13. Повесть «Яма»: натурализм или реализм

Лекции + интернет (др учебник)

«Яма»: громкий успех, но неоднозначная критика. Куприным двигало сострадание проституткам, об этом нужно было писать.

В конце 1900-х—начале 1910-х годов Куприн работал над романом Яма (первая часть книги была опубликована в альманахе «Земля» в 1909 г., последующие — там же в 1914—1915-м годах). Появление первой части романа вызвало поток разноречивых рецензий, от мнения А.Измайлова в «Русском слове». Со времени "Крейцеровой сонаты" я не знаю другой повести, которая была бы таким искренним бунтующим криком писательской души....до рецензии Б.Садовского с заглавием «Не оступитесь! (Нечто о "Яме" Куприна)» с ее сокрушительным резюме: «Весь г. Куприн состоит из трех элементов: ученического малевания "с натуры", семинарского резонерства и смакования всевозможных жизненных уродств. В целом все это представляет один огромный апофеоз пошлости. Ошибка Куприна — не в том, что он пошел и повел нас в публичный дом. Его ошибка — в чрезмерно преувеличенном значении, которое он придает этому путешествию. — замечал В .А. Кранихфельд.

С целью более широкой типизации  автор не уточнял место действия. Он заявил в газетном интервью: «Я избегаю портретности. «Яма» — это и Одесса, и Петербург, и Киев». Местом действия является окраина «большого южного города». Хотя писатель действительно избегает «портретности», но колорит южного города передается им во многих деталях произведения. Действие повести охватывает небольшой промежуток времени, всего три месяца.      В повести, особенно в первой части, нет сюжетного стержня, который связывал бы воедино сцены из жизни проституток и их «клиентов». Композиция основана здесь на описании жизни «Ямы» с утра до вечера и изо дня в день. Отсюда значительный элемент чисто очерковой описательности, отсюда обилие самых различных эпизодов, мало, по существу, связанных между собой. Повесть легко распадается на отдельные новеллы, единый сюжетный стержень  в ней отсутствует, а это, в свою очередь, отражало тот факт, что у автора не было четкой идейной концепции, не было ответа на поставленные им же самим вопросы. Единственным стержнем, объединяющим эту своеобразную хронику, является «комментарий» Платонова и Лихонина.       Первая часть «Ямы» заканчивается своего рода сюжетным «мостиком», который писатель перебрасывает ко второй части. Студент Лихонин, чей образ выдвигается во второй части на передний план, заявляет о своем желании произвести социальный эксперимент, спасти одну из девушек, живущих в «Яме». При этом писатель сразу же создает впечатление, что такого рода попытка должна кончиться неудачей. «Ведь ты и на себя взвалишь непосильный груз. Я знавал идеалистов-народников, которые принципиально женились на простых крестьянских девках. Так они и думали: натура, чернозем, непочатые силы... А этот чернозем через год обращался в толстенную бабищу, которая целый день лежит на постели и жует пряники или унижет свои пальцы копеечными кольцами, растопырит их и любуется. А то сидит на кухне, пьет с кучером сладкую наливку и разводит с ним натуральный роман. Смотрите, здесь хуже будет!»      Эксперимент Лихонина является сюжетной основой второй части «Ямы», законченное через несколько лет после первой. Во второй части преобладающее место занимает история отношений Лихонина и взятой им из дома терпимости проститутки Любы. Наряду с этой историей продолжается рассказ о жизни женщин в «заведении» Анны Марковны, и дается своего рода вставная новелла о похождениях торговца «живым товаром» Горизонта.       Композиция повести рыхлая, как отмечают многие советские исследователи, особенно во второй части. Это происходит из-за отсутствия у писателя целостной идейно-художественной концепции; он немотивированно переходит от одной темы к другой, о многом говорит мельком, иногда сбиваясь на фельетонную бойкость.     Третья  часть повести – подведение итогов каждой проститутки. Любка вновь оказывается в публичном доме, Женька, ставшая особо нервной и истеричной, больна сифилизом, Тамара оказывается на должности новой экономки, Пашка окончально сходит с ума. Одной из центральных фигур заключительной части наряду с Женькой, становится кадет Коля Гладышев. «Он вырос, стал стройнее и ловче; лагерная жизнь пошла ему в пользу. Говорил он басом, и в эти месяцы к его величайшей гордости нагрубли у него соски грудей, самый главный - он уже знал об этом - и безусловный признак мужской зрелости». Больная Женька, мстившая всем клиентам, признается только ему о своей страшной болезни и не заражает молодого парня.      Композиция повести трехчастна.  Первая часть содержит 12глав, вторая – 17, третья – 9. Во второй и третьей частях повести «Яма» значительно усиливаются элементы натурализма, сказавшиеся, прежде всего, в чрезмерном подчеркивании тех сторон жизни публичного дома, которые сообщают повествованию излишнюю грубость и физиологичность. Девятая глава третьей части выполняет роль эпилога. В краткой описательной форме сообщается  трагическая судьба всех проституток.

Повествование в «Яме» не связано с судьбой одного или нескольких героев, в ней отсутствует единый сюжетный стержень. Сюжетную основу «Ямы» составляют картины жизни определенной социальной среды - обитательниц публичных домов. Автор описывает день за днем жизнь девушек в «двухрублевом заведении»; своеобразную хронику событий объединяет диалог Платонова и Лихонина о причинах «страшной социальной язвы» - проституции.

Для повествования характерна чисто очерковая описательность, обилие различных, мало связанных между собой эпизодов. В определенной мере это является отражением отсутствия целостной идейной концепции у Куприна. Отсутствие центральных героев в повести не случайно. Автор стремится показать, что «маленький человек» бессилен в борьбе с социальным злом, он просто эпизодическая фигура в этой картине жизни.

Первая часть повести сильнее в художественном отношении, в последующих усиливаются элементы публицистики, обесцвечивается язык персонажей. Для повести характерны новеллизм (особенно во второй и третьей части), внесюжетные вставные эпизоды (новелла о торговце «живым товаром» Горизонте, эпизоды с певицей Ровинской и адвокатом Рязановым). «Яма» - яркий пример натуралистической прозы.

   Портретные зарисовки “жриц любви» ярки, лаконичны и колоритны. Любка, босая, в сорочке, с голыми руками, некрасивая, в веснушках, но крепкая и свежая телом. Нюра - маленькая, лупоглазая, синеглазая девушка; у нее белые, льняные волосы, синие жилки на висках. В лице у нее есть что-то тупое и невинное, напоминающее белого пасхального сахарного ягненочка. Зоя, высокая, красивая девушка, с круглыми бровями, с серыми глазами навыкате, с самым типичным белым, добрым лицом русской проститутки. Тамара, тихая, уютная, хорошенькая девушка, слегка рыжеватая, с тем темным и блестящим оттенком волос, который бывает у лисы зимою на хребте. Женя высокая, худая брюнетка, с прекрасными карими, горящими глазами, маленьким гордым ртом, усиками на верхней губе и со смуглым нездоровым румянцем на щеках. Девушки ассоциируются автором с животными и это не случайно, ведь духовная жизнь героинь находится во власти животных инстинктов. Нюра сравнивается с ягненком, Катька толстая – с откормленной индюшкой, Тамара – с лисой. Жизнь продажных женщин опускается лишь на уровень инстинктов и звериных желаний. Несмотря на колоритные и разнообразные внешние типы, автор описывая каждую из них, погружается в глубокий психологический анализ. В результате получается целая галерея психотипов проституток.     За исключением резонерствующих персонажей, мастерски написаны главные образы «Ямы». Как живые, предстают перед нами содержатели дома терпимости — а на деле ни перед чем не останавливающаяся преступники, торгующие живым товаром, чтобы сколотить состояние. Сама хозяйка, на чье имя записан дом, - Анна Марковна. Ей лет под шестьдесят. Она очень мала ростом, но кругло-толста: ее можно себе представить, вообразив снизу вверх три мягких студенистых шара - большой, средний и маленький, втиснутых друг в друга без промежутков; это - ее юбка, торс и голова. Странно: глаза у нее блекло-голубые, девичьи, даже детские, но рот старческий, с отвисшей бессильно, мокрой нижней малиновой губой. Очень ярок художественно образ ее безвольного и тупого мужа, находящегося под башмаком у жены. «Исай Саввич - тоже маленький, седенький, тихонький, молчаливый старичок». Не менее удались писателю и образы старшей экономки — немки Эльзы Эдуардовны, жестокой стяжательницы, извращенной садистки; младшей экономки Зоси, землемера «Ваньки-Встаньки», потерявшего подобие человеческой личности, упавшего на самое дно «ямы», ставшего шутом для ее обитателей; околоточного надзирателя Кербеша.      Дом Анны Марковны, а точнее  пошлый мирок, созданный ею, имеет  и свои социальные диспропорции, и свою иерархию, и свои законы, не имеющие ничего общего с  моральными. Имя этого  порочного  мира – Яма, на дно которой пали по разным причинам. В минуту откровенности Женя признается, что была продана собственной матерью, Зою лишил невинности учитель министерской школы, а другую – студент. Прошлое героинь печально.      Трагически складывается и судьба многих из них: в сумасшедший дом попадает Паша, кончает самоубийством Женя, принимает смерть от руки возлюбленного Верка, в пьяной драке умирает Манька Маленькая, попадает в тюрьму Тамара.  Куприн показывает читателям “мутную, грязную жизнь” этих “бедных, больных, глупых, несчастных женщин”. Отношение к ним писателя высказывает репортер Платонов, который долго наблюдает жизнь обитательниц публичного дома. Во многом этот образ автобиографический. Платонов в беседе с Лихониным говорит о них так: “Судьба русской проститутки – о, какой это трагический, жалкий, кровавый, смешной и глупый путь!” Здесь все совместилось: русский бог, русская широта и беспечность, русское отчаяние и падение, русская некультурность, русская наивность, русское терпение, русское бесстыдство… Судьба столкнула их на проституцию, и с тех пор они живут в какой-то странной, феерической, игрушечной жизни, не развиваясь, не обогащаясь опытом, наивные, доверчивые, капризные, не знающие, что скажут и что сделают через полчаса – совсем как дети… И не умирает в них никогда эта бессильная жалость, это бесполезное сочувствие человеческому страданию”.

Интернет

В рассказах 1910-х гг. писатель неоднократно обращался к сильным и светлым чувствам: взаимной сердечной преданности супругов ("Искушение", 1910), "мгновенной, но истинной любви ("Фиалки", 1915), поклонению красоте ("Звезда Соломона", 1917). Всюду, однако, людей подстерегала гибель надежды. Трагедия человеческого существования полнее всего выражена в "Яме".

С момента появления вплоть до наших дней к ней относились с осторожностью. Пугала тема - жизнь проституток в публичном доме. Неприятные эмоции усиливались после знакомства с посвящением: "Знаю, что многие найдут эту повесть безнравственной и неприличной, тем не менее от всего сердца посвящаю ее матерям и юношеству". Позже, во времена социологизации искусства, Куприну не прощали акцентов, поставленных на "жертвах общественного темперамента", находя в том внимание к биологическим, а не к классовым факторам. Писатель между тем и в этом произведении оставался верен себе, своей болезненной реакции на всепроникающую безнравственность современного ему мира.

Точку зрения автора в большей мере выражает в "Яме" репортер Платонов. Выше было уже приведено его представление о подлинном назначении человека, рожденного для радости, творчества и любви. Осуществление этого идеала Платонов усматривает в отдаленном будущем, "когда земля станет общей и ничьей, когда любовь будет абсолютно свободна <...>, а человечество сольется в одну счастливую семью...". Образ светлого грядущего вновь возник в воображении писателя, тем усилив, однако, неприятие всех реальных форм социального бытия.

Платонов - чистый, т. е. не пользующийся услугами продажных женщин, наблюдатель за отвратительным публичным домом. Свой интерес к нему он объясняет тем, что здесь обнажается самая суть вопиющего положения вещей: "Нет ни одной стороны человеческой жизни, где бы основная, главная правда сияла с такой чудовищной, безобразной голой яркостью, без всякой тени человеческого лганья и самообмана". Проституция, по Платонову, квинтэссенция повсеместно бытующих пороков - "публичная женщина-общественный сосуд для стока избытка городской похоти". Резче сказать, наверное, нельзя. Но и в поведении "живого товара" усмотрена печать общего падения. Доступное, привычное гнусное ремесло приручает несчастных, делает их откровенными выразителями, даже защитниками скрываемых всеми другими позорных устоев.

Убеждения Платонова подтверждаются целой серией событий и эпизодов повести. Ужас вызывает быт, развлечения, болезни обитательниц дома терпимости. Не менее страшна безысходностью история Любки, которую захотел спасти студент Лихонин. Вот где реализм писателя набрал крайнюю степень жесткости.

И все же... Нельзя отождествить позиции Платонова и создателя "Ямы" (как это часто делалось). Повесть в ее целостном звучании доносит подлинно купринское отношение к человеку. Среди "горьких сестер" писатель выделяет немало лиц, мучительно, болезненно воспринимающих проклятье своего положения: одни - стихийно, бессознательно (Манька Беленькая, Любка), другие - с острым мстительным чувством (Женя) или расчетливым желанием освободиться из неволи (Тамара). Нет, не умерла в них душа. Трагический исход надежд и планов этих женщин (к чему подводит и чем завершается повествование) - открытое, гневное обличение преступного мироустройства, от которого и предостерегал Куприн матерей и юношество в своем посвящении.

"Яма" - последнее крупное произведение, написанное перед эмиграцией писателя. В ноябре 1914 г. он был призван в армию, где находился до мая 1915-го, до освобождения от воинской обязанности по болезни. Первую мировую войну Куприн принял как борьбу с всегда ненавистным ему германским милитаризмом, считая, что победа над ним "обеспечит Европе и всему миру полный плодотворный отдых от войны и вечного изнурительного вооруженного мира". Думается, и здесь сказалась мечта писателя о преодолении одного из зол порочной цивилизации.