Исследование Средней столицы Бохая в Китае

Кабачинский Сергей Сергеевич, ФГОАУ ВПО ДВФУ, Школа гуманитарных наук

Научный руководитель: д.и.н. Крадин Н.Н.

В данной работе отражено становление изучения Средней столицы Бохая на Северо-востоке Китая и его результаты на каждом этапе. Помимо этого, в работе описано устройство Средней столицы и представлены данные, полученные в ходе последних крупномасштабных раскопок.

Бохай, Средняя столица, периодизация, внешний город, внутренний город, дворец.

Городище Сигучен - остатки Средней столицы Сяньдэфу государства Бохай (698-926 гг.) - находится в юго-западной части крупнейшей равнины в среднем течении реки Хэйланьхэ на расстоянии 15 км к юго-западу от уездного г.Хэлун в Яньбяньском корейском национальном автономном округе провинции Цзилинь, КНР. Городище имеет превосходное местоположение: на севере находится непрерывная холмистая местность, а в трех километрах к югу от городища протекает река Хайланьхэ, которая является естественной водной преградой. Между рекой и городищем находится обширная аллювиальная равнина [4, с.44]. Вблизи городища располагаются важнейшие памятники бохайской археологической культуры, такие как могильник Лунтоушань и могильник Бэйда [2, с.55].

Согласно китайской научной литературе, история изучения городища Сигучен делится на два периода [3, с.5]. Первый период связан с оккупацией Манчжурии японцами и длился с 20-х гг. ХХ в. до 50-х гг. ХХ в. Второй период начался с образованием КНР в 50-х гг. ХХ века и длится по настоящее время.

В 1923 г. Японский ученый Торияма Киити впервые обследовал остатки городища Сигучен. Впоследствии он осуществлял раскопки на городище в 1937, 1942, 1943 и в 1945 годах. В 1937 г. вышел его «Отчет об исследовании памятников провинции Цзяньдао», в котором были опубликованы материалы раскопок. Отчет о раскопках городища в 1942, 1943 и в 1945 годах не был официально опубликован в связи со сложившейся на тот момент ситуацией, но краткие упоминания о процессе раскопок можно найти среди записей, сделанных участниками экспедиций тех лет.

В 1942 г. Торияма Киити и Фудзито Рёсаку опубликовали «Отчет об исследовании памятников провинции Цзяньдао», в котором обнародовали материалы о работах на городище Сигучен, проводимых японцами в 1937 г. В данном отчете опубликован план поверхности городища, который начертил Фудзито Рёсаку, и который до сих пор является самым ранним из известных планов поверхности Сигучена. На плане помечено местонахождение остатков пяти дворцов во внутреннем городе. Также в отчете опубликован план участка раскопок остатков дворца №2 и сообщающихся галерей между дворцом №1 и дворцом №2. Стоит отметить, что в нумерации остатков дворцов на планах Фудзито Рёсаки и в нумерации в описании остатков дворцов, написанном Ториямой Киити, есть противоречия[3, с.9].

В 1944 г. Торияма Киити в первом номере 34-го выпуска журнала «Археология» опубликовал статью «Исследования средней столицы Бохая», в которой был повторно обнародован план поверхности остатков дворца №2 внутреннего города городища Сигучен. На план были добавлены новые детали.

После образования КНР народное правительство на всех уровнях избрало политический курс на сохранение важнейших объектов культуры с использованием эффективных методов по их охране, чтобы постепенно повысить уровень их сохранности. Это дало толчок для дальнейшего исследования городища Сигучен.

В 1960 г. яньбяньский отряд повсеместного исследования памятников культуры осуществил обследование памятников в пределах Гуаньси-Чжуанского автономного

района, включая остатки городища Сигучен. Результатом обследования стало начало создания независимого досье городища.

В 1964 году объединенный китайско-корейский археологический отряд проводил исследования на городище Сигучен. В этот раз был опубликован тщательно составленный официальный отчет, содержащий информацию о материалах исследования.

В 1984 г. хэлунский отряд по исследованию памятников материальной культуры яньбяньского корейского национального округа организовал полномасштабное обследование и инструментальную съемку городища Сигучен. Результаты их работы были опубликованы в статье «Сигучен» сборника «Памятники материальной культуры уезда Хэлун». Статья содержит довольно полное описание остатков городища. Впоследствии ее помещали в различные более поздние работы.

В 2000-2002 и в 2004-2005 гг. Институт археологии провинции Цзилинь при содействии Управления культуры Яньбяньского корейского национального автономного округа и музея города Хэлун провел крупномасштабные археологические раскопки городища Сигучен. Зона раскопок включила вал внешнего города. Остатки южных ворот внешнего города, стену внутреннего города, внутренние разделительные стены внутреннего города и остатки его ворот, а также дворцы №№ 1-5 во внутреннем городе. Помимо этого, во время раскопок была сделана инструментальная съемка валов городища.

В результате исследований городища Сигучен мы имеем достаточно полную информацию о его форме, размерах и объектах. Городище делится на две части: внешний город и внутренний город. Внешний город имеет прямоугольную форму, ориентирован по сторонам света с отклонением к востоку на 10° [1, с.89]. Крепостной вал сделан из утрамбованной земли. Длина северной стены 632 м, южной – 628,2 м, восточной – 734,2 м, западной – 725,7 м, периметр внешнего вала составляет 2720,1 м [3, с.371]. Ширина основания вала 13-17 м, ширина верхней кромки 1,5-4 м, высота остатков вала 1,5-2,5 м, но в некоторых местах достигает 4,5 м [5, с.66]. Остатки ворот находятся на меридиональной оси симметрии в центральной части южных и северных ворот соответственно. За валом есть защитный ров, который в настоящее время засыпан до уровня земли.

Внутренний город находится в северной части внешнего города. Он также имеет форму прямоугольника [4, с.46]. Длина северной стены внутреннего города составляет 187 м, южной – 187,9 м, восточной – 311,1 м, западной – 306,8 м, периметр 992,8 м [3, с.371]. Северная стена внутреннего города параллельна северной стене внешнего города и отстоит от нее на 70 м. Центральная и северная части внутреннего города являются дворцовой зоной. Во внутреннем городе обнаружены остатки пяти дворцов. Остатки дворцов №1, №2 и №5 располагаются последовательно с юга на север по меридиональной оси симметрии городища. Дворцы №4, №2 и №3 располагаются последовательно с востока на запад по широтной оси симметрии внутреннего города. Внутренний город разделен перегородкой с проходом в центральной части на южную и северную зоны. В северной зоне находятся остатки дворца №5, в южной зоне находятся остатки остальных дворцов. Между остатками Западных и восточных сторон дворцов №1,№2 и №3 есть взаимосообщающиеся галереи.

В верхнем слое дворцов внутреннего города обнаружены аккуратно расставленные в несколько рядов каменные базы колонн и множество строительных элементов из керамики [2, с.59]. Среди них нижняя плоская черепица с пальчиковыми вдавлениями, черепица со сплошными диагональными полосами, желобчатая черепица, концевые диски со штампованным узором в виде розетки цветка лотоса, кирпичи с лотосовым орнаментом, кирпичи с жимолостным орнаментом, опрокинутые керамические чаши, украшения коньков крыши в виде хвоста совы, черепичные демоны и т.д. Верхние части некоторых зданий были украшены зеленой глазурью. Также была найдена черепица с иероглифами.

Полученных в ходе раскопок Сигучена систематизированных материалов достаточно, чтобы соотнести это городище с остатками бохайской Средней столицей

Сяньдэфу. Если смотреть на его форму и планировку, становится очевидно, что оно подверглось влиянию городов центральных районов Китая, особенно влиянию концепции устройства столиц.

Список литературы:

1. Болдин В.И., Ивлиев А.Л. Столичные города Бохая. / Россия и АТР [Текст]: научн. журн. / издается ИИАЭ ДВО РАН – Владивосток: ИИАЭ ДВО РАН. 1997, № 3. – с. 77-98.

2. Вэй Цуньчэн. Археология Бохая. [Текст]. - Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2008. – 309 с. (魏存成. 渤海考古. – 北京: 文物出版社, 2008).

3. Институт археологии провинции Цзилинь, Управление культуры Яньбяньского корейского национального автономного округа, Музей Яньбяньского корейского национального автономного округа. Сигучэн - Отчет о полевых археологических исследованиях городища Бохайской Средней столицы Сяньдэфу в 2000 – 2005 годах. – Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2007. (吉林省文物考古研究所、延边朝鲜族自治州文化局、延边朝鲜族自治州博物馆等. 西古城—— 2000~2005年度渤海国中京显德府故址田野考古报告. 文物出版社，2007).

4. Лю Сяодун. Исследование культуры Бохая – с точки зрения археологических открытий. - Изд-во «Хэйлунцзян жэньминь чубаньшэ», 2006. (刘晓东. 渤海文化研究─以考古发现为视角. 黑龙江人民出版社， 2006).

5. Чжу Гочень, Чжу Вэй. Исторические памятники Бохая. [Текст]. – Изд. 2-е. – Пекин: Вэньу чубаньше, 2005. – 275 с. (朱国忱,朱威.渤海遗迹.- 北京: 文物出版社, 2005).

История происхождения корейской диаспоры в Японии 1910 – 1930 гг.

Михалко Олеся Николаевна, ДВФУ Школа гуманитарных наук

Исследование выполнено при поддержке ДВФУ, проект № 14-08-05-36_и

Научный руководитель: Лим С.Ч., д.и.н., профессор

В статье рассматривается проблема формирования корейской диаспоры в Японии в начале XX века. Проанализированы предпосылки и причины формирования диаспоры, как внешне, так и внутриполитические, сложившиеся в Корее к концу XIX – началу XX века. Обращено внимание на изменение динамики численности корейского населения Японии, его половозрастной и социальный состав. Отмечена география расселения корейского населения и отрасли экономики, в которые оно было вовлечено. Также уделяется внимание отношению японского правительства и населения к корейским мигрантам на начальном этапе.

Ключевые слова: диаспора корейская диаспора, Япония, Корея, Корейский полуостров, АТР

В современном мире огромное число людей проживают за пределами своей родины. На сегодняшний день по данным ООН – это примерно 200 миллионов человек, и с каждым годом эта цифра растет. В некоторых странах доля международных мигрантов находится в пределах от 10 процентов до двух третей населения страны.[6] Практически в каждой стране мигранты объединяются в сообщества. Некоторые из них небольшие и им (сообществам) немного лет. Другие же давно осели на территории нового государства.

В 2014 год в России прошел ряд памятных мероприятий, посвященных 150-летию корейской диаспоры на российском Дальнем Востоке. Первая волна корейцев пришла сюда в поисках лучшей жизни, уходя от неурядиц внутри родной страны. Вторая же волна стала следствием внешней политики России и нашего соседа - Японии в Азиатско-Тихоокеанском регионе. В свете этих событий хотелось бы обратить внимание на историю происхождения корейской диаспоры в Японии, так как процесс ее формирования в России и Японии тесно взаимосвязаны друг с другом.

Со второй половины XIX в. Японии были необходимы рынки сбыта, существовали проблемы нехватки сырьевых ресурсов и роста численности населения, поэтому она обратила свое внимание на Корейский полуостров. В 1904 г. Япония оккупировала Сеул. Был подписан японо-китайский протокол, согласно которому Корея обязывалась следовать советам японского правительства в части улучшения работы корейской администрации, предоставить Японии право защиты Кореи от всякой агрессии. Для этой цели Япония могла занимать своими войсками любые стратегически важные районы. Эти действие японского правительства, и увеличение населения в самой Корее, привели к нехватке земли и голоду. [7, c.55] Оба эти фактора стали причиной появления корейцев в Российской империи и Японии.

Начинать отсчет появления корейской диаспоры с конца XIX – начала XX вв. в Японии несколько преждевременно, так как там находилось небольшое число корейцев, в основном дипломаты, студенты и политики. В 1899 г. японским правительством был издан императорский указ от 27 июля, по которому запрещалась иммиграция иностранцев, в том числе корейцев и китайцев, для проживания и занятия сельским хозяйством и предпринимательством. [14] В отношении Кореи этот закон был отменен в 1910 г., когда Корейский полуостров был аннексирован Японией. В рамках этих данных интересна динамика изменения численности иностранного населения за тридцать лет, среди которого по численности преобладают корейцы и китайцы. В 1911 г. в Японии насчитывалось 2527

корейских иммигрантов. Перед началом Первой мировой войны (в 1913 г.) в Японии насчитывалось 3 600 корейцев. В 1920 иностранцев было 78 061, среди которых корейцев 40 755, китайцев 24 130. В 1930 г. цифры значительно вырастают: всего иностранцев 477 980, из которых 419 009 – корейцы, 44 051 – китайцы. И, наконец, 1940 г.: общее число иностранцев уже 1 304 286, из них корейцев – 1 241 315, китайцев – 45 825. [4] Как видно из этой статистики численность китайского населения меняется незначительно, в то время как корейская диаспора в период с 1920 по 1940 увеличивается в 30 раз. Это связано с отменой в отношении Кореи императорского указа от 27 июля 1899 г., как было сказано ранее. Итак, именно с 1910 г. в Японии начинается процесс формирования корейской диаспоры.

Выходцы из южных провинций Кореи (в основном Северный и Южный Kyongsang, South Cholla, включая Chejudo), разорившиеся и потерявшие землю в результате новой сельскохозяйственной политики, отправлялись в Японию. Японские власти старались контролировать поток иммигрантов из Кореи. Корейским путешественникам в Японию сделали необходимым получать «посадочный талон» у полиции в родном регионе, и они выдавались, когда мигранты могли доказать, что у них достаточно средств для поддержки самих себя, или имеются родственники в Японии, которые помогут им найти жилье и работу. [3] География расселения корейцев изначально была не обширной и включала в себя промышленные регионы, такие как остров Хонсю, префектура Осака. Здесь корейцы устраивались на металлургические заводы, текстильные фабрики, судостроительные верфи. На таких предприятиях предпочтение отдавалось корейцам, так как они были не прихотливы к условиям труда и проживания, хотя, как отмечают некоторые исследователи, производительность труда корейцев была ниже, чем японцев. [10]

Иммигранты из Кореи, прибывшие в Японию в 1920-х гг. были большей частью неженатые мужчины, планировавшие заработать деньги и без задержки вернуться на родину. В 1920-х японская экономика испытывала нехватку рабочей силы. В ответ на это, корейцы в поисках лучшего образования и трудовых условий мигрировали в Японию. В 1930 г. корейцы образовали узнаваемую социальную группу в основных городах Японии. Они часто получали заработную плату гораздо ниже, чем коренные японцы, и сосредотачивались в корейских гетто из-за бедности и дискриминации. В 1930х корейские семьи стали оседать в Японии. К этому времени треть корейцев были рождены в Японии.[2]

Таким образом, формирование диаспоры в Японии началось после аннексии Корейского полуострова. Важно отметить, что процессы проникновения японского капитала в Корею и появление корейцев в Японии тесно взаимосвязаны, так как японцы занимали рабочие места в Корее, тем самым выталкивая корейцев из родной страны. А включение Корейского полуострова в состав Японии упростило передвижение корейцев, предоставив им право проживать и работать на территории Японии. При этом корейцы стали японскими подданными, но не получили всех гражданских прав, например, право голосования на выборах в представительные органы было получено в 1925 г., однако, оно имело определенные ограничения, такие как, запрет на неучастие в выборах лиц, получающих пособия от государства, либо работающих в рамках каких-либо государственных программ (например, общественные работы для безработных). Корейцы не имели права переводить в Японию свой юридический адрес, что означало ущемление их гражданских прав.[7] В самой Японии корейцы шли работать на фабрики, заводы, шахты. Первоначально переселение шло по желанию корейцев, и миграция носила трудовой временный характер, но проходила под контролем японских властей. Формировалась диаспора изначально в основном за счет неженатых мужчин трудового возраста в промышленных центрах Японии, заинтересованных в дешевой рабочей силе, не требовательной к условиям труда. Особенность этого периода также состоит в том, что из-за временного характера миграции, в этот период (1910 – 1930 гг.) ассимиляции с японским населением не происходит.

Список литературы:

1. Caprio, M.E. and Jia, Y. Legacies of Empire and Occupation: The Making of the Korean Diaspora in Japan. [Электронный ресурс]– The Asia-Pacific Journal, Vol.37. URL: http://www.japanfocus.org/-Yu-Jia/3221

2. First census of Japanese population// New York Times, 2 March, 1921.

3. Moon, R. Koreans in Japan// The Asia-Pacific Journal. URL: http://spice.fsi.stanford.edu/docs/koreans_in_japan

4. Morris-Suzuki, T. Migrants, Subjects, Citizens: Comparative Perspectives on Nationality in the Prewar Japanese//The Asia-Pacific Journal: Japan Focus. - URL: http://japanfocus.org/-Tessa-Morris_Suzuki/2862

5. Population of foreign residents. – URL: www.stat.go.jp/english/data/.../2005ch11.pdf

6. Reports submitted by states parties under article 9 of the convention// International Convention on the Elimination of all Forms of Racial Discrimination, 26 September 2000. Japan, 2000. P. 9.

7. Ryane, S. Koreans in Japan. - Routledge, 2000. URL: http://books.google.ru/books/about/Koreans_in_Japan.html?id=X6IxEzgK74QC&redir_esc=y

8. Ryang, S., Lie, J. Diaspora without homeland, Being Korean in Japan. [Электронный ресурс]- University of California Press, 2009. URL: http://books.google.ru/books/about/Diaspora_Without_Homeland.html?id=aEeGpilngy8C&redir_esc=y

9. Гайкин, В.А. Корейская диаспора в Японии, квази-профсоюз Соайкай и Великое землетрясение в Канто// NB: Исторические исследования, №2, 2013. URL: http://e-notabene.ru/hr/article_453.html

10. Гайкин, В.А. Корейская диаспора в Японии после аннексии Кореи: 1910 -1931 гг. URL: http://kore-saram.ru/Gaikin-VA-Koreiskaya-diaspora-Manchzhurii-v-kolonialnih-planah-YAponii-1910-1931-gg

11. Гринюк, В.А. К истории корейской диаспоры в Японии// Япония наших дней, №3(13), 2012. – С.91 – 105

12. Депеша посланника в Токио министру ин. Дел. 8 июня (27 мая) 1894 г., № 31. URL: http://www.vostlit.info/ Texts/Dokumenty/China/XIX/1880-1900/ Iz_ist_jap_kit_ vojny/text.htm

13. Доклад Генерального секретаря. Контроль за осуществлением программ в области народонаселения с уделением особого внимания международной миграции и развитию// Комиссия по народонаселению и развитию. Тридцать девятая сессия. 7 апреля 2006 года. 19 с. URL: http://www.un.org/ru/

14. Корейцы на российском Дальнем Востоке (вт. пол. XIX- нач. XX вв.): док. и материалы. - Владивосток : Изд-во Дальневост. ун-та, 2001. – 375 с.

15. Ким, Г.Н. История иммиграции корейцев. Вторая половина XIX в. – 1945 г. [Текст]/ Г.Н.Ким. – Кн.1. – Алматы: Дайк-пресс, 1999. – 424 с.

16. Матюнин, Н.Г. Об отношении Кореи к иностранным государствам// Сборник географических, статистических и топографических материалов по Азии, 1894, №58. – 174 с.

17. Телеграмма посланника в Пекине министру ин.дел.5 июня (24 мая). 1894 г.URL: http://www.vostlit.info/ Texts/Dokumenty/China/XIX/1880-1900/ Iz_ist_jap_kit_ vojny/text.htm

18. Телеграмма посланника в Токио министру ин.дел.9 июня (28 мая) 1894 г. URL: http://www.vostlit.info/ Texts/Dokumenty/China/XIX/1880-1900/ Iz_ist_jap_kit_ vojny/text.htm

19. Телеграмма секретаря миссии в Сеуле министру ин.дел.8 июля (26 июня) 1894 г. URL: http://www.vostlit.info/ Texts/Dokumenty/China/XIX/1880-1900/ Iz_ist_jap_kit_ vojny/text.htm

20. Покотилов, Д.Д. Корея и японо-китайское столкновение. СПб, 1895. С. 33 – 48