3. Аналитика ядра: интерпретация результатов

Ответ на вопрос о теоретической организованности и существовании теории конфликта с опорой на полученные данные получает довольно малый кредит доверия. Попытаемся рассмотреть полученную раскладку в аспекте методологических каркасов и принципов, запечатленных в настоящих работах. В пользу явного отсутствия теоретической организованности говорит наличие в таблице трудов таких авторов как Фишер и Юри, Зигерт и Ланг, Бородкин и Коряк, Скотт. Данные тексты являются сборниками и обобщениями опыта менеджмента чисто практических ситуаций конфликтного или рядоположного ему взаимодействий [4, c.18-21; 3, c. 26] . Безусловно, говорить о методологической форме дисциплины в такой ситуации нет смысла. Однако категоричность этого тезиса должна быть нивелирована при учете трудов Дмитриева и Кудрявцевых, Здравомыслова Петровской, Дарендорфа, представляющих более организованную позицию к теоретике конфликта, хотя зачастую и представленных в учебном варианте. Но позиция эта соотносима с конкретными предметностями: социально-психологической, социологической. Более того, трансактная психотерапевтическая аналитика Берна и социально-психологический учебный текст Агеева и чисто социологическая учебная литература Тернера становятся факторами общего диссонанса предметностей. Отчетливо видна предметная диссоциация, явлено отсутствие междисциплинарных текстов, собирающих на теоретическом уровне размерность ряда предметных дисциплин (о первичном смысле междисциплинарности можно узнать из труда Л.фон Берталанфи [2, с. 25-31]).

Полученная ситуация оказывается более чем информативной: если теория претендует на междисциплинарность, то она должна быть подкреплена междисциплинарными теоретическими конструктами, тогда как они в полученном «ядре» практически отсутствуют. Без подобного теоретического базиса, собирающегося в теорию «sui genesis» междисциплинарность распадается на ряд предметных перспектив, «утекает» в частные дисциплинарные сферы. В этом случае мы сможем говорить лишь о наличии предметного знания, объединенного под конвенциональным тезисом конфликтологии, но не о теории конфликта. Анализ литературы показывает, что тексты, организованные в стилистике репрезентации опыта (Фишер, Скотт, Бородкин и Коряк) и различные дисциплинарные труды, посвященные проблеме конфликта составляют костяк центра полученного графа отношений. Это значит, что мы не можем говорить о существовании явной для всех отечественных исследователей автономной междисциплинарной аналитики конфликта, и более того, мы не сможем говорить о наличии методологической организации имеющихся конфликтологических изысканий.

При этом очевидность приобретает важность этого методологически неорганизованного опыта: дело в том, что подобного рода труды репрезентируют некоторую эмпирику. Организация данной эмпирики с помощью релевантной исследовательской программы – вероятный шаг к построению теории конфликта. Это имплицирует в себе необходимость в такой программе, которая была бы способна к аналитике «здесь и сейчас» гетерогенных феноменов (теория систем, мыследеятельностная теория, теория рефлексивных игр, теория игр и т.д.).