Введение

Бентли описывает случай Джона — девятилетнего ма­льчика, помещенного в стационар в связи с тяжелыми, устойчивыми астмой и экземой. Джон был направлен для психотерапвтического лечения после пяти месяцев пре­бывания в больнице. Состояние кожного покрова у маль­чика ухудшилось, и он дышал с присвистом Почти целый день. В отличие от других детей, находящихся в медицин­ском центре, Джона приходилось держать на кортикосте­роидном лечении. Персонал был обеспокоен также его взаимоотношениями со сверстниками, поскольку Джон постоянно жаловался на отношение к нему со стороны других детей. Оказалось* однако, что Джон провоцировал Нападения на него и играл в отделении роль козла отпуще­ния. Терапия продолжалась четырнадцатьмесяцев.

Описание случая

До помещения в центр Джона несколько раз госпита­лизировали по поводу тяжелых приступов астмы. В одном из недавних случаев ему была сделана трахеотомия, кото­рая позволила ему дышать в течение двух дней. Сообща-, лось, что сыпь на теле возникла у Джона в возрасте месяца, и с восьми месяцев он целыми днями чихал, В возрасте двух лет у него диагностировали тяжелую астму и экзему. Ко времени госпитализации в медицинском центре тяже­лые приступы у Джона повторялись почти еженедельно.

Сведения о биологических родителях Джона отсутст­вовали, как и сведения об условиях его жизни до того вре­мени, когда в возрасте 8 месяцев его усыновили, известно было только, что он жил по крайней мере в двух опекун­ских семьях. Бентли сообщает, что родители искренне лю-

79

били Джона, и ни у одного из них не наблюдалось никакой патологии.

Психотерапевтическое вгмешательство

Прежде чем началось лечение, Джон встречался с тера­певтом для того, чтобы тот мог составить о нем первонача­льное диагностическое представление, Бентли отмечает в этой связи, что вначале Джон держался настороженно, и, когда началась терапевтическая работа, он смотрел на те­рапевта как на человека, который задает слишком много вопросов. На первом этапе лечения Джон разрабатывал сценарии для солдатиков, в которых погибали обе сторо­ны. Он играл также в соревновательные игры с терапев­том, в которых он становился воинственным, когда проиг­рывал, и впадал в депрессию, когда выигрывал, зачастую останавливая игру или пытаясь проиграть. Бентли истол­ковывает это как раздражение, связанное с желанием по­лучить что-то и чувством вины за эти желания. Она пола­гает, что основная терапевтическая задача состояла в том, чтобы помочь Джону принять свои желания и найти при­емлемый способ их удовлетворения.

По мере продвижения лечения терапевт взяла на себя более активную роль, отвечая на деструктивные поступки Джона моделированием способов исцеления и воспита­ния. Иногда Джон лепил из глины динозавров и ломал их; терапевт же чинила их и кормила. Джон сначала сердился на терапевта за то, что она вмешивается, но постепенно стал идентифицироваться с ее ролью. Интересно, что ког­да терапевту приходилось менять время встречи или Джо­ну казалось, что, посылая его на терапию, его обманыва­ют, чтобы не дать ему принять участие в какой-то другой деятельности, он возвращался к тому, что крушил живот­ных и не давал их чинить.

На заключительном этапе терапии Джон стал больше фокусироваться на теме еды. Он стал- делать из глины не динозавров, а еду и реже впадал в депрессию, если выиг­рывал в игре. Он также «кормил» сам себя и терапевта. Бентли утверждает, что Джон начал в этот момент общать­ся по-новому и прорабатывал проблему возникновения потребностей и желаний и нахождения приемлемых путей их удовлетворения. Джон начал также принимать реаль­ную и «игрушечную» пищу от терапевта. Важный эпизод.

80 происшедший вне терапии, подтвердил продвижение Джона: он первым бросился в драку с одним из своих му­чителей в медицинском центре — «первый раз, когда он (психолог из стационара) видел, что Джон может постоять за себя»-. •

Родители Джона забрали его из центра прежде, чем те­рапия подошла к концу. Хотя Бентли полагает, что завер­шение было преждевременным, она отмечает, что после возвращения домой у ДЖона не было серьезных астмати­ческих приступов.