34. «Петербург» Белого как символистский роман

Роман «Петербург» намечался Белым как вторая часть трилогии «Восток и Запад» (Первая часть – «Серебряный голубь»). Однако с проблематикой «Серебряного голубя» «Петербург» связан мало. Белый работал над ним с осени 1911, но в основном в 1912-1913 годах. Опубликован к 1913-1914 тремя выпусками и в 1922 сильно переработанный новый вариант, сохранивший, однако, ту же структуру. В романе Белый воплотил свою отличительную концепцию существа пути посвящения и «духовной революции», положив начало жанру романа пути посвящения. Наибольшую сложность для анализа представляет многоступенчатось, многоярусность произведения, где каждая фигура, каждый предмет отбрасывает длинную тень уходяих а бесконечность символических значений. Эти значение иерархически связаны между собой соответственно уровням, слоям отраженного в них бытия. Так, место действия романа и «главный герой» - Петеребург, столица Российской империи и в этом качестве узел руской истории, место встречи Востока и Запада. Но проблема Востока и Запада шире русской истории, это выражение противоречий мирового исторического прицесса, который является проекцией космических сил на поверхность земной истории. Оказывается, что Петербург – «математическая точка» касания космических сил. Раз он не пространственная, а математическая точка, значит его пределы мнимы, значит и люди его населяющие мнимы. Но можно смотреть и с другой стороны на роман – Белый представлял, что человек существует на пересечении многих миров, в нем много планов: физический, психический, духовный, ментальный, астральный (через который осуществляется связь с мировыми просторами). Это сказывается на образном строении романа, в котором можно различить соответственное множество аспектов и уровней. Один из аспектов – социально-исторический, наиболее поддающийся анализу. Время действия романа – девять дней октября 1905 года, в который проецируется прошлое и будущее мировой истории. В фантастическом Петербурге, превращающим людей в силуэты, сталкиваются три силы, претендующие на руководство дальнейшей судьбой России. Одна – сенатор Аполлон Аполлонович Аблеухов, образ которого строится на гротескном соединении геометрии и бюрократии. Его пространственные атрибуты – прямолинейный Невский (центр правящего Петербурга), черный куб кареты. В его семейной истории пародируется история семьи Карениных, пародийно и его имя: он уже не бог Аполлон, его стрелы не достигают Пупинска, а немощный старикашка, так что власть рационализма представляемой им государственно-бюрократической системы призрачна.

В таком же духе постепенного раскрытия внутренней бесплодности, призрачности дана и противостоящая сила – партия террористов. Ее тема начинается образом Дудкина – «незнакомца с усиками», бывшего студента-разночинца, «спортсмена от революции». Его атрибуты – хаос Васильевских островов, черные лестница, раскольниковский чердак. Его жизнь – цепь парадоксов. Он известен под грозной кличкой Неуловимого среди русской революционной молодежи, воплощающий дух партии, но выясняется, что его действиями руководит провокатор Липпанченко. Грозный Неуловимый – просто Дудкин, но и Дудкина нет: он – Горельский – Погорельский – принесен в жертву функции Неуловимого. Действует во имя общества, но лишен с ним контактов. В единственный момент, когда он хочет проявить себя как личность и освободить Николая Аблеухова из сетей провокатора, - выясняется, что он себе не принадлежит, не может проявить свободной воли – перед ним выбор: погибнуть оклеветанным в преступлениях перед партией или пожертвовать Николаем и потерять уважение к себе. Но происходит с ним третье – он сходит с ума и убивает Липпанченко. Галлюцинации перед убийством – явление Медного Всадника и Каменного гостя Пушкина. Таким образом через линию Евгений-Дудкин проблема частного человека и террористической партии из «Бесов» Достоевского соединяется с проблемой маленького человека и государства у Пушкина. Дудкин оказывается жертвой уже не одной, но двух сил – государства и террористической партии. Белый показывает внутреннюю связь эти двух тоталитарных сил, отчуждающих человека от самого себя. Провокатор Морковин связан и с сенатором, и с Липпанчеко, и говорит с Николаем Аблеуховым и как представитель партии, требуя убийства сенатора-отца, и как представитель тайной полиции, угрожающий в любой момент арестовать его за связь с террористами. Студента-интеллектуала, занимающегося философией, Белый наделил многими автобиографическими чертами. В нем он отразил судьбу гуманно настроенной интеллигенции, вынужденной сидеть меж двух стульев. Комплекс потенциального отцеубийства у Николая восходит к отвращению интеллигенции перед породившим ее порядком. Движущей силой интриги становится неосторожное обещание убить отца. Перипетии вокруг этого и тот факт, что большую часть романного времени занимают 24 часа от завода до взрыва бомбы создают атмосферу детектива в традиции Достоевсого. Но Белый дает все зарактерные для детектива детали и ситуации пародийно (орудие убийства – бомба – представляет собой сардинницу). Убийство Липпанченко – его тело сравнивается с рождественским поросенком под хреном. Зрителем всего этого взаимодействия «трех марионеточных сил» становится крестьянин Степка, пришедший в Петербург на заработки. Он сектант и пророчествует, что надо стоить ковчег. Подобно многим современникам Белый видел, что в России не прошедшей через религиозные войны, как Европа, сектанты могли бы предоставить возможность реформации, поскольку были выразителями стихийной народной оппозиции всякой авторитарной власти – и церковной, и государственной. Речь Степки отражает нетронутость его сознания культурой, но ему принадлежат и апокалиптические пророчества, созвучные автору (лирические отступления о грядущих катаклизмах). Интуитивное сознание Степки оказывается более истинным, но и с ним не связано никаких надежд. Однако в эпилоге есть указание на возможный выход из дурной бесконечности (8 глав романа) – путешествие Николая Аблеухова в Египет, представленное как начало посвящения. В Египте происходит у Николая замена внешнего зрения внутренним, он приобщается к древнему памятнику культуры – «Книге мертвых», готовящей к вечной жизни. В конце же почти в духе толстовства опрощение героя и переход от Канта к чтению учителя жизни Сковороды. Решение романа: ни Восток, ни Запад не предпочтены. Нужен возврат к общим пра-истокам, исходному для всей земли духовному источнику. Герой Николая начинает в конце посвятительное восхождение и оно подготавливается главами духовного взрыва («Страшный суд», «Дионис» и «Откровение»), которые срывают с него маскарадный костюм и открывают духовные пространства. Он противопоставлен бедной жертве черных магических сил, излучаемых Медным Всадником – Дудкину, и отцу, который от этих сил тщится спрятаться «в куб», символ совершенства.

Сюжет не оказывается на первом плане – все ситуации это так или иначе спародированные хорошо известные сюжеты предыдущих лет. Великие конфликты и проблемы, которыми жила классическая русская литература, попадая на страницы «Петербурга», как бы спускаются в огромный балаган.

Мотивы и образы переплетаются и так гротескно-фарсовая ситуация на уровне сюжета поединка Николая с Лихутиным на символическом уровне оказывается выраженной идеей мотива единоборства архангела Михаила с бесом. Временами Лихутин похож на белое домино – печального и длинного, в комы иногда мы подозреваем Христа. Благодаря этой логике всеобщей сопричастности все элементы мира (человек, его части, природа, мыслимые явления) создают сплошное поле взаимопереходов и превращений.

В многообразии символико-метафорических значений непременно присутствуют не снимающие друг друга «серьезное» и комическое (гротескное, пародийное, травестийное). Мир предстаёт как фрагментированная и вместе с тем целостная система. Именно эта принципиальная многоплановость видения, соответствующая пониманию космоса как единства, находящегося в беспрерывном движении позволила Белому создать уникальное творение, сопоставимое разве что с «Улиссом» Джойса. В некрологе Белого причислили к ряду последователей Джойса.

В «Петербурге» сохранилась верность традиции орнаментальной прозы. Важную роль играет влеяине лейтмотивов (пространственные, цветовые, предметные атрибуты и т.д.) Например: желтый цвет, сопровождающий террористов – связь с Востоком, тон сенатора – серый; зеленоватая медь Всадника – дьявольщина, красное домино – символ социальной революции, белое домино символизирует нравственное возрождение. Соотнесенность белого и красного домино говорит о том, что Белый соотносил духовную и социальную революции. Если Белый обуславливал духовную революцию социальной, то в «Воспоминания о Блоке» (1922) он перспективы социальной революции ставил в зависимость от духовной. Петербург, веденный в роман как как образ «статики нумерованного проспекта», представляет собой мир, захваченный маскарадом красных тряпок и далекий от духовной революции (голос «белого домино» не слышат и не узнают). Именно поэтому единственный персонаж, подводимый к преддверью «духовной революции», выводится из Петербурга в Египет, а после приобщения Пирамиде – в пространство русских полей. Роман также предвещал конец петербургского периода русской истории.