Russian English и другие «инглиши»

Лингвисты различают такие варианты английского языка, как британский, американский, канадский, австралийский, новозеланд­ский. Русским техническим переводчикам в основном приходится иметь дело с британским, американским и канадским вариантами, при этом они вполне успешно справляются с переводом на родной язык, иногда даже не отдавая себе отчет, с каким именно вариантом английского имеют дело. Но есть еще одно обстоятельство, связан­ное с английским языком и представляющее практический интерес для переводчиков, хотя вряд ли привлекающее внимание теорети­ков. Я имею в виду случаи засорения (контаминации) какого-либо языка грамматическими и лексическими элементами другого языка, скрещивание элементов двух языков. Примером может служить контаминация английского языка элементами русского или италь­янского языка. Рискуя вызвать гнев ученых лингвистов, назову, по совету Д.И. Ермоловича, такие случаи контаминированного анг­лийского «инглишами».

Если при переводе на родной язык наши переводчики особых трудностей не испытывают, то, переводя на неродной английский, они иногда забывают о необходимости ухода от чисто русских спо­собов выражения мысли. Я имею в виду не известные любому школьнику расхождения в грамматическом строе двух языков (анг­лийские твердый порядок членов предложения, однократное отри­цание в предложении, герундий, артикли и т.п.), а идиоматичность перевода, т.е. использование при переводе привычных и понятных английскому читателю способов выражения мысли.

В этой связи уместно несколько задержаться на вопросе об упоминавшемся выше Russian English. В основе рекомендации переводить идиоматически и лежит как раз попытка уйти от Russian English. Переводчики очень болезненно встречают упреки в неидиоматичности их переводов на английский. Порой они негодуют, на каком основании их поучают соотечественники, такие же носи­тели русского языка. Иногда переводчик даже призывает в арбитры коллег, которые, будучи носителями опять-таки русского языка, естественно, одобряют Russian English, подчеркивая к тому же понятность и доходчивость перевода. Еще бы он не был им поня­тен — это же практически облаченный в английские одежды рус­ский язык!

К сожалению, и в среде некоторых ученых-филологов, далеких от пе­реводческих проблем,

высказывается иногда мнение, что носители рус­ского языка вообще не в состоянии (и, следовательно, не

вправе) судить о качестве перевода на английский и тем более — о качестве исходного английского

языка. Мне кажется, что индивидуальные недостатки анг­лоязычных авторов, рассмотренные нами в главе

«Технические и науч­ные статьи и доклады», служат убедительным опровержением такой су­губо

теоретической точки зрения. Еще один убедительный пример содержит глава «Что такое

профессиональный технический перевод?» Судить о качестве английского текста можно (будь то Russian

English или American English), нужно только иметь опыт длительного общения с хо­рошим английским

языком.

Защищаясь от критики Russian English, переводчик порой вы­двигает наиболее веский, как ему кажется, аргумент, говоря, что никогда никаких претензий по его переводам от заказчиков не по­ступало. Однако в нынешних условиях, когда между переводчиком и «конечным пользователем перевода» порой находится несколько посредников, наивно полагать, будто бы пользователь станет разы­скивать неведомого переводчика из неведомой организации.

Наконец, бывает, что переводчик сознательно порождает Russian English! Автор первого у нас в стране Англо-русского поли­технического словаря Адольф Ефимович Чернухин, с которым мне посчастливилось общаться, как то раз сказал: «Порой приходится переводить тупее, т.е. английскими словами на русский лад, лишь бы заказчик, который немножко знает английский, не придирался».

Таким же подходом, но по другим соображениям, руководствуются в одной переводческой фирме. Эта

фирма отказалась от услуг англоязыч­ного стилиста на том основании, что ее заказчики (а это в основном

японцы) лучше понимают Russian English, чем идиоматический англий­ский. В это трудно поверить.

Просто, может быть, японские заказчики очень плохо знают английский и хорошо владеют русским —

другого объяснения быть не может.

Конечно, в вопросе о Russian English нельзя перегибать палку. Я вспоминаю, как один наш переводчик на английский без всякой необходимости расцвечивал свой технический перевод английски­ми идиомами. В результате такой «инглиш» был непонятен англоя­зычным читателям. Другой переводчик, стремясь уйти от Russian English (для которого характерно недостаточное использование герундия), перенасыщал свои переводы герундием. Такой пересол не лучше недосола.

Проблема перевода на неродной язык имеет глобальный харак­тер. Мне приходилось иметь дело с переводами статей на англий­ский, выполненный японцами, итальянцами, французами и поляка­ми. Понятнее всего (т.е. ближе к Russian English) оказывались итальянские переводы на английский. Менее понятными, как ни странно, были польские переводы. Французские переводы пестрели английскими словами французского происхождения в непонятном даже для англичан значении. Японские переводы были ужасными как в синтаксическом, так и в лексическом отношении (навсегда запомнилось, что усталость стали [английское steel fatigue] переда­валось словом exhaustion). Давайте теперь отвлечемся от нашей основной русско-английской направленности и кратко познакомим­ся с «итальянским английским».

Хотя Italian English, как мне кажется, и более понятен русскому переводчику, все же работать с ним непросто. Переводчику-инже­неру трудно увидеть типичные итальянские языковые конструкции, просвечивающие через английский текст. Переводчик-филолог в этой ситуации чувствует себя увереннее, особенно если он владеет итальянским языком. Конечно, его проблемы, связанные с техни­ческой стороной, остаются, но зато филолог лучше видит, что пы­тался сказать итальянец, излагая свою мысль по-английски. Про­иллюстрируем Italian English на нескольких примерах, взятых из инструкции по испытанию электрического исполнительного меха­низма. Наиболее часто русский переводчик с «итальянского анг­лийского» сталкивается с неправильным выбором английских слов итальянцами. Сначала простейший пример:

If the maximum absorption in Ampere exceeds the specification value, dis­assemble the actuator from the test

stand for the necessary servicing

Понятно, что вместо disassemble должно было бы стоять обыч­ное в таких случаях remove. Тогда правильный перевод с учетом интралингвистического перевода с Italian English на British English:

Если максимальное значение тока абсорбции в амперах превышает значение, указанное в технических

условиях, снять исполнительный механизм с испытательного стенда и выполнить необходимое техни­-

ческое обслуживание.

Но вот пример посложнее:

Check that the indicator of the actuator, once the revolution motion has been terminated, gives the same

revolution number set as per the specifica­tion and with an error ± 0.5 rev.

«Революционное движение» озадачивает не менее, чем «указа­тель исполнительного механизма». И только анализ всего докумен­та, позволяющий сделать вывод, что под revolution итальянский автор имел в виду rotation, а под indicator — speedometer, помогает сделать приемлемый перевод:

Убедиться, что тахометр исполнительного механизма, после того как его стрелка остановилась, дает

с погрешностью ± 0,5 об/мин то же самое значение оборотов, которое было установлено в соответ­-

ствии с техническими условиями.

В Italian English можно встретить, казалось бы, безобидные reset вместо disable, dowel вместо dowel pin, wiring diagram вместо wiring, wheel вместо gear, не говоря уже о многочисленных описках вроде tread вместо thread. Кто-то может возразить: «Подумаешь! Контекст подскажет, что имел в виду итальянец, излагая мысль по-английски». Это так, конечно. Но бесконечно спотыкаться на ровном месте — занятие не из приятных.

Гораздо сложнее правильно перевести, например, впервые встретившийся в тексте термин couple, никак не вписывающийся в контекст. Ведь couple это — «пара». Но пара чего? И только после отбрасывания всех неподходящих значений становится ясно, что под couple имеется в виду torque (крутящий момент). Итальянский автор счел, по-видимому, английские couple и torque абсолютными синонимами, хотя на терминологическом уровне это не так. Пусть даже под «парой» автор имел в виду «пару сил», создающую «мо­мент» как вид нагрузки. Но «момент» (moment) — общее название для изгибающего момента, срезающего момента, скручивающего момента, момента затяжки, вращающего или крутящего момента. В инструкции речь идет о последнем из этих значений, т.е. автору следовало использовать именно torque. На разгадывание таких головоломок уходит немало времени.

И еще: иногда итальянский автор вставляет в текст слова на родном итальянском, например set giri. Переводчику (особенно, если это инженер со знанием лишь одного иностранного языка) прихо­дится разыскивать итальянско-русский словарь или звонить коллеге «итальянцу», который подскажет, что giri — это по-итальянски «обороты», а значит set giri = set revolutions, что по-русски означает «установить число оборотов». Я счел полезным остановиться на Italian English, так как в переводческой практике задача «двухэтаж­ного перевода» встречается довольно часто.

Особое место среди различных «инглишей» принадлежит International English. На этом языке составляются всевозможные документы международных и европейских организаций, например, ООН, ВОЗ, ЮНЕП, ЕС и других. Эти документы представляют со­бой материалы конвенций, процедуры, руководства, отчеты, реко­мендации и отличаются тематической пестротой. Поэтому, работая, например, с отчетом по охране окружающей среды, переводчик вынужден обращаться к справочникам и словарям по экологиче­ской политике, географии, химии, биологии, энергетике, медицине и экономике, что, конечно, тормозит процесс перевода. Автором такого «инглиша» может быть носитель любого языка и, к сожалению, нередко документы написаны в языковом отношении очень непонятно, а поэтому приходится тратить много времени на анализ не совсем привычных синтаксиса и лексики и рассчитывать в ос­новном на логику.

Есть еще одно обстоятельство, о котором следует предупредить переводчиков. Документы на International English нередко состав­ляют чиновники — именно составляют, пользуясь «ножницами и клеем» и выстригая отдельные фразы или даже абзацы из отчетов и научных статей, написанных специалистами. Когда же они начина­ют излагать прочитанное, то весьма вольно обращаются с принятой в той или иной области техники лексикой. Вот как, например, формулируется одна из мер, предназначенных для уменьшения выброса стойких органических загрязнителей из котлоагрегатов:

Stationary operation, no on/off operation and prevention of rapid changes of heat and demand.

В технике основное значение термина stationary — «неподвиж­ный», а для указания на стабильность, устойчивость работы ис­пользуют термин steady-state. On/off — «включение-выключение» применимо к приборам, электрическим или радио устройствам и означает мгновенное действие, в документе же речь идет о start up/shut down установки, которая включает в себя множество все­возможных задвижек, насосов, вентиляторов и прочего оборудова­ния и требует для «пуска/останова» не менее получаса. Поскольку совсем без пусков и остановов обойтись нельзя, под отрицательной частицей по следует, конечно, понимать отсутствие частых пусков и остановов. Наконец, heat and demand относятся к категории «са­поги и пироги», так как под парой heat and demand на самом деле имеется в виду "demand for heat and power", а еще точнее "heat load and power load". С учетом всех этих соображений при переводе следует уходить от манеры изложения в оригинале:

Установившийся режим работы без частых пусков и остановов и предотвращение резких изменений

тепловой и электрической нагрузки.

А порой можно встретить нечто невнятное либо даже немыс­лимое:

Utility boilers are usually large units combusting primarily pulverized coal, fuel oil or natural gas at high

pressure and temperature.

Невнятность этого предложения бросается в глаза специалисту, но неспециалист может не заметить подножки и повторить небреж­ность чиновника. Внятный перевод может выглядеть так:

Энергетические котлы — это обычно крупные агрегаты, сжигающие главным образом пылеугольное

топливо, мазут или природный газ и работающие с высокими давлением и температурой.

А теперь пример немыслимой ситуации:

Tangentially fired: Commonly used for pulverized coal combustion but may be used for oil or gas; single flame

zone with air-fuel mixture projected from the four corners of the furnace tangential to furnace centre line.

Немыслимость проведения касательной линии к оси понятна школьнику, знакомому с

геометрией, но устранение этой немысли­мости требует от неспециалиста определенной решительности:

Топки с тангенциальными горелками: обычно используются для сжи­гания пылеугольного топлива, но

могут быть применены и для сжи­гания мазута или газа; имеют одну зону факела, в который топливо-

воздушная смесь поступает из четырех углов топки по касательным к вписанной в топку условной

окружности с центром на оси топки.

Однако иногда и специалист не в состоянии разобраться в ло­гике поспешно склеенной скороговорки:

PCDD/PCDF analysis is carried out using high-resolution mass spec­trometry. Quality control procedures are

required at each stage of the analysis and recovery spike concentrations associated with both sampling and

extraction. United States EPA Method 23 specifies that all recoveries should be between 70% and 130%.

Документы, составляемые европейскими комиссиями в качест­ве общих руководств и рекомендаций, редко содержат узкоспеци­альную терминологию. Поэтому, если не считать случаев слишком вольного обращения с терминами (вроде проиллюстрированных выше), встречающиеся в этих документах термины не вызывают трудностей при переводе. Приведенный пример — исключение. После вступительной фразы переводчик ожидал краткого описания анализа с помощью масс-спектрометрии, но увидел упоминание о контроле качества этого анализа. Не совсем понятно было перевод­чику, как связаны с анализом нигде не объясненные recovery spike concentrations, и уж совсем не понятно было, как recovery (извлече­ние) может быть более 100%.

Я посоветовал переводчику (кстати, физику и специалисту в области различных методов измерений) прочесть в Интернете 34-страничное описание метода 23, но и это прочтение не проясни­ло возможности существования 130%-ного извлечения. И только консультация со специалистом по масс-спектрометрии внесла окончательную ясность.

Оказалось, что автор рассматриваемого фрагмента вместо крат­кого описания метода определения концентраций стойких органи­ческих загрязнителей предпочел упомянуть о проверке качества отбора проб и качества определения концентрации загрязнителей в уже подготовленной пробе. Первая проверка выполняется с помо­щью введения в параллельную пробу так называемого стандарта для извлечения (recovery standard), а вторая — с помощью введения в другую параллельную пробу внутреннего стандарта (internal stan­dard). Высота и ширина пиков концентрации (spike concentrations) свидетельствует о величине отклонения концентрации от истинно­го значения. В первой проверке отклонение вызывается дефектами прибора, во второй — нарушениями условий проведения анализа (например, колебаниями температуры в помещении). Понятно, что отклонения могут быть в обе стороны, т.е. как в минус (отсюда 70%), так и в плюс (отсюда 130%).

Я намеренно остановился на всех этих подробностях, чтобы подчеркнуть, что не следует обольщаться кажущейся простотой изложения документов на International English. Оценивая трудоем­кость перевода таких документов, переводчик должен предусмат­ривать запас времени на решение различных загадок.

Главный же вывод, который можно сделать после краткого зна­комства с разными «инглишами», очевиден: переводя на неродной английский, нужно все время удерживать себя от порождения Russian English, а для этого нужно помнить хотя бы основные грамматические, стилистические и идиоматические особенности английского языка, рассмотрением которых мы теперь и займемся.