Глава 4. О терминах и словарях

Эпиграф иллюстрирует, как трепетно относятся к терминам лингвисты. Неоправданно большое значение придают терминам и переводчики-филологи. Некоторые из них говорят: «Дайте мне хороший словарь, и я переведу все что угодно!» Встретившись с термином, отсутствующим в словарях, они опускают руки. От­ношение к терминам у переводчиков-инженеров прямо противо­положное. Переводя по своей тематике, они расправляются с не­знакомыми терминами играючи. Если филологи полагаются целиком на словарь, то инженеры порой пренебрегают словарями. Истина, как нередко бывает, лежит посредине. Конечно, хороший словарь — условие хорошего перевода, но это не единственное условие, в чем читатель еще неоднократно сможет убедиться.

Я уже говорил, что все словари, в том числе и хорошие, не ус­певают за развитием техники, а поэтому в них нередко отсутству­ют необходимые переводчику термины. Самый свежий пример — быстрое развитие вычислительной техники и, в частности, ком­пьютеров. Правда, если обычно словари отстают на 10-15 лет, то у компьютерных словарей отставание поменьше — слишком мощным оказался поток требующей перевода компьютерной ли­тературы. В более спокойно развивающихся областях науки и техники новые термины встречаются реже, причем впервые они появляются обычно в журнальных статьях и докладах на различных конференциях и симпозиумах.

При встрече с отсутствующим в словарях термином перед переводчиком встает, как говорят переводоведы, «задача по­строения эквивалента безэквивалентного термина». Эта задача может быть решена с помощью самых разных приближенных способов — транслитерации (замены английских букв русскими), транскрипции (передачи английских звуков русскими бук­вами), калькирования (копирования смысла и грамматической формы), обобщения, конкретизации, описания. Читатель без тру­да догадается, в чем недостаток каждого из упомянутых прибли­женных способов. Самое неприятное, когда в словарь попадают длинные описательные термины. Как правило, они лежат на совести составителя, который не потрудился построить удачный эквивалент.

Построение эквивалента термина

Хороший эквивалент термина удовлетворяет трем требова­ниям: сохраняет краткость оригинала, точно передает объем по­нятия оригинала и не повторяет уже имеющийся в русском языке термин. О том, как непросто найти хороший эквивалент иноязыч­ного термина, замечал еще Владимир Даль. Обратимся к пред­ставленным в его словаре термину револьвер, заимствованному из английского языка, и к термину скоропал, самому первому эквиваленту английского revolver. Даль так описывает трудности отыскания этого эквивалента:

«Вздумав дать револьверу русскую кличку, мы бы стали выбиваться из сил, чтобы перевести слово это

сложным, неуклюжим реченьем; народ [же] взял главное понятие или свойство вещи, и сразу назвал ее

скоропалом.»

Эта живая и образная зарисовка - еще одно свидетельство влюбленности великого подвижника в русский язык и его носите­лей. Но давайте посмотрим, насколько удачен «скоропал» как эк­вивалент термина revolver. Как известно, Даль для каждого слова давал толкование. Поэтому и его статья револьвер представляет собой длинный описательный термин, а именно: «Револьвер -многоствольный (простим эту явную неточность — БК) пистолет, с одним замком, к которому поочередно, для стрельбы, подверты­ваются стволы, один за другим». Действительно, пользоваться таким длинным термином неудобно, и поэтому неудивительно, что Даль восхищался лаконичностью и точностью, как ему каза­лось, «скоропала», быстро придуманного народом.

Однако, с современной точки зрения, этот народный эквива­лент нельзя признать удачным. Нетрудно заметить, что в термине «скоропал» взят за основу уже существовавший в то время тер- мин «самопал», в котором признак самостоятельности поджига пороха заменен признаком скорости поджига. Но ясно, что глав­ным признаком револьвера является не быстрота поджига (хотя этот признак тоже присутствует), а наличие поворотного магази­на. Нельзя признать удачным и сходство терминов «самопал» и «скоропал» по внешнему облику. И хотя в народном эквиваленте краткость заимствованного термина сохранена, точность в нем не обеспечена. Поэтому время внесло коррективы, и скоропал исчез из русского языка так же быстро, как и появился, уступив место транслитерированному краткому, точному и совершенно новому термину револьвер.

Вообще говоря, построение точного эквивалента термина пе­реводчиком невозможно без хорошего знания тематики и требует довольно тщательного анализа контекста.

Рассмотрим небольшой пример из статьи, посвященной про­блеме подавления экологически вредных окислов азота при сжи­гании углей в котельных топках:

Fig. 14 shows two stage combustion, which is an elaboration of off-stoichometric firing by the addition of NO_x

ports above the burners.

Переводчик-специалист знает, что угольная пыль поступает в топку через горелку вместе с первичным воздухом, а дополни­тельный необходимый для полного сжигания угля воздух посту­пает через другой канал горелки и называется вторичным. Для подавления вредных окислов азота автор статьи предлагает сбра­сывать над горелками еще некоторое количество воздуха (третич­ного) через NO_x ports. В словарях термин отсутствует, но перево­дчик знает, что «окна для сброса воздуха в топку» котельщики называют шлицами, и поэтому находит эквивалент — шлицы по­давления N0_x:

На рис. 14 показана схема двухступенчатого горения, представляю­щая собой развитие

нестехиометрического сжигания путем уст­ройства над горелками шлиц подавления NO_x.

Еще пример. В технических условиях на строительство ме­таллических стен буровой платформы приводится пункт:

Structural design for the support steel of blast walls is based on a core temperature not exceeding 500 degrees C,

in accordance with NPD S-001 Section 23.

Что такое core temperature? Словари не помогают, стандарт NPD S-001 оказался недоступен — переводчик прибегает к анали­зу термина с помощью контекста. Температура в ядре и в сердеч­нике отпадает, так как у стен, изготавливаемых из металлическо­го листа, нет ни ядра, ни сердечника. С другой стороны, core — это некий центр. Два признака (blast и 500 °С) подсказывают пе­реводчику, что имеется в виду «температура в центре взрыва» — именно на эти экстремальные условия и необходимо рассчиты­вать опорную конструкцию стен. Теперь перевод:

В соответствии с Разд. 23 стандарта NPD S-001 конструкция стальных опор взрывостойких стен

определяется, исходя из тем­пературы в центре взрыва, не превышающей 500°С.

Построение эквивалента термина не только трудоемкое, но и ответственное дело. С легкой руки составителя словаря или пере­водчика, в литературе может прижиться некорректный, двусмыс­ленный термин. С одним из таких некорректных, но имеющих большое значение терминов мне в бытность редактором при­шлось немало повозиться. Тем, кто готов самоотверженно зани­маться поиском эквивалентов терминов, предлагаемая ниже исто­рия может придать дополнительные силы. Читатели, которым подобные занятия не интересны, безболезненно могут пропустить набор мелким шрифтом.

В 1960-х годах в литературу по сопротивлению материалов внедрил­ся термин «вязкость разрушения»

(калька с английского fracture toughness). При этом была нарушена одна из заповедей терминообразо-

вания, а именно: был создан термин, совпадающий по форме с «уже бы­тующим в родном языке

термином, имеющим другое значение» (форму­лировка «заповеди» принадлежит Э.Ф. Скороходько [23]).

Проблема усугублялась тем, что термин «гулял» не только в переводах статей, но и в переводах

монографий, издаваемых довольно большими тиражами. В связи с чем появился этот злополучный

термин?

В годы Второй мировой войны американцы обнаружили, что пластич­ные (т.е. конструкционные)

материалы в определенных условиях разру­шаются хрупко, даже не достигнув предела текучести. Вот эти

условия:

• появление концентраторов напряжений (надрезов, трещин);

• увеличение размеров изделия, в результате чего происходят стеснение локальных пластических зон разрушения и сопутст­вующие ему локальный рост σ_meк и уменьшение пластичности и вязкости;

• ужесточение напряженного состояния, т.е. переход от простого напряженного состояния к сложному (трехосному растяжению, эксцентрическому нагружению);

• понижение температуры (при этом (σ_meк, σ_в, σ_т растут, а вязкость и пластичность падают);

• эксплуатационное охрупчивание (под напряжением, под облуче­нием, в коррозионной среде);

• охрупчивание при термообработке (крупное зерно более хрупкое).

(Здесь сознательно перечислены эти условия, так как они играют роль так называемого

экстралингвистического контекста: упоминание в переводимом тексте любого из этих условий поможет

переводчику со­риентироваться в тематике. С этой же целью далее приводится ряд взаимосвязанных и

нередко путаемых терминов.)

Итак, ученым стало ясно, что традиционные испытания конструк­ционных сталей на ударную вязкость

недостаточны, так как хрупкое разрушение (fracture toughness) происходит медленно, а испытания на

ударную вязкость, как следует из названия, связаны с ударным нагружением. Ударная вязкость, или

ударная вязкость по Шарпи (notch toughness, или Charpy impact energy), — это отношение вязкости

раз­рушения (работы) при ударном изломе к рабочей площади образца, т.е. а_n = A_n/F₀; она имеет

размерность кгс м/см² и позволяет судить о склонности пластичного материала к хрупкому разрушению

при удар­ном нагружении в присутствии концентраторов напряжений и при охрупчивании в процессе

термообработки.

В 1950-х годах по требованию ВМС США начались исследования хрупкого разрушения кораблей,

которые затем распространились на самолеты, ракеты, турбины и корпуса ядерных реакторов. Исследова­-

тели пошли по пути развития теории Грифитса о распространении тре­щины. Были найдены два

параметра — энергетический G (strain energy release rate) и интенсивность напряжений К (stress

intensity), которые позволили расположить конструкционные материалы в ряд по их склонности к

растрескиванию (хрупкому разрушению). Эти параметры относительные и, подобно вышеупомянутой

ударной вязкости, зависят от геометрии и размеров образца, скорости нагружения, стадии разви­тия

трещины. Но обычно их определяют для критических условий, ко­гда трещина быстро растет без подвода

энергии извне (захваты испыта­тельной машины неподвижны) только за счет высвобождающейся

внутренней энергии. При таких критических условиях параметры G и К становятся константами, их

называют критическими (G_c, K_c). Посколь­ку существуют три вида деформирования трещины — отрыв

(I), попе­речный сдвиг (II) и продольный сдвиг (III), различают, соответственно, K_lc, G_1c, К_IIс и т. д.

Вот эти-то параметры тоже называют fracture toughness. И на рус­ский язык этот термин следует

переводить как сопротивление развитию трещины или короче — трещиностойкость. А вот уже

упоминавший­ся русский термин «вязкость разрушения» нужно сохранить для обо­значения работы

упругой и пластической деформации до разрушения (численно эта работа равна площади под кривой

«напряжение — дефор­мация») и ее эквивалент на английском — toughness. Наконец, не следу­ет

переводить fracture toughness как «вязкое разрушение» или «вязкая прочность», под которыми в

русском языке имеют в виду пластическую деформацию с последующим срезом, т.е. сопротивление

срезу.

Отметим, что путанице в переводе термина fracture toughness спо­собствовало и непоследовательное

употребление его в литературе на английском языке: термин означал 12 различных форм параметров G и

К, а также испытания на трещиностойкость, процесс распространения трещины и, наконец, саму

трещиностойкость. Иногда, пытаясь под­черкнуть, что образцы имеют не надрез, а искусственно

нанесенную усталостную трещину, вместо термина fracture toughness используют термин crack

toughness.

В этом кратком экскурсе в историю замены неудачного термина «вязкость разрушения» на корректный

термин «трещиностойкость» не отражены многочисленные споры между переводчиками-теоретиками в

области механики разрушения и переводчиками-металловедами. Точку в спорах удалось поставить

только благодаря вмешательству академика Ю.Н. Работнова.