления

русских князей: так, во второй статье пространной Правды изложен закон

Ярославовых сыновей, заменявший родовую месть за убийство денежной пеней

с обстоятельным изложением в дальнейших статьях таксы денежных взысканий

и других процессуальных подробностей, относящихся к делам об убийстве.

Самая идея законодательной обязанности, свыше возложенной на государя,

мысль о возможности и даже необходимости регулировать общественную жизнь

волею власти была принесена к нам вместе с христианством, внушалась с

церковной стороны. Вторым источником были судебные приговоры князей по

частным случаям, превращавшиеся в прецеденты: это наиболее обычный спо-

соб древнейшего законодательства. Таков приговор Изяслава Ярославича,

присудившего к двойной вире жителей Дорогобужа за убийство княжеского

"конюха старого", т.е. конюшего старосты, или приказчика: приговор этот

занесен в Правду как общий закон, причисливший княжеского старосту коню-

шего по размеру пени за его убийство к составу старшей дружины князя. К

обоим этим источникам надобно прибавить еще третий - законодательные про-

екты духовенства, принятые князьями.

ВЛИЯНИЕ ДУХОВЕНСТВА. Следы этой законодательной работы духовенства мы

замечаем уже в летописном рассказе о князе Владимире "\ Когда усилились

разбои в Русской земле, епископы предложили этому князю заменить денеж-

ную пеню за разбой более тяжкой правительственной карой: в Русской Прав-

де находим постановление, в силу которого разбойник наказу ется не де-

нежной пеней, а "потоком и разграблением", конфискацией всего имущества

преступника и продажей его самого в рабство за границу со всем се-

мейством ^. Этот источник служил одним из путей, даже главным путем, ко-

торым проникало в русское общество влияние церковно-византийского, а че-

рез него и римского права. Это влияние важно не только новыми юридичес-

кими нормами,

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

ЛЕКЦИЯ xiii

^ттпге 12 золотых (номисма), в Правде 12 гривен кун. Эта ^^^^кая ком-

пиляция была мало известна древне-

обрТз^ и даже неожиданные источники.

какие оно вносило в русское право, но и общими юридическими понятиями

и определениями, которые составляют основу юридического сознания. Право-

вому ведению духовенства открыта была преимущественно область семейных

отношений, которые приходилось перестраивать заново. Здесь ему даны были

значительные полномочия, не только судебные, но и законодательные, в си-

лу которых оно довольно независимо нормировало семейную жизнь, применяя

к местным условиям свои канонические установления. Поэтому с большою ве-

роятностью можно предполагать, что отдел статей в Русской Правде о по-

рядке наследования, опеке, о положении вдов и их отношении к детям сос-

тавлен под прямым или косвенным влиянием этого источника. Так, в составе

имущества вдовы точно различены вдовья часть, выделяемая ей из нас-

ледства детей на прожиток до смерти или вторичного замужества, и то, что

ей дал муж в полную собственность и что даже выражено в формуле, напоми-

нающей римский термин полной собственности (dominium): "... а что на ню

муж взложит, тому же есть госпожа"^*.

ПОСОБИЯ^. Пособия, какими пользовались церковная юрисдикция и церков-

ная кодификация при разрешении и формулировании встречавшихся им случа-

ев, также можно причислить к источникам Русской Правды, насколько такие

случаи нашли себе в ней место. Такими пособиями прежде всего служили те

дополнительные статьи Кормчей, среди которых помещалась и Русская Прав-

да. Самое присутствие их в составе такого памятника, как Кормчая, служи-

ло достаточным доказательством их авторитета, как источников права. Но

древнерусские церковные законоведы не пренебрегали источниками менее ав-

торитетными, если находили в них подходящий материал; только трудно уло-

вить их. Кажется, сохранился след одного из них. В Русской Правде есть

ряд статей о побоях и повреждении руки, ноги и других членов тела. В так

называемой "Эклоге, переработанной по Прохирону", приватном руководстве

права, относимом известным канони-стом Цахариэ ко времени позднее начала

Х в., встречается ряд статей подобного же содержания. Взыскания, назна-

чаемые в некоторых из этих статей, вызывают невольное предположение, не

имел ли этих статей перед глазами составитель Русской Правды, когда фор-

мулировал пени за побои и членовредительство. Так, за порчу глаза и носа

эта Эклога назначает в пользу потерпевшего пеню в 30 сикл (восточная мо-

нета); в Правде за то же положено пени и вознаграждения потерпевшему 30

гривен; за выбитие зуба в

ЛЕКЦИЯ XIV

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

наказанию, а если имела законных детей, лишалась еще в пользу их сво-

его имущества, кроме доли, необходимой на прожиток. Русский переводчик

или кто другой прибавил к этой византийской статье свою собственную, со-

вершенно несогласную с византийским правом: по ней брак вдовы со своим

рабом не только является возможным, но и сопровождается для нее лишь

обычными юридическими последствиями вторичного замужества. Эта статья не

попала в отдел Русской Правды о семейном праве. Не попала в Правду и

русская статья, находящаяся среди статей Эклоги в одном древнем списке

Мерила Праведного и носящая заглавие "О уставленьи татьбы". Здесь уста-

навливается подсудность дел о краже, когда поличное и сам вор окажутся в

другом округе (волости), не в том, где совершена кража. Другие такие же

бродячие статьи попадали только в некоторые списки Правды более позднего

времени, не попав в древнейшие. Так, в одном списке Правды XV в. помеще-

на статья о человеке, обманам, под предлогом какого-либо предприятия или

поручения, выманившем у кого-либо деньги ("полгав куны у людей") и убе-

жавшем в чужую землю: это преступление приравнивается по презумпции к

татьбе, а не к торговой несостоятельности, несчастной или какой-либо

иной, наказуемой несходно с татьбой. Статья помещена не на месте, не

среди статей о татьбе, а в конце, как прибавление, рядом с другой, также

не попавшей на свое место позднейшей статьей о вознаграждении человека,

несправедливо по чьему-либо иску подвергшегося аресту или наказанию кну-

том. В некоторых списках Правды находим другие вставные или приписные

статьи, не нашедшие себе места в других списках. Одна из них, о бес-

честьи, особенно неудачно помещалась в Правде: это, как увидим при раз-

боре Ярославова церковного устава, схолия, или, точнее, примечание к од-

ной из его статей, без которой она совершенно непонятна, она не имеет

связи ни с какой статьей Правды, однако приписывалась обыкновенно к пос-

ледней и, сколько мне известно, ни в одном списке не поставлена на своем

месте в Ярсславовом уставе. Встречаем, наконец, статьи, даже целые

группы статей, обращавшихся в письменности отдельно и вместе с тем

вошедших во все списки пространной Правды с некоторыми текстуальными из-

менениями или в редакционной переработке, но с сохранением сущности со-

держания. В отделе Правды о холопстве есть статья, ограничивающая источ-

ники неволи: человек, отданный или поступивший в срочную работу за долг,

за прокорм или за ссуду под работу, не считается

холопом, может уйти от хозяина до срока, только обязан вознаградить

его, т.е. уплатить долг или ссуду, либо заплатить за прокорм. Один из

этих случаев, исключающих порабощение, сходно формулирован в одном из

русских прибавлений к болгарской компиляции. Закону Судному: кто отдает-

ся в работу в голодное время, не становится холопом одерноватым, т.е.

полным, "дернь ему не надобе", он может уйти, только заплатив 3 гривны,

разумеется, если не заработал прокорма, а исполненная работа в счет не

идет. "служил даром".

СФЕРА, ГДЕ ОНИ ВЫРАБАТЫВАЛИСЬ. Я привел далеко не все известные

статьи такого рода. Дальнейшее изучение древнерусской письменности, ве-

роятно, увеличит их количество, и теперь уже довольно значительное. Они

вскрывают процесс, бросающий свет на составление Русской Правды. Видим,

что систематической кодификации, из которой выходили памятники, подобные

Русской Правде, предшествовала частичная выработка отдельных норм, кото-

рые потом подбирались в более или менее полные своды или по которым пе-

рерабатывались своды, раньше составленные. Где, в какой общественной

среде происходила эта важная для истории нашего древнего права работа?

Вы, вероятно, догадываетесь, какую среду я назову: это была сфера цер-

ковной юрисдикции, т.е. та часть духовенства, пришлого и туземного, ко-

торая, сосредоточиваясь около епископских кафедр, под руководством епис-

копов служила ближайшим орудием церковного управления и суда. Никакой

другой класс русского общества не обладал тогда необходимыми для такой

работы средствами, ни общеобразовательными, ни специально-юридическими.

От XI и XII вв. до нас дошло несколько памятников, ярко освещающих ход

этой работы. Переход от язычества к христианству сопряжен был с большими

затруднениями для неопытных христиан и их руководителей. Подчиненные

церковные правители, судьи, духовники, обращались к епископам с вопроса-

ми по делам своей компетенции, возбуждавшим недоумения, и получали от

владык руководительные ответы. Вопросы относились большею частью к цер-

ковной практике и христианской дисциплине, но касались нередко и чисто

юридических предметов, роста и лихоимства, церковных наказаний за

убийство и другие уголовные преступления, брака, развода и внебрачного

сожительства, крестоце-лования как судебного доказательства, холопства и

отношения к нему церковного суда. Рядом с вопросом, в какой

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

ЛЕКЦИЯ XIV

наказанию, а если имела законных детей, лишалась еще в пользу их сво-

его имущества, кроме доли, необходимой на прожиток. Русский переводчик

или кто другой прибавил к этой византийской статье свою собственную, со-

вершенно несогласную с византийским правом: по ней брак вдовы со своим

рабом не только является возможным, но и сопровождается для нее лишь

обычными юридическими последствиями вторичного замужества. Эта статья не

попала в отдел Русской Правды о семейном праве. Не попала в Правду и

русская статья, находящаяся среди статей Эклоги в одном древнем списке

Мерила Праведного и носящая заглавие "О уставленьи татьбы". Здесь уста-

навливается подсудность дел о краже, когда поличное и сам вор окажутся в

другом округе (волости), не в том, где совершена кража. Другие такие же

бродячие статьи попадали только в некоторые списки Правды более позднего

времени, не попав в древнейшие. Так, в одном списке Правды XV в. помеще-

на статья о человеке, обманам, под предлогом какого-либо предприятия или

поручения, выманившем у кого-либо деньги ("полгав куны у людей") и убе-

жавшем в чужую землю: это преступление приравнивается по презумпции к

татьбе, а не к торговой несостоятельности, несчастной или какой-либо

иной, наказуемой несходно с татьбой. Статья помещена не на месте, не

среди статей о татьбе, а в конце, как прибавление, рядом с другой, также

не попавшей на свое место позднейшей статьей о вознаграждении человека,

несправедливо по чьему-либо иску подвергшегося аресту или наказанию кну-

том. В некоторых списках Правды находим другие вставные или приписные

статьи, не нашедшие себе места в других списках. Одна из них, о бес-

честьи, особенно неудачно помещалась в Правде: это, как увидим при раз-

боре Ярославова церковного устава, схолия, или, точнее, примечание к од-

ной из его статей, без которой она совершенно непонятна, она не имеет

связи ни с какой статьей Правды, однако приписывалась обыкновенно к пос-

ледней и, сколько мне известно, ни в одном списке не поставлена на своем

месте в Ярославовом уставе. Встречаем, наконец, статьи, даже целые

группы статей, обращавшихся в письменности отдельно и вместе с тем

вошедших во все списки пространной Правды с некоторыми текстуальными из-

менениями или в редакционной переработке, но с сохранением сущности со-

держания. В отделе Правды о холопстве есть статья, ограничивающая источ-

ники неволи: человек, отданный или поступивший в срочную работу за долг,

за прокорм или за ссуду под работу, не считается

холопом, может уйти от хозяина до срока, только обязан вознаградить

его, т.е. уплатить долг или ссуду, либо заплатить за прокорм. Один из

этих случаев, исключающих порабощение, сходно формулирован в одном из

русских прибавлений к болгарской компиляции. Закону Судному: кто отдает-

ся в работу в голодное время, не становится холопом одерноватым, т.е.

полным, "дернь ему не надобе", он может уйти, только заплатив 3 гривны,

разумеется, если не заработал прокорма, а исполненная работа в счет не

идет, "служил даром".

СФЕРА, ГДЕ ОНИ ВЫРАБАТЫВАЛИСЬ. Я привел далеко не все известные

статьи такого рода. Дальнейшее изучение древнерусской письменности, ве-

роятно, увеличит их количество, и теперь уже довольно значительное. Они

вскрывают процесс, бросающий свет на составление Русской Правды. Видим,

что систематической кодификации, из которой выходили памятники, подобные

Русской Правде, предшествовала частичная выработка отдельных норм, кото-

рые потом подбирались в более или менее полные своды или по которым пе-

рерабатывались своды, раньше составленные. Где, в какой общественной

среде происходила эта важная для истории нашего древнего права работа?

Вы, вероятно, догадываетесь, какую среду я назову: это была сфера цер-

ковной юрисдикции, т.е. та часть духовенства, пришлого и туземного, ко-

торая, сосредоточиваясь около епископских кафедр, под руководством епис-

копов служила ближайшим орудием церковного управления и суда. Никакой

другой класс русского общества не обладал тогда необходимыми для такой

работы средствами, ни общеобразовательными, ни специально-юридическими.

От XI и XII вв. до нас дошло несколько памятников, ярко освещающих ход

этой работы. Переход от язычества к христианству сопряжен был с большими

затруднениями для неопытных христиан и их руководителей. Подчиненные

церковные правители, судьи, духовники, обращались к епископам с вопроса-

ми по делам своей компетенции, возбуждавшим недоумения, и получали от

владык руководительные ответы. Вопросы относились большею частью к цер-

ковной практике и христианской дисциплине, но касались нередко и чисто

юридических предметов, роста и лихоимства, церковных наказаний за

убийство и другие уголовные преступления, брака, развода и внебрачного

сожительства, крестоце-лования как судебного доказательства, холопства и

отношения к нему церковного суда. Рядом с вопросом, в какой

В. О. КЛЮЧЕВСКИЙ

ЛЕКЦИЯ XIV

одежде пристойно ходить христианину, и ответом-в чем хотят, беды нет,

хотя бы и в медвежине-спрашивали, как наказывать рабов, совершивших ду-

шегубство, и получали ответ: половинным наказанием и даже легче того,

потому что несвободны. Пастырские правила применялись к судебной практи-

ке, становились юридическими нормами и находили себе письменное изложе-

ние в виде отдельных статей, которые записывались где приходилось. Эти

рассеянные статьи потом подбирались в группы и в целые своды, иногда с

новой переработкой, в более или менее измененной редакции.

ИХ ПОДБОР В РАЗНЫХ СПИСКАХ ПРАВДЫ. Есть признаки, позволяющие предпо-

лагать участие такой частичной выработки и разновременного подбора ста-

тей в составлении Русской Правды. Этим можно объяснить несходство спис-

ков Правды в количестве, порядке и изложении статей. Мы различаем две

основные редакции памятника, краткую и распространенную. Краткая состоит

из двух частей: одна содержит в себе небольшое количество статей (17) об

убийстве, побоях, о нарушении права собственности и способах его восста-

новления, о вознаграждении за порчу чужих вещей; вторая излагает ряд

постановлений, принятых на съезде старших Ярославичей, о пенях и вознаг-

раждениях за те же преступления против жизни и имущества, а также о су-

дебных пошлинах и расходах. В пространной редакции статьи краткой разви-

ты и изложены стройнее и обстоятельнее, причем постановления княжеского

съезда включены в общий распорядок свода. Можно было бы принять краткую

редакцию за выборку из пространной, если бы этому не мешали два пре-

пятствия. По одной статье краткой редакции за холопа, нанесшего удар

свободному человеку, господин его платит пеню, если не хочет выдать его,

а затем, где потерпевший встретит того холопа, "да бьют (убьют) его".

Воспроизводя эту статью, пространная редакция прибавляет, что при встре-

че с тем холопом Ярослав уставил было убить его, но сыновья Ярослава

предоставили оскорбленному либо побить холопа, либо взыскать деньги с

его господина "за сором". Значит, статья краткой редакции считалась вы-

ражением устава самого Ярослава. С другой стороны, как мы видели, вторая

часть краткой редакции в пенях за правонарушения держится более древнего

денежного счета, чем пространная. Итак, краткую редакцию можно признать

первым опытом кодификационного воспроизведения юридического порядка, ус-

тановившегося при

Ярославе и его сыновьях. Но отсюда, конечно, не следует. что это нас-

тоящая Ярославова Правда. Пространная редакция является другим, более

обработанным опытом воспроизведения того же порядка с прибавлением норм,

установленных законодательством Мономаха и дальнейшей практикой. Но

трудно разделить отчетливо в составе этой редакции все ее разновременные

составные части. В древних списках это делалось довольно механически.

Почти в середине памятника, после статьи "о месячном резе" (росте) сле-

довало в повествовательном изложении постановление об ограничении роста,

состоявшееся на совещании великого князя Владимира Мономаха с тысяцкими

и другими боярами. Здесь и проводили раздельную черту между двумя частя-

ми, на которые делили Правду: статьям этого постановления давали загла-

вие Суд или Устав

ДО

статьями

Ярославль Володамерич, а над дальнейшими ставили заглавие: Устав Во-

лодимерь Всеволодича. Но эти заглавия относятся только к первым статьям

обеих частей. Заглавие над первой статьей об убийстве значит: вот как

судилось убийство Ярославом, или при Ярославе-мстили за убитого его

кровные родные: брат, отец, сын и т.д., а при отсутствии таких законных

мстителей платилась денежная пеня, вира. Но, гласит вторая статья, сы-

новья Ярослава отменили месть и узаконили виру. На самом деле Правда

состоит не из двух разновременных частей, а гораздо сложнее: это можно

заметить, сопоставив друг с другом некоторые статьи из разных ее частей.

В некоторых статьях сохранились даже косвенные указания на время, когда

они были редактированы. Так, одна статья назначает 12 гривен пени' за

удар необнаженным мечом, а другая - только 3 гривны за удар мечом об-

наженным, даже причинивший рану, лишь бы не смертельную. Одна статья ка-

рает 12 гривнами кун за удар батогом, а другая только 3 гривнами за удар

жердью, не менее обидный для чести. В краткой Правде и назначена одина-

ковая пеня за обе обиды. Видимое разногласие статей объясняется составом

Правды. В древних списках Кормчей и Мерила Праведного помещался частич-

ный свод статей "о послухах", извлеченный из византийских источников; но

некоторые статьи, очевидно, русского происхождения. Отсюда и взяты упо-

мянутые статьи Правды с З-гривенными пенями; только самые пени здесь оп-

ределены иначе. За удар жердью статья свода о послухах не полагает опре-

деленной пени, предоставляя это усмотрению судей, "во что обложат". Это

признак более древней редакции. Но за удар обнаженным мечом положено не