Описание случая

На первом занятии Нэнси обследовала комнату, пыта­ясь сориентироваться в обстановке. К середине второго занятия она играла с песком и водой. На третьем занятии она запихнула двух игрушечных младенцев в печь и улег­лась на их место в кровати, взяв с собой бутылочку с со­ской. Игра В младенца стала основным занятием на трех последующих занятиях. В дальнейшем Нэнси давала вы­ход чувствам, кроша глину и расхаживая по ней, а также разливая краски. На пятом занятии у нее случился приступ гнева, она выбросила игрушечных младенцев из кроватки, забралась туда сама, сосала из бутылочки, а потом забра­лась к терапевту на колени, сосала из бутылочки и проси­ла, чтоб ее покачали. Тогда же, на пятой неделе, терапевт 130 заметала прядки тонких младенческих волос на головке Нэнси. После пятого занятия игры с младенцами ушли в прошлое.

На седьмом занятии терапевт заметила, что головка Нэнси покрылась короткими белокурыми волосами. Ри­совать, резать глину, пачкать руки в краске и использовать много клея и бумаги — вот что стало основным содержа­нием игры. В одйом из эпизодов ролевой игры Нэнси по­казала, что она знает о своей привычке выдергивать воло­сы, сказав; «Когда мама говорит «нет», ты сосешь палец, выдергиваешь волосы и съедаешь их». Терапия с Нэнси за­вершилась после восьми занятий.

Комментарии

Опыт игровой терапии дал Нэнси способ организации собственного опыта, выражения своих чувств и исследо­вания отношений. Авторы приходят к заключению, что атмосфера, созданная игровым терапевтом, была единст­венным важным фактором в терапевтическом процессе и дала Нэнси возможность почувствовать свободу самовы­ражения, которой она дотоле никогда не испытывала. Игра Нэнси с младенцами, бутылочками и кроваткой пре­доставила ей уникальный опыт, посредством которого она экспериментировала со своим внутренним конфликтом и начала двигаться к его разрешению.

Иногда бывает, как и произошло в этом случае, что важные реальные события в своей жизни детям не удастся включить ни в свою игру, ни В свои ассоциации. В игровой комнате Нэнси никогда не выдергивала волосы и не про­игрывала эту ситуацию. Она только однажды упомянула об этом поведении на словах. Отрастание волос у Нэнси является драматическим свидетельством эффективности игровой терапии.

Источник. Вагкт, К., Ьапётейг, О., апсі 5ігііЬег, і. (1985). СМсІ-сепіегесІ ріау Іїтегару: №псу Ггот Ьаісіпезз іо сщіз. ТІге 8сИооІ Соипвеїог 34( 1 ):347—356.

Возможные диагнозы по В8М-ІУ

39. Трихотилломания.

Использование структурированной игры для обнаружения страха похищения

Автор: Джейкоб Конн

Фокус

Использование структурированной игровой терапии для того1 чтобы помочь ребенку прийти к согласию с причиной собственных страхов.

Введение

Было обнаружено, что структурированная ситуация игры оказывается эффективной при работе со многими детскими проблемами, такими, как соматические жалобы, соперничество между сиблингами, укачивание при поезд­ках в машине, тики и родительская депривация. Описан­ный случай представляет собой пример такой работы с ре­бенком, который боялся, что его похитят. Описанная про­цедура позволяет матери снабдить ребенка информацией, связанной с его страхами, в результате ее напряжение и стремление к гиперопеке снижаются. Она также предо­ставляет терапевту возможность понять, какова роль мате­ри в том, как ребенок представляет проблему.

Описание случая

Около двух лет девятилетняя Гарриет боялась темноты. Ей казалось, что в темноте ее могут похитить. Вследствие этого она терпеть не могла ложиться спать, если только отец не соглашался полежать с ней, пока она не уснет. По­сле того, как она услышала, что трое детей были похищены и убиты, она не могла спать, если кого-нибудь не было ря­дом, и даже в этом случае кричала во сне. Гарриет сказала отцу, что она боится, что похитители могут украсть ее младшую сестру.

Психотерапевтическое вмешательство

Прежде всего, для сбора информации о семье, вообще, и о девочке, в частности, состоялась беседа с матерью Гар­риет. Оказалось, что финансовые проблемы вызывали у матери острую тревогу, она и сама обратилась к психотера­певту. При тестирование оказалась, что Гарриет испыты-

132

вает трудности в чтении и учится в специальном вспомога­тельном классе. Выяснилось также, что Гарриет никогда не входила в темную комнату одна, боялась незнакомых людей и легко могла расплакаться.

В игровой комнате Гарриет получила возможность рассмотреть самые разные игрушки. Терапевт не говорил о том, что требуется делать в игровой комнате или что мама рассказала о ее проблемах. Гарриет была предоставлена свобода, ей дали понять, что ее принимают такой, как она есть. Через несколько минут ее попросили подойти и сесть возле кукольного домика. Терапевт проиллюстрировал проблему Гарриет с использованием кукол и кукольной мебели. Возможность говорить посредством кукол позво­ляет детям представить свой взгляд на проблему и на соб­ственную роль в ней.

На первом занятии Гарриет сказала, что она боится темноты и прячется под одеяло. Она также по собственной инициативе сообщила, что боится, что бандит придет и утащит ее младшую сестру, но потом призналась, что про­сто кукла сказала, и это неправда. Второе занятие началось с того, что терапевт опять разыграла при помощи кукол определенную ситуацию и попросила Гарриет подыто­жить, что же они узнали. Гарриет ответила, что двух кукол (Похитили и что это все придумала большая девочка. Тогда терапевт добавил еще одну куклу и попросил Гарриет «озвучить» каждую из них. Таким образом, Гарриет полу­чила возможность выразить неприязнь к младшей сестре, которой «все достается», от которой «все беды» и от кото­рой ей хотелось бы избавиться. Терапевт добавил к набору куклу, изображающую взрослого мужчину, — это был по­хититель, и задала Гарриет несколько вопросов. В процес­се обмена репликами Гарриет призналась, что ей кажется, что отец больше не любит ее, а любит младшую сестру, и она хочет, чтобы пришел бандит и забрал сестру. Терапевт не стал оставаться в пределах игровой ситуации, а попро­сил Гарриет вообразить, что большая кукла — это она сама, и сказать, что страх темноты и похититель являются плодом ее воображения.

В начале третьего занятия терапевт спросил Гарриет, во что она хочет играть. Гарриет ответила, что она хочет играть в ту же игру, что они играли на предыдущем заня­тии. И снова, используя кукол и отвечая на тщательно сформулированные вопросы терапевта, Гарриет получила

133

возможность осознать, что она так долго думала о страхе темноты и похитителях детей, что стала бояться этого. Она также призналась, что больше у нее нет таких мыслей и она может отправиться в постель, не испытывая страха ни пе­ред темнотой, ни перед похитителями. После третьего за­нятия ее мать рассказала, что у девочки наблюдается за­метное улучшение. Гарриет теперь могла войти в темную комнату, включить свет и отправиться в постель, не плача и не умоляя отца побыть с ней. Мать также заметила, что Гарриет стала проще общаться с незнакомыми людьми.

На четвертом и последующих занятиях Гарриет и тера­певт продолжали работать над чувствами, которые возни­кали у нее в связи с пониманием необходимости делить отца с младшей сестрой. Гарриет все больше осознавала, что она выдумывала разные истории и в конце концов сама себя запугала. Седьмое и восьмое занятие разделяли два месяца, а девятое, заключительное, занятие состоя­лось через пять месяцев. «На девятом занятии девочку спросили: Как дела? О.: Все в порядке. В.: Ты чего-нибудь боишься? О.; Нет. В.: Почему? О.: Я поняла, что в темноте нет ничего страшного. В.: Кто тебя пугал? О.: Я сама» (Сопп, 1941,стр. 749).

По словам матери, состояние Гарриет продолжало улучшаться. Гарриет предпочитала играть со своими ро­весниками, а не командовать более младшими детьми, она стала лучше читать. В результате собственной психотера­пии у матери снизились приступы тревожности, а это, в свою очередь, привело к уменьшению напряжения в доме. В итоге психотерапевтическое вмешательство привело в этой семье к устойчивым положительным результатам.