12. Авторская позиция в повести а. Куприна «Поединок»

1902 год, «Я должен освободиться от тяжелого груза моих военных лет. … На помощь мне придет еще очень мало затронутых мной в рассказах армейский язык, язык солдат, офицеров и старшего командного состава», - говорил Куприн, работая над повестью.

Интернет (др. учебник)

От автора исходит обобщающее суждение о "развинченных, возбужденных <...> и несчастных людях", которых заставил делать безобразные <...> движения" "какой-то злой, сумбурный <...> демон" (выделено мной. - Л. С.). Именно так воспринимает происходящее Ромашов. Писатель и герой его повести сочувствуют этим несчастным, угадывая в тайниках их душ неразвитое, но достойное начало. И верно: все участники безобразного кутежа ощущают "ужас и тоску маленьких, злых и грязных животных, темный разум которых вдруг осветился ярким человеческим сознанием".

В "Поединке" твердо и многопланово проявлено убеждение Куприна: духовная гибель человека обусловлена безнравственным миропорядком. В этом свете проясняется облик единственно близких Ромашову Шурочки Николаевой и Василия Назанского.

В страстных речах Назанского многое привлекает Ромашова: мечты об одухотворенной любви - "светлой религии мира", об "огромной новой, светозарной жизни", о развитии величайших ценностей человека - "мысли, воображения, памяти, творчества". Здесь все - от авторских идеалов. Но вот произнесено слово, за которое так резко была раскритикована философия Назанского. Он отстаивает странные принципы: презрение к недостойным ближним и "великую веру в свое Я", что якобы и сделает будущее человечество союзом богов: "...божественная любовь к самому себе соединяет мои усилия с усилиями других, равных мне по духу людей!"

Этот взгляд принят писателем? Нет, конечно. Содержание повести, в страданиях обретенное Ромашовым понимание мира противоречат таким предсказаниям Назанского. Но для него лично идея богоподобного Я очень характерна именно потому, что он давно потерял веру в себя. В грезах этот одинокий, спившийся человек гипертрофирует значение того, чем сам не владеет. В ужасных снах, галлюцинациях, приступах страха перед собственной темной комнатой проводит он время между краткими вспышками дерзновенной мысли. Незаурядный интеллект обречен на угасание.

Автор повести постоянно и разными средствами проясняет реакцию героя. Объективно переданное душевное состояние Шурочки и Назанского раскрывает причину интуитивного беспокойства Ромашова в отношениях с любимой женщиной и другом. Смутные догадки Ромашова об истоках безобразного кутежа "со стороны" расшифрованы в образе "злого демона", подавившего "темный разум".

Авторский голос органично вплетается в раздумья главного действующего лица "Поединка", расширяя и углубляя их. Так донесена правда о русском офицерстве, для которого военная служба - принудительная, "опротивевшая барщина". Конкретный факт - самоубийство солдата - сопоставлен (отнюдь не в памяти Ромашова) с таким же случаем в прошлом - оттенена печальная закономерность. Именно автор связывает персонажей повести со всеми людьми одной трагедией "запутанного и угнетенного сознания". Границы сюжетного времени и пространства свободно раздвинуты.

В "Поединке" по существу определена позиция Куприна в историческом движении времени. Первую русскую революцию писатель принял по-своему. На исходе 1905 г. он писал в миниатюре "Сны" о "бедной, прекрасной, удивительной, непонятной родине", над которой "ходит кровавый сон". Вспомним тот же мотив в "Болоте". На сей раз следовали светлые предсказания: "Я верю: кончается сон, и идет пробуждение. Мы просыпаемся при свете огненной и кровавой зари. Но эта заря не ночи, а утра. <...> Товарищи! Идет день свободы!" Будущее Куприн сопрягал лишь с нравственной метаморфозой под воздействием обретенной истины: раздастся чье-то "мудрое, тяжелое", "понятное и радостное слово" - "и все проснутся, вздохнут глубоко и прозреют", "сами собой опустятся взведенные ружья, от стыда покраснеют лица сытых...".