3. Методологические противоречия и парадоксы современных корпоративных финансов

Финансовая стратегия для корпорации, в условиях финансовой глобализации и сетизации требует учета массы параметров. И именно она первой должна отреагировать на новую модель ведения бизнеса, поскольку финансовая глобализация продуцирует эффект колеи и «издержки влипания» (sunk cost effect), приводящие к затяжному использованию устаревших стандартов оценки контрагентов.

В связи с этим, выделим наиболее актуальные параметры финансовой стратегии.⁴⁰ Все существующие в настоящее время инструменты финансирования корпоративной структуры (в том числе и структурированные секьюритизированные и прочие финансовые инновации) успешно группируются в три типа: собственные источники, инвестиционные источники и долговые источники. Последние два относятся к привлеченному финансированию. Помимо указанной типологизации, их следует разделять на внутренние и внешние. Такой метод классификации источников финансирования корпоративных структур позволяет с легкостью осуществлять компаративный анализ стоимости их обслуживания. Самыми дешевыми являются собственные источники финансирования, особенно в условиях инфляции. В этом отношении, инфляционные процессы и внеэкономические санкционные явления служат однозначным сигналом к реинвестициям и капитализации. Однако, методология, на которой развивалась финансомика, разгоняет ожидания как собственников, так и агентов в отношении уровня маржинальности. В результате, бизнес впадает в состояние финансовой паники и, чаще всего, увеличивает свою кредитную нагрузку. Методологические причины такого явления кроются в теории финансовых рычагов, которые включают ряд общеизвестных моделей.

Так, модель Модильяни-Миллера, позже получившая развитие в концепции финансового левериджа, изначально строилась с огромным количеством допущений и условий, главными среди которых были: низкие транзакционные издержки, полная информационная транспарентность и короткий период для оценки. Очевидно, что модель, сформированная в 1956 г., в те времена могла использоваться для допущения о том, что уровень долговой нагрузки не влияет на уровень доходности собственного капитала. Однако методология финансового менеджмента, да и просто бухгалтерского учета, свидетельствует о диаметрально противоположном: в силу того, что проценты к уплате должны быть погашены в рамках первоочередных платежей в ходе формирования финансового результата компании, уровень долговой нагрузки существенно влияет на рентабельность собственного капитала, а значит, на инвестиционную привлекательность. Почему же такая ограниченная методология и принцип обеспечения положительного финансового левериджа стали мейнстримом для всей глобальной экономики?

Все это обусловлено стремлением ряда западных стран, а в особенности США, к постоянному получению финансовой ренты. Экономика США построена на торговле технологиями и финансовыми ресурсами. Транснациональные корпорации, являющиеся, по сути, драйверами глобализации, развивались по принципу формирования длинных распределенных цепочек добавленной стоимости с активным привлечением долгового финансирования, что позволяло формировать фиктивный капитал уже в конце XXвека. Однако, любой фиктивный капитал требует масштабных территорий, потому как его консолидация в локальной зоне тут же приводит либо к молниеносному надуванию и схлопыванию «финансового пузыря», либо к необходимости передать («слить») «плохие активы» акторам, еще не включенным в финансовую сеть. В этом и кроется главная цель геоэкономических стратегий стран, построивших свою экономику в «виртуальном» секторе.

Выявление финансовых мотивов поведения наднациональных агентов проясняет подавляющее большинство политических инициатив, проявленных в последние 9 месяцев: для поддержания существующей модели выкачивания глобальной ренты нужны новые объекты. Однако, их круг в последние годы стал весьма ограничен.

Если посмотреть на политическую карту мира, становится ясно, что зона геоэкономических интересов ряда западных стран нацелена на Евразийское пространство и Ближний восток. Остальные политические субъекты либо уже включены в глобальные механизмы перераспределения фиктивных активов, либо не представляют интереса в силу низкого хозяйственно-экономического потенциала, а существующие уже не дают должной отдачи в силу высокой долговой нагрузки. Здесь вскрывается методологические противоречие: модель финансового рычага требует короткого периода импликации, а в длительном периоде она губительна для хозяйственной системы, т.к. отвлекает ресурсы от основных продуцентов добавленной стоимости, а значит, и внутреннего продукта.

О слабости обозначенной стратегии так же свидетельствует выход ряда стран на рынок энергоресурсов, поскольку ориентация на новые ниши деятельности у структуры любого масштаба может быть вызвано только поиском более высокой маржинальности (в условиях финансомики это доминантный фактор в системе принятия решений). Высокая долговая нагрузка и низкие темпы роста экономик, активно участвующих в механизма перераспределения глобальной ренты, не позволяют обеспечить достижение главной цели – устойчивого экономического роста в странах-донорах финансового капитала.

Если немного расширить концепцию, то станет очевидно, что высокая долговая нагрузка снижает заинтересованность инвесторов в оптимизационных инновациях, при этом стимулируя интерес к прорывным инновациям, которые, как известно из механизма ценообразования на интеллектуальный продукт, требуют затрат в разы больших, нежели чем инноватика в рамках концепции постоянных улучшений. И снова возникает очередной методологический парадокс: инвесторы предъявляют высокие требования к доходности, при этом снижают аппетит к риску, предпочитая чистым инновационным механизмам сложные секьюритизированные производные финансовые инструменты. Т.е. существует и потребность в инновациях, и необходимость обеспечить конкурентоспособность продукта за счет ресурсосбережения, и значительные объемы доступных финансовых ресурсов, однако инновационная динамика в виртуальном секторе экономики (финансы, услуги, информационные технологии и т.п.) в разы выше, нежели чем в реальном.